Skip to main content

Full text of "Polnoe sobranīe sochinennīĭ D. V. Grigorovicha"

See other formats


Т1118 18 а сИ^ка! сору о^ а Ьоок Ша! \уа8 рге8егуе(1 ^ог §епега11оп8 оп ИЬгагу 811е1уе8 Ье^оге к \уа8 саге^иПу 8саппе(1 Ьу Соо§1е а8 раП о^ а рго]ес1 
1о таке Ше \уог1(1'8 Ьоок8 (118С0УегаЫе опИпе. 

И 11а8 8игу1уе(1 \ощ епои^И ^ог Ше соруп^Ы 1о ехр1ге апё Ше Ьоок 1о еп1ег Ше риЬИс с1ота1п. А риЬИс ёотахп Ьоок 18 опе Ша! \уа8 пеуег 8иЬ]ес1 
1о соруп^Ы ог \у1108е 1е§а1 соруп^Ы 1егт 11а8 ехркеё. \У11е111ег а Ьоок 18 1п Ше риЬИс (1ота1п тау уагу соиШгу 1о соиШгу. РиЬИс (1ота1п Ьоок8 
аге оиг §а1е\уау8 1о Ше ра81, герге8епип§ а хуеакЬ о^ Ы81огу, сикиге апё кпо\у1е(1§е 111а1'8 ойеп сИШсик 1о (118С0Уег. 

Магк8, по1а11оп8 апё оШег таг§1паИа рге8еп1 1п Ше оп§1па1 уо1ите \уШ арреаг 1п 11118 Й1е - а гет1п(1ег о^ 11118 Ьоок' 8 \ощ ]оигпеу ^гот Ше 
риЬИ811ег 1о а ИЬгагу апё йпаИу 1о уои. 

118а§е §ш(1еПпе8 

Соо§1е 18 ргоиё 1о раПпег \у11И ИЬгапе8 1о (И^Шхе риЬИс (1ота1п та1епа18 апё таке 1Иет \у1(1е1у ассе881Ые. РиЬИс (1ота1п Ьоок8 Ье1оп§ 1о 1Ие 
риЬИс ап(1 \уе аге теге1у 1Ие1г си81осИап8. Кеуег1Ие1е88, 1Ы8 \уогк 18 ехреп81уе, 80 1п огёег 1о кеер ргоу1сИп§ 1Ы8 ге8оигсе, \уе Иауе 1акеп 81ер8 1о 
ргеуеШ аЬи8е Ьу соттегс1а1 рагИе8, 1пс1исИп§ р1ас1п§ 1есИп1са1 ге81псИоп8 оп аи1ота1е(1 ^ие^у^п§. 

\\^е а180 а8к 1Иа1 уои: 

+ Маке поп-соттегс1а1 ше о/^ке^1е5 \Уе дс^щпЫ Соо§1е Воок ЗеагсИ ^ог и8е Ьу шсИу1(1иа18, апё \уе ^е^ие8^ 1Иа1 уои и8е 1Ие8е Й1е8 ^ог 
рег80па1, поп-соттегс1а1 ригро8е8. 

+ Ке/гат/гот аШотШес! диегут§ Во по1 8еп(1 аи1ота1е(1 ^ие^^е8 о^ апу 80г1 1о Соо§1е'8 8у81ет: И уои аге сопёисип^ ге8еагсИ оп тасЫпе 
1гап81а11оп, орИса! сИагас1ег гесо^пШоп ог о1Иег агеа8 \уИеге ассе88 1о а 1аг§е атоиШ о^ 1ех1 18 Ие1р^и1, р1еа8е соп1ас1 и8. \\^е епсоига^е 1Ие 
и8е о^риЬИс (1ота1п та1епа18 ^ог 1Ие8е ригро8е8 апё тау Ье аЫе 1о Ье1р. 

+ МатШт аПпЪийоп ТИе Соо§1е "\уа1егтагк" уои 8ее оп еасИ Й1е 18 е88еп11а1 ^ог 1п^огт1п§ реор1е аЬои! 1Ы8 рго]ес1 апё Ие1р1п§ 1Иет йпс1 
аёсИиопа! та1епа18 1Игои§И Соо§1е Воок 8еагсИ. Р1еа8е ёо по1 гетоуе к. 

+ Кеер и 1е§а1 \УИа1еуег уоиг и8е, гететЬег 1Иа1 уои аге ге8роп81Ые ^ог еп8ипп§ 1Иа1 \уИа1 уои аге (1о1п§ 18 1е§а1. Во по1 а88ите 1Иа1 ]и81 
Ьесаи8е \уе ЬеИеуе а Ьоок 18 1п 1Ие риЬИс (1ота1п ^ог и8ег8 1п 1Ие Ипкес! 81а1е8, 1Иа1 1Ие \уогк 18 а180 1п 1Ие риЬИс (1ота1п ^ог и8ег8 1п о1Иег 
соип1пе8. \УИе1Иег а Ьоок 18 8ИИ 1п соруп^Ы уапе8 ^гот соиШгу 1о соиШгу, апё \уе сапЧ о^^ег §и1(1апсе оп \уИе1Иег апу 8рес1йс и8е о^ 
апу 8рес1йс Ьоок 18 аИо\уе(1. Р1еа8е ёо по1 а88ите 1Иа1 а Ьоок'8 арреагапсе 1п Соо§1е Воок 8еагсИ теап8 к сап Ье и8е(1 1п апу таппег 
апу\уИеге 1п 1Ие хуогШ. Соруп^Ы 1пМп§етеШ ИаЫИ1у сап Ье ^ике 8еуеге. 

АЬои1 Соо§1е Воок 8еагсЬ 

Соо§1е'8 т1881оп 18 1о ог§ап12е 1Ие \уог1(1'8 1п^огтаИоп апё 1о таке к ип1уег8аИу ассе881Ые апё и8е^и1. Соо§1е Воок ЗеагсИ Ие1р8 геа(1ег8 
сИ8С0Уег 1Ие \уог1(1'8 Ьоок8 \уЫ1е Ие1р1п§ аи1Иог8 апё риЬИ8Иег8 геасИ пе\у аисИепсе8. Уои сап 8еагсИ Шгои^И 1Ие ^иИ 1ех1 о^ 1Ы8 Ьоок оп 1Ие \уеЬ 



а дЬ^^р : //Ьоокз . доод1е . сот/ 



'Ь]1о^г Ч'Ь'+Ь 9- 



НАКУАЫ) СОЬЬЕСЕ 
ЫВКАКУ 




том тнв рцно ор 
СНАКЬЕЗ МШОТ 

СЬАвЗ ОР 1828 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



7-/^ 

1.^'П 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



\ 



0'\д\{\7еб Ьу 



Соо§1е 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



Офгеб Ьу ^з0051С 






о 



ПОЛНОЕ С0БРАН1Е 



СОЧИНЕШЙ 






Д. а ГРИГОРОВИЧА 

вгь 19 'гоАка.хъ. 

3-е, вновь пецесютцШоб 1 юправленное автодошздашв. 



ТОМЪ ПЕРВЫЙ. 



/ 






-/ ' /^ ; / 



I 



С.-ПЕТЕРБУР1'Ъ. 
1896. 

,Соо§1е 



01д1112ес1 Ьу > 



ЬЯа^.^'/З^/, ^ 



ОСТ 16 1900 ,' 






Дозволено цензурою СПБ. 22 ноябре 1895 г. 



ТшЕОграфЫ А. Ф. МАРКСА, Средняя Подьяческая, д. № 1. 

Офгеб Ьу ^л0051С 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 





Гравировано у ф. А.Брокгара вь ^йпциг*. 




.=^--^^^^уи^ 




Ло-'волено ир,т1зурок> С И.Б 2 Мая 1695 г. ТТеч.вь ^фтистичеснЙй'Й^йЁЬ'^ 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



^ 



I 




•и 



/"' 



,лр-.шолеио цензурою *^ 11.±, ^. мая 1»эь г. печ.ьь лр! нстческон 



ь залп -х- 1»1ч^'*у-'» ->- -•>'*^ — 
ищ\Х\те6 Ьу \1д00^1С 



ООЧИНЕНШ 

2). €3. €^ригоровига. 
I. 



% 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



ПЕТЕРБУРГСК1Е ШАРМАНЩИКИ. 

(РАЗСКАЗЪ). 



I. 
Вступлен1в. 

Взгляните на этого человека, медленно переступающаго 
-НО тротуару; всмотритесь внимательн'Ье во всю его фи- 
гуру. Разодранный картузъ, изъ-подъ котораго въ безпо- 
рядЕ'Ь вырываются длинные, какъ смоль черные волосы, 
падающ1е на худощавое загор'Ьвшее лицо, куртка безъ 
цвгЬта и пуговицъ, гарусный шарфъ, небрежно обмотан- 
ный вокругъ смуглой шеи, холстинные брюки, изув4чен- 
аые сапоги и наконецъ огромный органъ, согнувшШ фигуру 
эту въ три погибели, — все это составляетъ принадлеж- 
ность злополучнЪйшаго изъ петербургскихъ ремесленни- 
ковъ — шарманщика. Въ особенности наблюдайте за нимъ 
на улиц-Ь: л'Ьвая рука его съ трудомъ вертитъ м-Ьдную 
ручку, прикр^Ьпленную къ одной изъ сторонъ органа; звуки 
то заунывные, то веселые вырываются изъ инструмента, 
оглашая улицу, между т1^мъ какъ взоры хозяина вни- 
мательно устремлены на окна домовъ; онъ прислушивается 
къ малМшему крику, зову, и едва встрЬчаетъ прив'Ьт- 
ливый взглядъ, какъ тотчасъ ставитъ свою шарманку и 
начиваетъ играть лучшую пьесу своего репертуара. Каж- 
дый разъ, какъ которая-нибудь изъ трубъ, позабывъ уваже- 
ше въ челов^^ческимъ ушамъ, запищитъ неестественно и 
нескладно, — посмотрите, какъ старательно завертитъ онъ 
рукою, думая т^мъ загладить недостатки пискливаго своего 
инструмента и не возбудить въ слух^ вашемъ непрхят- 

Офгеб Ьу ^л0051С 



- 6 - 

наго ощущен1Я. Форточка отворяется, пятакъ или грошъ, 
завернутый въ бумажку, падаетъ къ ногамъ его въ на- 
граду за труды; но часто, весьма часто, истощивъ напрасно 
свой репертуаръ, онъ медленно удаляется, грустный, уны- 
лый, не произнося ни жалобы, ни ропота. Онъ ужъ давно 
привыкъ къ такой жизни. >— Какая бы на улицЬ ни стояла 
погода, знойный жаръ, дождь, трескуч1й морозъ, вы его 
увидите въ томъ же костюмЬ, съ тою же шарманкою на 
спин'Ь, — и все для того, чтобъ получить мЬдный грошъ, 
а иногда и „надлежащее распеканье" отъ дворника, при- 
сланнаго какимъ-нибудь регистраторомъ, вернувшимся изъ 
департамента и поел* сытнаго об-Ьда расположившимся 
лихо всхрапнуть. Часто шарманка кормитъ д^лое семей- 
ство, и тогда можете себ'Ь представить, сколько ужасныхъ 
чувствъ волнуютъ горемыку при каждомъ тщетномъ поку- 
шеши растрогать большею част1ю иесострадательную къ 
нему публику. Изъ всЬхъ ремеслъ, изъ всЬхъ возможныхъ 
способовъ, употребляемыхъ народомъ для добыван1я хл-Ьба, 
самое жалкое, самое неопределенное, есть ремесло шар- 
манщика. Н'Ьтъ ремесленника, который прхобр-Ьталъ бы 
копейку, не им'Ья въ виду явнаго барыша: полунищая 
баба въ грязномъ салоп'Ь, покрытомъ заплатками сверху 
до низу, продающая на СЬнной площади вареный карто- 
фель, прикрываемый, для сохранен1я въ немъ надлежащей 
теплоты, изв'Ьстнымъ способомъ, то-есть безъ помощи чего- 
нибудь посторонняго, кром* тряпья, составляющаго ея 
исподнее платье, — приглашая гг. инвалидовъ и мужиковъ 
„на картофель, на горяч1Й, служба, служба! на карте, на 
карте... кавалеръ, на горяч1й, на карте, на карте..." и та 
даже совершенно уверена, что вернется домой съ доброю 
краюхой хл'Ьба, достаточной величины, чтобы накормить 
двухъ-трехъ постр'Ьлятъ мужескаго или женскаго пола, что 
очень часто трудно бываетъ разобрать, если судить по од- 
ной одежд-Ь. Шарманщикъ же, спускаясь изъ-подъ кровли 
пяти-этажнаго дома или подымаясь изъ своего подвала, 
р4дко бываетъ ув^ренъ, доставить ли ему скудный его 
промыселъ кусокъ хл-Ьба, соберетъ ли онъ столько денегъ, 
чтобы въ конц'Ь месяца заплатить за квартиру, — большею 
частш уголъ, нанимаемый имъ у той же торговки карто- 
фелемъ, которая за неисправный платежъ будетъ въ прав* 
прогнать его со двора. Вникнувъ хорошенько въ нравствен- 
ную сторону этого человека, находишь, что подъ грубою 
его оболочкою" скрывается очень часто доброе начало — 

Офгеб Ьу ^л0051С 



г 



— 7 — 

совесть. Онъ могъ бы, какъ друпе бедняки, просить по- 
даян1е; чтб останавливаетъ его? Еъ чему таскаетъ онъ 
ц'Ьлый день на спин']^ шарманку, лишаетъ себя свободы, 
убаваеть ц'Ьлые м^^сяцы на дрессировку собаченокъ, или 
изощряетъ свое терн4н1е, чтобы выучить обезьяну делать 
разння штуки? ЧтЬ же вынуждаетъ его на такхе подвиги, 
если не чувство, говорящее ему, что добывать хл4бъ по- 
даяшемъ или плутовствомъ безчестно? Я не хочу зд-Ьсь 
представлять шарманщика идеаломъ доброд']^тели; еще 
хен^е расположенъ я доказывать, что доброд']^тель соста- 
вляетъ въ наше время исключительный уд^лъ шарман- 
щиковъ и что, следовательно, вы должны запастись шар- 
нанкою и отправиться съ нею по улицамъ, если считаете 
себя доброд^тельнымъ; далекъ я также отъ мысли раз- 
считывать на ваше сострадан1е, представляя шарманщика 
злополучн'Ьйшимъ изъ людей. Н^тъ, я хочу только сказать, 
что въ шарманщик'Ь, въ его частной и въ общественной, 
уличной жизни многое достойно вниман1я. И если вы со 
мною согласны, то мн^^ нечего и просить васъ читать 
дал^е: вы это сд'Ьлаете сами... Я нам']^ренъ заняться свонмъ 
героемъ со всЬмъ подобающимъ усерд1емъ... 

П. ^ - 

Разряды шарманщиковъ. 

Трудно определить происхождеше слова „гаарманщикъ"; 
ткыъ бол^е трудно, что оно, кажется, родилось на Руси 
и обязано жизшю простолюдъю. Называть незнакомое лицо 
или предхетъ безъ основан1я, часто даже безъ очевиднаго 
смысла, хотя подчасъ и характеристически м-Ьтко, свой- 
ственно русскому человеку, который, какъ вы знаете, „за 
словомъ въ карманъ не пол-Ьзеть"; недосугъ ему затруд- 
няться въ причинахъ, почему и какъ, а тутъ же, экспром- 
томъ, отпустить онъ иногда такое, что поел* думаешь, 
думаешь, и все-таки не придумаешь, почему выразился 
онъ такъ, а не иначе, назвалъ органъ шарманкой, а не 
оглоблей, что было бы для него все равно... Если бъ я 
принадлежалъ къ числу почтенныхъ мужей, называющихъ 
себя корнесловайи, то по поводу происхожден1я слова шар- 
манка предложилъ бы вамъ множество остроумныхъ дога- 
докъ. „Всего в-Ьроятн-Ье, сказалъ бы я,— что первоначаль- 
ное слово было: ширманка и произошло отъ ширмъ, изъ-за 
которыхъ Пучинелла (Петрушка), донын-Ь почти всегдашп1й 

Офгеб Ьу Сл0051С 



— 8 — 

спутникъ шарманщика, звонкимъ своимъ голосомъ призы- 
ваетъ з']Ьвакъ и любопытныхъ. Такое предположение, при- 
совокупилъ бы я съ большею ув^ренност1Ю, Имъ бол'1^е 
основательно, что первые, появивш1еся у насъ органы были 
неразлучны съ кукольною комед1ей, супцествующею съ не- 
запаиятныхъ временъ въ Италш". Но такъ какъ и безъ 
того въ продолжен1е разсказа я не отчаиваюсь вамъ на- 
скучить, то, оставивъ въ поко^^ происхожден1е слова, пере- 
хожу къ самому шарманщику. Съ перваго взгляда кажется, 
что вс^^ шарманщики составляютъ одно ц'Ьлое, одинъ 
классъ уличныхъ промышленниковъ; но въ сущности под- 
лежатъ они безчисленнымъ разрядамъ, р']^зко отделяю- 
щимся другъ отъ друга, какъ занят1ями, такъ и духомъ 
нащональности. Шарманщики въ Петербург*]^ вообще быва- 
ютъ трехъ различныхъ происхождешй: итальянцы, нЪмцы 
и русск1е. Между ними итальянцы занимаютъ первое 
м4сто. Они неоспоримые основатели промысла, составля- 
ющаго у нихъ самобытную отрасль ремесленности, тогда 
какъ руссше и н^^мцы не бол'Ье, какъ последователи, ко- 
торые хватаются за шарманку, какъ за якорь спасешя отъ 
голодной смерти, или по неспособности, чаще по неохотЪ 
къ другому, бол-Ье д'Ьльному ремеслу.--111арманщики рЬдко 
начинаютъ свое поприще съ инструментомъ, отъ котораго 
получили назваше; ручной органъ или, какъ принято на- 
зывать, шарманка, есть уже сл'Ьдств1е улучшеннаго со- 
стояшя. — Тюлень, заключенный въ ящикЪ и показываемый 
толп-Ь съ обычнымъ присловьемъ: „ посмотрите, господа, 
на зв^ря морского^, высоюй ящикъ, покрытый зеленымъ 
сукно]^ъ, съ какимъ-то дребезжашемъ вместо музыки, назы- 
ваемый у шарманщиковъ „фортепьяно англезе", вюла съ 
безконечнымъ скрипомъ и плясомъ хозяина и, наконецъ, 
флейта или кларнетъ — вотъ средства, съ какими впервые 
дебютируетъ шарманщикъ на своей обширной и богатой 
разнообразными декоращями сцен-Ь — на улицахъ. — Поел* 
уже, спустя два или три года, достигаетъ онъ счастли- 
в^йшаго дня (если только до того времени не нашелъ 
другого средства добывать хл4бъ), блистающаго на блЬд- 
номъ его горизонт*, какъ блудящ1й огонекъ, — вожделен- 
наго и прекраснаго дня, въ который на свопленныя деньги 
покупаетъ онъ шарманку. — Съ этимъ прхобретенхемъ осу- 
ществляетъ онъ вс* надеж;1;ы, вс* мечты, и, взваливъ на 
спину свое сокровище, думаетъ только о томъ, какъ бы 
обратить на себя внимаше и получить возмездхе за вс* 

Офгеб Ьу ^л0051С 



- 9 — 

пропавш1е труды. То аккомпанируетъ онъ вальсъ Ланнера 
свистками и трелями, то присоединяетъ къ себ-Ь двухъ 
маленьвихъ д-Ьтей, нанятыхъ у 64дной трубочистихи или 
прачки, и заставляетъ ихъ выплясывать безсмысленный 
танецъ своего изобр'Ьтен1я; то, если представляется счаст- 
ливый случай, м'Ёняетъ тощую свою шарманку на другую, 
несравненно меньшую, но представляющую почтеннейшей 
публике съ одной стороны презанимательное зр'Ьлище: 
Наполеона въ синемъ фраки и треугольной шляп*, вер- 
тящагося вокругъ безносыхъ дамъ, съ ногъ до головы об- 
лЪпленныхъ фольгою. — Если влад'^лецъ этого сокровища 
итальянедъ, то онъ непрем-Ьнио вступить съ вами въ раз- 
говоръ и, объясняя значеше каждой куклы порознь, не 
утерпнтъ, чтобъ не выбранить хорошенько Наполеона и 
Богъ в-Ьсть почему кружащихся съ нимъ австр1йскихъ 
дамъ. Если ему снова случается накопить н-Ьсколько де- 
негъ, желан1я его простираются тогда еще дал'Ье: онъ 
покупаетъ высошй органъ съ блестящими жестяными тру- 
бами, медными бляхами, золотыми кистями, горделиво ка- 
чающШся на зеленой тел']^жк'Ь, везомой бурою клячею. И 
дййствительно, такое пр1обр'Ьтен1е достойно всЬхъ по- 
жертвованШ: во-первыхъ, органъ не приходится носить, 
следовательно, мен'Ье труда; во-вторыхъ, его можно возить 
по дачамъ, гд^^, какъ известно, люди какъ-то добр'Ье, самые 
солидные отцы семейства наклонн'Ье къ невиннымъ буко- 
лическимъ удовольстгиямъ, пр1'Ьхавш1е гулять особенно рас- 
положены тратить деньги, а главное — много д-Ьтей, которыя 
вообще больш1е любители кукольной комед1и и шарманки; 
все это им-Ьетъ значительно благод^Ьтельное вл1ян1е на 
доходъ шармавщика, въ особенности, если онъ обладаетъ 
ум^ньемъ занять хорошую позищю и задать серенаду 
кстати. — Не всЬмъ, однако, улыбается фортуна; есть бед- 
няки, до глубокой старости осужденные наигрывать одну 
и ту же ар1Ю на кларнете, или выплясывать трепака по 
уличному паркету, устланному булыжникомъ, аккомпанируя 
се&к вюлою. 

Впрочемъ, такъ начинаютъ карьеру свою одни только 
„мещане" этого класса промышленниковъ; „аристократ1я** 
вступаетъ на нее съ большимъ достоинствомъ. 

Шарманщики-аристократы рЬдко ходятъ поодиночкЬ, 
но большею частью компан1ею; одинъ несетъ богатую шар- 
манку, увенчанную бубенчиками, другой — обезьяну въ гу- 
сарскомъ плать4 и тирольской шляй'Ь, трепй — ширмы и 

Офгеб Ьу ^лОО^сС 



— 10 — 

ящикъ, наполненный кук.1ами, од']^тыми въ разноцв'Ьтное 
тряпье, испещренное блестками; шеств1е закрываетъ ста- 
рый осЬдланный пудель, служащ1й гусару въ тирольской 
шляп-Ь вм'Ьсто лошади. Друг1е блуждаютъ ц^лымь орке- 
стромъ; третьи присоединяютъ къ себ-Ь гаера, который на 
дырявомъ ковр* д^лаетъ заНо тогШе при завыван1*и шар- 
манки; романсы съ аккомпаньеманомъ арфы, ученыя со- 
баки, дв-Ь или три скрипки и кларнетъ, разыгрываюш.1е 
в-Ьчно одинъ и тотъ же галопъ — все это показываетъ уже 
н4которымъ образомъ зажиточность хозяевъ и высоко ста- 
вить ихъ надъ многочисленнымъ классомъ „м'Ьщанства". 
Впрочемъ, и зд-Ьсь, какъ всюду, разница сглаживается 
деньгами. Скромною жизнью, шарманщику-м'Ьщанину слу- 
чается накопить маленькую сумму и тогда „аристократ1я" 
(живуш;ая несравненно богаче, семействомъ, и если впа- 
даюш,ая иногда въ крайнюю нищету, то единственно по 
духу спекуляцш, чрезвычайно, какъ увидимъ ниже, въ ней 
развитому) спускается съ своихъ подмостковъ и, какъ бы 
движимая добрымъ чувствомъ, сближается съ прежнимъ 
отверженцемъ, принимаетъ его въ компан1Ю, или, если 
денегъ у него не окажется бол-Ье, ч'Ьмъ предполагалось, 
привязываетъ его къ себ4 и еще прочнЪйшими узами — 
узами родства. Нужно заметить, что деньги — единствен- 
ное услов1е сближен1я между двумя этими разрядами, в*ч- 
но враждующими... ' 

~^^^ III. 

Итальяыек1е шарманщики. 

Происхожден1е ихъ чрезвычайно темно; большею частью 
получаютъ они жизнь подъ деревянною полуразвалившеюся 
кровлею хижины, живописно расположенной въ Апеннин- 
скихъ горахъ, переименованныхъ ими въ шоп1;е Регр1. Ро- 
дители ихъ— полунищ1е горцы, исполня юнце, за недостат- 
комъ земли, или по сродной всЬмъ итальянцамъ л'Ьности, 
скромную долясность пастуховъ. Не имЬя достаточно хл*- 
ба, чтооъ кормить часто многочисленное семейство, они 
отдаютъ д'Ьтей своихъ старому шарманщику, вернувше- 
муся на родину и вынужденному спустя несколько вре- 
мени снова приняться за шарманку и блуждать по бе- 
лому с1гЬту. Такимъ образомъ, мальчпкъ покидаетъ род- 
ной кровъ, отца, мать и, вверившись судьб.Ь, спускается 
съ своихъ горъ, над'Ьясь когда-нибудь увидать ихъ снова. 

Офгеб Ьу ^л0051С 



— 11 — 

Швейцар1я, Тироль, Францхя, Герман1я — везд-Ь наигры- 
ваетъ онъ пять или шесть п'Ьсенъ, составляющихъ весь 
репертуаръ его; н'Ьтъ ни одного городка, бурга, селен1Я, 
которое не слышало бы ихъ по нескольку разъ. Нако- 
нецъ, доходятъ до вдго слухи, что гд1>-то на сЬвер*, въ 
Росс1и, собратья его р'Ьдки, что тамъ можетъ онъ полу- 
чить в-Ьрный барышъ: туда! а Ке^гоЬог^о! восклицаетъ 
бЬднякъ, и преднринимаетъ трудный походъ. Его не об- 
манули: трудность дороги дМствительно вознаграждается 
грошами, довольно щедро выбрасываемыми на дворы и 
улицы. Иногда направляетъ онъ путь свой не прямо къ 
столиц'Ь, но обходить сначала провинц1и, пос*ш;аетъ го- 
рода, ярмарки, деревни и, скопивъ н-Ьсколько денегъ, яв- 
ляется въ столицу, гд'Ь нанимаетъ работниковъ изъ своего 
зван1я. — Мало-по-малу, съ прибылью денегъ, итальянецъ 
отстаетъ отъ бродячей жизни, заводить кругъ знакомства 
съ отечественниками-ремеслеиниками, гаерами, канатными 
плясунами, фигурщиками, носящими в^чнаго амура съ 
сложенными накрестъ руками, кошку, болтающую вправо 
и вл-Ьво головою, Наполеона, окрашеннаго розовой крас- 
кой, вс'Ьхъ возможныхъ формъ, видовь и несходствь, и, 
наконецъ, женится на дочери одного изъ своихь прхяте- 
лей. Заведшись такимь образомь хозяйствомъ, итальян- 
ск1е шарманщики неизвестно почему избирають жилище 
въ Подьяческихъ и М']^щанской. Маленьк1Й двухъэтаж- 
ный деревянный домь, выкрашенный всегдашнею зелено- 
грязною краскою и возвышающ1йся въ углу темнаго двора, 
служить имъ уб^жищемь. Наружность такого рода строе- 
Н1Й облаплена обыкновенно галлереей, на которую съ тру- 
домъ взбираешься по шаткой л'Ьстниц'Ь, украшенной по 
угламъ (у каждой двери) кадкою, на поверхности кото- 
рой плавають янчныя скорлупы, рыб1й пузырь и н']&сколько 
угольевъ; вообще л'Ьстницы эти, не считая уже спирту- 
ознаго запаха (общей принадлежности всЬхъ петербург- 
скихъ черныхъ л-Ьстницъ), показывають совершенное не- 
уважен1е хозяевъ къ т*мъ, которымъ суждено спускаться 
и подниматься по нимь. Квартира шарманщика почти 
всегда находится въ конц'Ь такой галлереи, по причин* 
дешевизны, и состоить изъ двухъ комнать, сд-Ьланныхъ 
изъ одной. 

Если вы хотите им-Ьть о ней точное понят1е, то потру- 
дитесь нагнуться и войти въ первую комнату. Первый 
предметь, на которомь остановятся ваши взоры, отума- 

Офгеб Ьу ^з0051С 



— 12 — 

ненные слезою (по причин* спиртуозности л'Г.стницы), бу- 
детъ неимов'Ьрной величины русская печь, покрытая ко- 
потью и обв^^шанная лохмотьями, составляющими гарде- 
робъ хозяевъ; стЪны и потолокъ ус^^яны тЬми пр1ятными 
нас'Ькомыми, которыя пользуются чест1Ю носить назваше, 
одинаковое съ изв'Ьстнымъ европейскимъ народомъ. (Я 
выразился бы и проще; но боюсь людей, не привыкшихъ 
„сморкаться" тамъ, гд4 есть возможность „обойтись посред- 
ствомъ платка")... Ст^ны эти окружены длинными скамья- 
ми, на которыхъ въ разныхъ, чрезвычайно негращозныхъ 
положен1яхъ лежать работники — русск1е, нЪмцы, италь- 
янцы, нанятые хозяиномъ, какимъ-нибудь 81Кпог СЪв.т\оИо 
Воп188у, Посреди комнаты стоятъ ящики съ соломою, н три 
или четыре обезьяны не перестаютъ въ нихъ возиться 
и пищать самымъ непр1ятнымъ дискантомъ; н'Ьсколько 
ширмъ, коробокъ съ куклами, м']Ьп1К0въ съ мукою и ма- 
каронами разбросано по разнымъ угламъ; кадка съ по- 
моями издаетъ изъ-подъ печки особенно непр1ятный за- 
пахъ; дымъ, В1ясь изъ коротенькихъ деревянныхъ трубокъ 
(необходимой принадлежности русскихъ работниковъ), на- 
полняетъ освобожденное отъ хлама пространство; гдворъ, 
хохотъ, пискъ обезьянъ, лай собакъ, визгъ д-Ьтей— заглу- 
шаютъ храп']^нье н'Ёсколькихъ шарманщиковъ, сверхъ- 
естественно согнувшихся на печк*, на лавкахъ и на полу. 
Наконецъ, одно маленькое окно пропускаетъ въ комнату 
нЬсколько лучей св-Ьта, и то не всегда, потому что если 
въ компаши есть хоть одинъ русски челов'Ькъ, то стекла 
непрем'Ьнно гллЬилеии разными фигурками, съ изв^ст- 
нымъ искусствомъ выр'Ьзанными изъ сахарной ^ бумаги, 
между которыми козелъ съ необыкновенно большими ро- 
гами и бородою прежде всЬхъ бросается въ глаза. Вто- 
рая комната представляетъ совершенно противоположное 
зрелище; тутъ тотчасъ заметно присутствхе женщинъ. Не 
только чистота и порядокъ составляютъ отличительное ея 
свойство, но даже заметно некоторое притязаше на рос- 
кошь: сг]^нные часы огромнаго размера, годные для лю- 
бой башни, съ прив'Ьшенными вм'Ьсто гирь кирпичами; на 
окнахъ горшки съ жиденькими растешями, занавески, ко- 
модъ, столъ съ блистающимъ самоваромъ, широкая постель, 
наконецъ, шарманки различныхъ величинъ и свойствъ, въ 
рядъ расположенныя вдоль ст1шы — показываютъ присут- 
ств1е самого хозяина. Едва часы пробили восемь, какъ 
все народонаселеше квартиры пробуждается, опоражни- 

Офгеб Ьу ^л0051С 



— 13 — 

ъ&ег» чашку щей или максяронъ и, взваливъ на плечи 
каждый свою принадлежность, спускается на улицу, гд*, 
разделившись на партхи, принимаетъ разныя направлешя. 
Главный промыселъ итальянцевъ — кукольная комед1я. 
Разр!*ется, та, которая доставляетъ на нашихъ дворахъ 
столько удовольств1я подмастерьямъ въ пестрядинныхъ ха- 
датахъ, мамканъ и д^^тямъ, а подчасъ и взрослымъ, не 
похожа на ту, которую вывезъ онъ изъ своего отечества. 
ОбрусЪбш1й итальянецъ перевелъ ее какъ могъ на ело- 
вахъ русскому своему работнику, какому-нибудь забул- 
№14, прошедшему сквозь огонь и воду, обладающему не- 
обыкновенною способностью врать не запинаясь и при- 
правлять вранье свое прибаутками, — и тотъ уже переобра- 
зовалъ ее по-своему. Нигд* характера народнаго русскаго 
юмора такъ сильно не проявляется, какъ въ перед^лкахъ 
такого рода; ннгд^ такъ рЬзпо не выказывается б^днякъ, 
на фуфу зара6отывающ1й копейку. Въ д1алогахъ 11учи- 
нелла русскаго произведешя и соотв-Ьтствующихъ ему пер- 
сонажей, въ нхъ д'Ьйств1яхъ, въ самомъ расположен1И ко- 
недш, ими представляемой, вы тотчасъ найдете сродство 
съ т^ми русскими п']^снями, въ которыхъ слова набраны 
только для риемы и не заключаютъ въ себ*]^ ничего, кром'Ь 
рнвмы, съ т-Ьми сказками, гд-Ь все делается по щучьему 
веленью и ни въ чемъ разсказчикъ ни себ'Ь, ни слуша- 
телямъ де отдаетъ отчета. Наприм'Ьръ, при вс*Ьхъ моихъ 
старан1яхъ, я никакъ не могъ добитсл, почему въ извест- 
ной уличной комедш, особенно любимой народомъ, является 
лицо, совершенно постороннее д'Ьйств]ю, ни съ которой сто- 
роны, повидимому, не нужное, — лицо, изв4стнов подъ име- 
немъ я Петрушки", безъ котораго, какъ вы знаете, не об- 
ходится ни одно уличное представлен1е? Или, по какой 
аричин'Ь, прежде нежели (въ той же комед1и) чортъ — 
чрезвычайно похож1й на козла — долженъ увлечь Пучи- 
нелла, являются на сцену два арапа, играющ1е палкою и 
прерывающхе д-Ьйствхе?— для чего?.. Попробуйте добиться 
у шарманщика! — „Н4тъ-съ, ужъ оно такъ, прежде-съ 
арапы, а ужъ посл4 чортъ уноситъ Пучинелла, ужъ такъ 
водится, такъ быть сл^дуетъ", — отв^чаотъ онъ, оставивъ 
васъ въ совершенномъ недоум^ши насчетъ появлен1я 
Петрушки и обоихъ араповъ. 

Впрочемъ, кукольная комед1Я не есть еще единствен- 
ный ресурсъ итальянскаго шарманщика; учбныя обезьяны, 
уличный гаеръ составляютъ также исключительную его 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



— 14 — 

принадлежность и кром-Ь того жена и дочери (разум* ^тсяэ 
если таковыя есть налицо) не мало способствуют^ къ 
благосостоян1'ю дома. Выражаясь такъ, я хочу сказать 
только, что мать выливаетъ изъ воска херувимчиковъ, ра- 
зыгрывающихъ на вербахъ не маловажную роль, а дочери, 
хорошеньк1я итальяночки съ продолговатыми личиками, 
шьютъ по заказу платья, или раскрашиваютъ модныя кар- 
тинки и верхушки помадныхъ бачокъ. Вообще, итальян- 
ск1е шарманщики не представляютъ намъ. толпу безпут- 
ныхъ бродягъ, но, напротивъ того, картину скромныхъ и . 
тихихъ ремесленниковъ. Они чрезвычайно любятъ свое 
ремесло и считаютъ его благороднымъ искусствомъ, ху- 
дожествомъ; я никогда не забуду, какъ разъ одинъ изъ 
нихъ, на вопросъ мой: „каково ид уть д^ла его въ Пе- 
тербург*?" отв'Ьчалъ мн-Ь ломанымъ французскимъ язы- 
комъ: „ОЬ! топ зх^поге, поив роуего агйз^о раз Ыеп VI- 
уеге а Ие^гоЬогео; а Р1е1гоЬог80 оп п'а1те раз Ьеаисоир 
1е8 аги81о... 1е риЬИко пе раз а1тег 1а ти81еа, зх^поге..!" 
Страсть къ благородному искусству часто простирается до 
того, что итальянедъ проводитъ ц'Ьлые месяцы на улуч- 
шен1е шарманки; онъ обл-Ьпливаетъ ее разными фигур- 
ками, украшениями, прикрЪпляетъ къ сторонамъ ея тре- 
угольникъ, бубенчики, тарелки, турецкШ барабанъ, нав*- 
шиваетъ колокольчики и, приведя все въ движете вере- 
вочкою, привязанною къ ног*, самодовольно посматриваетъ 
на своихъ собрат1Й, воображая себя обладателемъ восьмого 
чуда въ М1рЬ. — Пом'Ьщикъ, показывающ1й вновь выстроен- 
ный домъ свой, не пропуская малЬйшей подробности, и 
хвастающ1Й даже устройствомъ т'Ьхъ м*стъ, куда никто 
не заходитъ безъ настоятельной нужды, не такъ старается 
вырвать у васъ похвалу, какъ шарманщикъ, только что 
купившШ шарманку. Онъ несколько разъ откроетъ ее, 
развинтитъ, попроситъ васъ посмотреть внутренность, по- 
щупать, погладить, поверт'Ьть ручкою, наконецъ, опреде- 
лить ея данность, и все для того только, чтобы не уро- 
нить въ вашемъ мн'Ьн1и себя и горемычное ремесло свое. 
Им'Ья столько средствъ къ наживашю денегъ, итальян- 
ск1е шарманщики легко могли бы, по прошествш н-Ьсколь- 
кихъ л-Ьтъ, вернуться въ свои горы, обезпеченные на всю 
жизнь, но природное влечете къ деньгамъ и спекулящямъ 
часто ввергаетъ ихъ снова въ нищенское состоянхе. То 
фабрика гипсовыхъ фигуръ, какъ известно, раскупаю- 
щихся плохо и за безценокъ; то постройка балагана на 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



— 15 — 

Аджиралтейской площади, гдЬ показываютъ ученыхъ обезь- 
янь, китайск1я т4ни, кукольную комед1Ю, — что все въ общей 
сложности представляетъ хозяину бол'Ье издержекъ, не- 
жели барышу то, наконецъ, попытка- основать какое-ни- 
буть ремесленное заведеше—одно изъ такихъ предпр1ят1й, 
рано ли, поздно ли, разоряешь б'Ьднаго труженика въ 
пухъ и снова вынуждаетъ бродить по улицамъ съ шар- 
манкою, сбирать по грошу и кормить семейство кускомъ 
черстваго хл*ба, добываемаго трудомъ и потомъ. 

IV. 
Русск1е и н'ЬмецкХе шарманщики. 

Хотя шарманка р-Ьдко бываетъ уд-Ьломъ нймцевь, все- 
таки сходство промысла даетъ имъ м4сто въ общемъ 
классе, нами описываемомъ. 

Н4мецк1е шарманщики бываютъ двухъ родовъ. Одни 
прнходятъ къ намъ изъ Швейцарии, Тироля, Герман1и и 
промышляютъ съ самаго д'Ьтства, друпе образовались въ 
Петербург* сл-Ьдствхемъ какихъ-нибудь жизненныхъ пере- 
воротовъ. Вообще, частный быть какъ т4хъ, такъ и дру- 
гихъ не представляетъ большого интереса. Они живутъ 
кучками на Сонной и Гороховой въ самомъ жалкомъ и 
незавидномъ положеши. Ужъ въ томъ отчасти ихъ натура 
виновата. Итальянецъ, наприм'Ьръ, преданъ своему ре- 
меслу душой и гЬломъ; онъ оборотливъ, смЬтливъ, хитеръ, 
веселъ и веселост1Ю своею завлекаетъ, интересуетъ, элек- 
тризуетъ свою публику. НЬмецъ — сущая флегма; онъ вялъ, 
небреженъ и не возбуждаетъ никакого участ1я въ рус- 
скомъ челов-Ьк*, который любитъ, чтобъ его тЬшили, не 
жал*]^ усилШ. Онъ никогда не старается васъ позабавить, 
произвести на васъ пр1ятное впечатл'Ьнхе; напротивъ, вся 
его ц'Ьль — надоесть кому-нибудь одною и тою же скучною 
ар1ею и получить деньги отъ выведеннаго изъ терп-Ьтя 
обывателя, съ услов1емъ оставить его въ покоЬ. 

Вотъ политика н'Ьмецкаго шарманщика, не всегда при- 
носящая денежный результагь. Впрочемъ, средства ихъ 
промысла довольно многочисленны: органъ, издающ1й писк- 
ливые звуки — „11о всей деревн'Ь Катенька", сопровождае- 
мые заунывнымъ аккомпаниментомъ хозяина; арфа, на 
которой обыкновенно играетъ сухощавая нЬмка въ огром- 
нымъ чепц'Ь и черной шали, нЬмка съ лоснящимся крас- 
нымъ лицомъ и необыкновенно острымъ носомъ, — въ 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



— 16 — 

ТО время, какъ . мужъ ея выдЬлываетъ на своей скрипк'Ь 
быстрыя вар1ацш; ученыя собаки, прыгающ1я на заднихъ 
лапахъ, подъ музыку знаменитой по'Ьздки Мальбруга въ 
походъ, и боязливо посматривающ1я на плечистаго хо- 
зяина, вооруженнаго бичомъ, годнымъ для слона; В10ла съ 
приплясыван1емъ и присвястывашемъ маленькаго тироль- 
ца, од']^таго въ нащональный костюмъ; наконецъ, бро- 
длч1е оркестры, состоящ1е или исключительно изъ од- 
нихъ тромбоновъ, оглушающихъ скромныхъ жителей дво- 
ровъ, или изъ двухъ-трехъ скрипокъ да кларнета. Крои'Ё 
того, подобно итальянцамъ, н'Ьмцы-шарманщики ин^ютъ 
еще частные нромыслы: приготовляютъ зажигательны я 
спички, курительный св'Ьчи, порошки, воспитываютъ п;ен- 
ковъ, которыхъ, по окончанш курса, передаютъ инвалиду 
съ раздутой губой, а инвалидъ сбываетъ ихъ чувствитель- 
1^ымъ томнымъ барынямъ, носящинъ букли и ридикюль, 
или чиновпикамъ, отцамъ семейства, любящимъ д^^лать 
сюрпризы дочерямъ и не находящимъ для такого употре- 
блен1я ничего лучше иохнатыхъ^болонокъ или курносыхъ 
мопсовъ. 

Н'Ьмецкихъ шарманп1;иковъ въ Петербург* не много; боль- 
шею частью они не долго остаются въ этомъ зван1и, ни- 
\/ ■ сколько не соотв-Ьтствующемъ ихъ характеру. 

Выгнанный хозяиномъ безродный подмастерье, заку- 
тивш1йся лакей, приказчикъ, пожертвовавш1й хозяйскими 
деньгами пристраст1ю къ орлянк-]^, свайк** и картамъ, а 
иногда и б'Ьднякъ, лишенный м^ста несправедливымъ ба- 
риномъ, составляютъ незначительную часть русскихъ шар- 
манш;иковъ, ежедневно шлифующихъ петербургск1б тро- 
туары. Непреодолимое влечвн1е оставлять посл*дтй грошъ 
въ заведен1и подъ фирмою: „^^ъ распивочной*', рано или 
поздно, заставляетъ его обратиться къ итальянцу, содер- 
жаш;сму шарманш,иковъ. Правда, и русскхе шарманщики 
живутъ иногда въ независимости отъ итальянца-хозяина, 
по ужъ не иначе, какъ компан1ею; р'Ьдко, весьма р'Ьдко, 
кто-нибудь изъ пихъ отделяется отъ толпы и живетъ 
одинъ съ своимъ органомъ; ему нужно непрем^^нно «кон- 
панство^, товарищи; онъ вообще склоненъ къ обществен- 
ной жизни. Селятся они на Петербургской сторон-Ь, въ 
скромной лачужк*, обнесенной съ трехъ сторонъ огоро- 
дами; четвертая же, какъ водится, смотритъ въ узк1й пе- 
реулокъ, въ перспектив'Ь котораго возвышается пестра. I 
будка. Въ этихъ жилищахъ выказывается вполн'Ь харак- 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



- 17 — 

теръ почтенныхъ нашихъ соотечественнивовъ, народныхъ 
внртуозовъ, со всею ихъ безпечностью. Хотя горе (часто 
залетающее къ русскому шарманщику) приводить его ино- 
гда въ такое положен1е, что хоть ложись да умирай съ го- 
лоду, но, несмотря на то, въ немъ, какъ и въ каждомъ 
русскомъ простолюдин'Ь, не угасаетъ стремлеше въ „ху- 
дожеству^. Онъ непрем^Ьнно оклеиваетъ стЬиы свои лачуги 
любооытными картинками: „Торжество Мардохея", „Аманъ 
у ногъ своей любовницы *", „Мужики Долбило и Гвоздило, 
побивающхе французовъ^, „Видъ города Сызрани "" (такого 
рода пейзажи состоять обыкновенно изъ маленькихъ нри- 
горковъ въ вид']^ сахарныхъ головокъ, расположенныхъ 
одинъ на другомъ, съ травкою на каждой вершинкЪ и 
ув^нчанныхъ рядомъ кривыхъ куполовъ), „Портной въ 
страх-Ь** и тому подобныя создан1я отечественной фантазш 
р^ко выдаются красными, пунцовыми и желтыми пятнами 
на закопченыхъ сгЬнахъ. Рядомъ съ изображев1емъ какого- 
нибудь фельдмаршала, занимающаго съ лошадью все поле 
жартины, вы увидите верхушку помадной банки съ над- 
писью: „а ла вюлетъ^, или надъ трогательною сценою» 
погребеше кота мышами, тотчасъ же прил'Ьиленъ пор- 
треть Еизляръ-аги. 

Мтъ ничего безпечн^^е русскаго шарманщика; онъ ни- 
когда не заботится о сл'Ьдующеиъ дн:Ь, и если случается 
еиу перехватить кой-как1я деньжонки, о6езпечивающ1я его 
на несколько дней, онъ не замедлить пригласить товари- 
щей въ ближайш1й „кафе-ресторань'', гд!} за сходную ц'Йну 
иожно получить пиво, селедку и чай. Какъ неаполитанскШ 
лазарони, онъ не будеть работать, если денегъ, добытыхъ 
утромь, достаточно на вечерь: нашатавшись дбсыта, нашъ 
виртуозъ возвращается домой и, если усталость не клонить 
его на жиденьшй тюфякь, служащ1й ему постелью, онъ 
оредается мнрнымъ занят1ямь, сроднымь мягкой его душ^: 
слушаеть, какъ одинъ изъ его товарищей, грамотей труппы, 
читаетъ добытый на толкучк']^ брошюрки. Его въ особен- 
10СТЯ восхищаютъ книги: „Жизнь нЬкотораго Аввакумов- 
скаго Скитника, въ брынскихъ л'Ьсахъ жительствовавшаго, 
и курьезный разговорь души его при переЬзд'! черезъ рйку 
Стнвсъ'', „Анекдоты Балакирева"", „йохождеше Ваньки 
Каина со вс^Ьми его сысками, розысками и сумасбродною 
свадьбою**, „Исторк о храбромъ рыцар^^ Францыл^ Вен- 
Щ^ан'Ь и прекрасной королеве Ренцывен^Ь'', „Козель бунтов- 
Щикъ или Машина свадьба", — сочинеше удивительное. 



Сочппвяи Д. В. Григоровича. Т. I. 

Офгеб Ьу ^ООД1С 



^ьу Соо^к 



— 18 — 

въ эпиграфъ которому прилажено: „вс^ сочинен1я теперь 
въ пыли, а это только-что взято изъ были"; „Кандрашка 
Булавинъ", „Вредъ отъ пьянства" — книги, въ особенности 
посл']&дняя, чрезвычайно назидательныя, но приносящхя 
какъ читателямъ, такъ и слушателямъ мало существен- 
ной пользы. 

Къ удивлен!», въ публик-Ь, русскШ шарманщикъ какъ- 
то не общежителенъ, онъ мало обращаетъ вниман1я на 
своихъ слушателей, всегда почти пасмуренъ, недоволенъ 
собою, разв* завлечетъ его дружеск1й ударъ по плечу зна- 
комаго кучера съ прив'Ьтств1емъ: „эхъ, брать Ванюха!!!" 

У. 
Уличный гаеръ. 

Чердакъ одного изъ огромныхъ домовъ, окружающихъ 
СЬнную площадь, служить обыкновенно м-Ьстомь его ро- 
жден1я. Какая-нибудь прачка, горничная третьяго разряда, 
обманутая лакеемъ, разд'Ьляющимъ любовь свою между 
кабакомъ и махоркою, причина появлешя на св*тъ буду- 
щаго уличиаго гаера. Первый взглядь, брошенный ново- 
рол{деннымъ на полухмельного отца своего, бываетъ часто 
посл'Ьднимъ взглядомъ; непостоянный, вскор* поел* ро- 
жден1Я на св'Ьть залога любви, бросаетъ свою подругу и 
чердакъ, съ твердымь нам-брешемь разыграть роль Лове- 
ласа въ другихъ, бол-Ье удобныхъ м-Ьстахъ. Бедная жен- 
щина остается такимь образомь одна въ своемь жилищ'Ь, 
1'Д'Ь спяртанецъ не нашелъ бы лишней роскоши. Убедив- 
шись въ неверности своего любезнаго, она тотчасъ же 
принимается за работу; чувство матери придаетъ ей новыя 
силы и вскоре вознаграждаеть потерянное время. Между 
темь малютка растетъ; онъ уже б^гаетъ по комнат*, ле- 
печетъ несвязныя слова и есть уголья и глину, заимствуя 
ихъ у печки— шалость, за которую мать имеетъ причины 
не слишкомь строго взыскивать. Птичка покидаетъ гнездо, 
едва почувствуетъ свои силы, и летитъ далеко въ небо, 
купаясь въ синеве его, или спускается въ кущу пахучей 
липовой рощи, оглашая громкимь чиликаньемъ песчаный 
берегъ близъ - журчащей речки; точно такъ же и герой 
нашъ оставляеть родной чердакъ, почувствовавь себя въ 
силахъ П0М0Щ1Ю рукъ и ногъ спуститься по грязной лест- 
нице на улицу. Воспитан1е его окончено; природа была пер- 
вымъ его наставникомъ, время довершить остальное. Тро- 



1 



Офгеб Ьу ^л0051С 



— 19 — 

туары и мостовая, давно пожираемые жаднымъ его взоромъ 
съ чердака, гдЬ получилъ онъ существован1е, появляясь ему 
теперь въ полномъ блеск*, представляютъ тысячу развле- 
чен1й и удовольствШ. Толпы такихъ же, какъ онъ, маль- 
чишекъ, шарманщики, кукольная комед1я, бабки, лотки, 
уставленные апельсинами и пряниками, солдаты, про- 
ходяпце по площади съ музыкою впереди — все это до 
такой степени очаровываетъ молодое его воображен1е, что 
онъ готовъ лучше ц'Ьлыя сутки просидеть на улиц-Ь подъ 
дождемъ, любуясь на воду, извергаемую жолобомъ, нежели 
идти домой. Но известно всякому, даже не читавшему 
д4тскихъ прописей, что счасйе скоротечно и исполнено 
треволнен1й. Едва минуло мальчугану восемь л^тъ, какъ 
заботливая мать уже думаетъ о томъ, какъ бы доставить 
ему честное хлебное ремесло. То вталкиваетъ его въ об- 
щую колею уличной промышленности, прив'Ьсивъ ему на 
шею деревянный ящикъ, наполненный спичками, снабдивъ 
его тросточками, сургучомъ, зелёными яблоками, или, если 
есть кой-как1Я средства, избираетъ своему д-Ьтищу бол-Ье 
прочное ремесло, поручая его богатому мастеровому. На- 
тянувъ на плечи толстый полос^1тый халатъ, мальчикъ 
становится подмастерьемъ. Хотя халатъ можетъ поместить 
въ широкихъ полахъ своихъ трехъ такихъ молодцовъ, 
но подмастерье, уже вкусивш1й разъ свободы, чувствуетъ 
его гЬснымъ и, по возможности, старается стрясти съ себя 
это иго. Взбалованные мальчишки -товарищи скоро увле- 
каютъ новичка; каждое воскресенье отправляются они на 
Крестовсюй на д-Ьлый день, гд* проявляется впервые 
идея о кутеж'Ь. Съ пряниковъ и кедровыхъ ор*ховъ пере- 
ходить на трубку, съ трубки на вино; б-Ьднякъ, увлечен- 
ный бол-Ье и бол-Ье, делается негодяемъ и кончаетъ обык- 
новенно карьеру свою у хозяина воровствомъ или поб'Ьгомъ. 
Выгнанный хозяиномъ или б4жавш1й отъ него, онъ 
случайно сталкивается съ содержателемъ труппы кочую- 
щихъ фигляровъ; мать ли его стираетъ бйлье на эту 
труппу, или онъ самъ заводитъ знакомство, однимъ сло- 
вомъ, бывш1Й подмастерье делается члепомъ труппы, въ 
качеств* портного или сапожника, съ назначен1емъ пере- 
краивать изв-Ьстныл лохмотья или приставлять подметки. 
Но зваше это, вместо того, чтобъ доставить ему кусокъ 
хл4ба, делается источникомъ всЬхъ его бЬдъ и несчаст1Й. 
Фигляры, волтижоры, канатные плясупы являются предъ 
нимъ господами, героями; страждущее самолюб1б не даетъ 



01д1112ес1 Ьу 



Соо^к 



— 20 — 

ез1у покоя ИИ днемъ, ни ночью; ему грезится бархатный 
камзолъ, шитый блестками, рукоплескан1я, дружба и ра- 
душ1е фигляровъ, вместо презр^^н1я, и онъ р^Ьшается, во 
что бы то ни стало, достигнуть высокой для него ц-Ьли. 
Хитрый хозяииъ, иодм'&тивъ эту слабость и не им'Ья особен- 
наго желан1я платить своему работнику, предлагаетъ ему, 
вместо денегъ, услуги; б'Ьднякъ съ восторгомъ принимаетъ 
предложен1е и ввЬряетъ свои члены бичу и палк^ хозяина. 

Тутъ наступаетъ для него трудная школа, и если онъ 
до конца выдерживаетъ ее, то по прошествии н^сколькихъ 
л'Ьтъ удо.стоивается пр1ема въ компашю. Разумеется, нре- 
тенз1и его на жалованье считаются дерзост1Ю и потому 
онъ немедленно переходить въ другую труппу уже д4й- 
ствующимъ лицомъ, съ правомъ быть выставленнымъ на 
афиш^. Въ этихъ труппахъ герой нашъ обязанъ выпол- 
нять всЬ возможный „амплуа'' но благоусмотр'Ьнш антре- 
пренера, какого-нибудь г. Каспара, Бейнерта, Добрандини 
и т. д. Начиная съ обяванности ламповщика и кончал 
почетнымъ звашямъ волтижора, переходитъ онъ всЬ со- 
СТ0ЯН1Я: поочередно является передъ почтеннейшей публи- 
кой клоуномъ, Кассандромъ, паяцомъ, чортомъ, глотаетъ 
шпаги, зажженный ленъ, подымаетъ гири, играетъ въ 
пантомимахъ, кончаюш,ихся обыкновенно т^мъ, что вс^ 
действующ1я лица, безъ исключен1я, исчезаютъ въ испо- 
линской пасти холстяного черта; деятельность его ино- 
гда баснословна: онъ въ одно и то же представленхе 
сзываетъ зрителей, продаетъ билеты на входъ, д^лаеть 
заНо шог1а1е, танцуетъ на канате, перепрыгиваетъ помои^1ю 
трамплина чрезъ двенадцать солдатъ, танцуетъ на лошади, 
играетъ какую-нибудь роль въ следующей за симъ пан- 
томиме и часто довершаетъ нредставлеше коленцемъ язъ 
русской пляски, отхватаннымъ съ примадонною труппы. 
Но не продолжительна блестящая эпоха его жизни; когда 
масленая, а затемъ и святая недели миновали, онъ вы- 
нужденъ безчестить (такъ выражается гаеръ) благородное 
ремесло свое, вступивъ гаеромъ къ богатому шарманщику, 
съ услов1емъ получать по двадцати пяти копеекъ меди 
съ рубля, добытаго на дворахъ и улицахъ. 

Должно заметить, что уличный гаеръ всегда почти рус- 
сшй; балаганные его товарищи, будучи иностранцами, 
тотчасъ же по истечеши праздниковъ уезжаютъ за гра- 
ницу, оставивъ его на произволъ судьбы. Опустясь съ сво- 
ихъ подмостковъ на худощавый коверъ, бывний Геркулесъ 

Офгеб Ьу ^л0051С 



— 21 — 

показываетъ намъ свое искусство при аавываши шарманки 
и гуд4ти тамбурина. Ббльшую часть года уличный гаеръ 
проводить у шарманщиковъ, и это время составляетъ яе- 
счастнМшую часть его жизни. 

Деньги, получаемыя на улицахъ, едва достаточны на 
содержаше, а такъ какъ онъ любитъ посл'Ь дневныхъ 
трудовъ посибаритствовать, то нажитое въ балаган* мало- 
по-малу исчезаетъ въ заведешяхъ. Съ каждымъ днемъ по- 
ложен1е его становится хуже и хуже; къ концу года 
остается у него одно платье, и онъ уже, по русскому обы- 
чаю, сбирается угостить товарищей на посл4дн1й камзолъ, 
шитый блестками, какъ является хозяинъ балагана и за- 
вербовываетъ его на сл'Ьдующ1е праздники. Безъ этого 
прощай и камзолъ, и челов4къ, все бы погибло! Несмотря 
на скудною жизнь уличнаго гаера у шарманщика, онъ не 
унываетъ духомъ, и хотя наружность его пасмурна, смо- 
тритъ онъ исподлобья и всегда ворчитъ, но это про- 
должается только до минуты, когда онъ входитъ на дворъ, 
намереваясь дать представлен1е. Въ то время, какъ одинъ 
изъ его товарищей разстилаетъ на мостовой тощ1й коверъ, 
елужащШ ему ареною, гаеръ гордо посматриваетъ на толпу, 
сбежавшуюся смотреть на него. Взгляните, съ какою само- 
довольною улыбкою сбрасываетъ онъ съ себя длиннополый 
сюртукъ, скрывающ1й пунцовый камзолъ и широк1е бЪлые 
шаровары. Бубенъ и шарманка играютъ интродукщю, 
гаеръ встряхиваетъ курчавою головою, отход итъ н'Ьсколь- 
ко шаговъ назадъ и, разб'Ьжавшись, становится на руки; 
8а11о шогЫе слЬдуютъ одно за другимъ, публика руко- 
плещетъ, гроши сыплются изъ оконъ, но гаеръ ничего 
этого не прим:Ьчаетъ; у него давно на носу стулъ, на 
хоторомъ сидитъ маленькая д']Ьвочка, взятая изъ толпы... 
Унылые звуки „Лучинушки'^ возв'Ьщаютъ конецъ пред- 
ставлен1я; гаеръ над'Ьваетъ снова сюртукъ, нахлобучиваетъ 
на взъерошенные свои волосы избитую шляпу и покидаетъ 
дворъ, преследуемый тою же публикою, еще долго не по- 
кидающею его. 

Не все уличные гаеры случайно попадаютъ въ тяжкое 
свое ремесло; есть так1е, которые посвящаются ему съ 
самаго дЬтства. Д*Ьти стараго фигляра или гаера, они по- 
неволе должны идти по стопамъ отца и обыкновенно кон- 
чаютъ жизнь или на этомъ поприще, или отъ неудач- 
наго 8а1Ь шогЫе. Положенхе ихъ самое несчастное; отъ 
колыбели до гроба обречены они неимоверпымъ трудамъ, 

Офгеб Ьу Сз0051С 



- 22 — 

не им-Ья другого способа кормить себя, такъ какъ гаеръ 
по призвашю им'Ьетъ всегда время отказаться отъ гаер- 
ства, коль скоро почувствуетъ его тягостнымъ. Часто слу- 
чается, что, проведши несколько л-Ьтъ въ этомъ зваши, 
ояъ возвращается къ прежнему ремеслу своему, и вы не 
мало удивитесь, увид-Ьвъ того самаго гаера, которымъ вос- 
хищались на дворЪ, который такъ ловко ходилъ на рукахъ, 
дерамлъ на носу стулъ и повертывалъ на мизинд* там- 
бурлиъ, съ шиломъ или ножницами въ рукахъ. 

У1. 

Публика шарманщика. 

Въ 0сенн1й вечеръ, около семи часовъ, парт1я шарман- 
щиковъ поворотила съ грязнаго канала въ узк1й пере- 
улукъ, обставленный высокими домами. Шарманщики за- 
м1;тпо устали. Одинъ изъ нихъ, высокШ мужчина флег- 
матической наружности, л-Ьниво повертывалъ ручкою ор- 
гана и едва передвигалъ ноги; другой, навьюченный 
1пкр!\ь1ми, бубномъ И складными козлами, казалось, пере- 
1Т.ъгь уже и думать объ усталости; только рыж1й мальчикъ 
съ пщикомъ куколъ нимало не терялъ энерпи. 

Ширианщики, кажется, намереваются войти въ ворота 
одного знакомаго и прибыльнаго дома. 

Такъ! н-Ьтъ сомн4шя! Комедхя будетъ! Они вошли на 
д|юръ, вотъ уже заиграли какой-то вальсъ и раздался 
1Г]1011:;нтельный крикъ Пучинелла. Оборванный мальчишка, 
который до того времени спокойно сид-Ьдъ на тумбочке, 
тп ралъ камешкомъ и дразнилъ сестру съ двумя малень- 
ними ребятишками на рукахъ, вдругъ вскочилъ, сд-Ьлалъ 
1'1|)ат1лгмъ еще ;^римасу и, перескочивъ чрезъ всю группу, 

сломи голову бросился на ДВОрЪ. БуДОЧНИКЪ, СТ0ЯВШ1Й 

тутъ же, съ прил-Ьпленною къ ст'Ьн'Ь будкою, снисхо- 
дитсльно улыбнулся и понюхалъ березинскаго. Два сол- 
дата, нанятые весьма интереснымъ разговоромъ, зам4тивъ 
копл'дшихъ въ домъ шарманщиковъ, остановились, съ 
1ГИ1ПТУ оставались въ нерешимости и, наконецъ, вошли. 

Саба, съ необыкновенно-краснымъ лицомъ и в-Ьникомъ 
ЕГО. П' мышкою, последовала ихъ прим'^Ьру; однимъ словомъ, 
Э1|«феитъ былъ произведенъ. 

Отчего же бы и намъ не зайти? Дворъ широкъ и 
проггоренъ; на него выходитъ до сотни оконъ. Посреди 
ц,иора уже поставлены ширмы; флегматичесшй носитель 

Офгеб Ьу ^л0051С 



— 23 — 

шарманки усп'Ьлъ уже уставить свою ношу на складныя 
козла и игралъ интродукщю. 11редставлен1е не могло за- 
медлиться, потому что на публику нельзя было жаловаться: 
она сбегалась со вс*хъ сторонъ. Но шарманщикъ не пере- 
ставалъ оглядывать окна, изъ которыхъ начинали вы- 
совываться головы любопытныхъ, естественно ожидая отъ 
нихъ бол4е, ч-Ьмъ отъ толпы сгруппировавшихся вокругъ 
него з']^вакъ. 

Крикъ Пучинелла раздается въ другой и трет1й разъ, 
верхн1е этажи населяются, оживляются, кучи самыхъ раз- 
нообразныхъ головъ перевешиваются на подоконники; ви- 
денъ и чиновникъ въ пестромъ халат'^Ь, красной ермолкЬ 
I съ трубкою въ зубахъ; рядомъ съ нимъ артель работ- 
никовъ заняла ц']^лыя шесть оконъ сряду; хорошенькая 
жеиш;ина и болонка пом'Ьстились на сафьянной подушк'Ё, 
брошенной на окно; кое-гд* выглянуло несколько размале- 
ванныхъ лицъ, обратившихъ на мгнонеше обш;ее вниман1е. 

Чиновникъ ведосей Ёрмолаевичъ, весьма почтенный 
челов^къ, занимавш1Й выгодное м']^сто и котораго самъ 
директоръ однажды потрепалъ по плечу, также былъ 
пробужденъ посл'Ь об^^деннаго отдыха призывными кри- 
ками Пучинелла. 

— Терешка! что это, братецъ, тамъ такое? закричалъ 
ведосей Ёрмолаевичъ, з-Ьвая и потягиваясь. 

— Шарманщики, сударь, отв^чадъ Терешка, д^лая дви- 
жете рукою и головою къ окошку. 

— Да какъ же это они, братецъ... того?.. 

Но тутъ новый крикъ Пучинелла совершенно разбудилъ 
Ведосея Ермолаевича; онъ потянулся вп1,е разъ, всталъ 
съ постели и заспанными глазами посмотр'Ьлъ на дворъ. 

~ Папенька, то, то, то, они вотъ все, вотъ такъ, вотъ 
все играютъ? спросилъ маленыий Ермолай ведосеевичъ, 
таща вс'Ьми силами отца къ окну. Ребенокъ гнуси лъ, про- 
износя посл4дн1я слова нарасп'Ьвъ, что, впрочемъ, ни- 
сколько не м-Ьшало ему быть любопытнымъ и подавать 
большая надежды. 

— Шарманщикъ, душечка... 

— Н'Ьтъ, н4тъ, то, вотъ они, вотъ такъ, вотъ все 
играютъ? продолжалъ ребенокъ, требуя непрем'Ьнно объ- 
яснен1я. 

— Шарманщикъ, душечка... 

— Н'Ьтъ, Н'Ьтъ, то, они все такъ... 

Но и мы, не находя отв-Ьтъ бедосея Ермо.ааевича удовле- 

Офгеб Ьу ^л0051С 



— 24 — 

творительнымъ, спустимся лучше внизъ вжЬстЬ съ нянькою, 
торопливо выносившею пискливаго ребенаа, который не 
давалъ ей покоя ц'Ьлые три часа. 

Комед1я должна начаться С1ю минуту, публик'Ь некуда 
уже было поместиться. Два солдата, долго колебавшхеся 
вм-Ьшаться въ толпу, стояли теперь на первомъ план*; 
ихъ плотно окружала орда мастеровыхъ въ изодранныкъ 
армлкахъ, съ выпачканными сажею лицами; мамки, няньки, 
кормилицы съ ребятишками вс^хъ сортовъ и возрастовъ 
пест]>'11ли въ толп'Ь яркими сарафанами; денщикъ, воз- 
вращаясь съ четверкою вакштафа, которую съ нетерп*- 
Н1(змъ ожидалъ вновь произведенный прапорпцикъ, казалось, 
позабылъ своего господина; босоногая д-Ьвчонка, остри- 
женная въ кружокъ, стояла въ какомъ-то безсмысленномъ 
созерцании, держа въ рукахъ корзинку съ копеечными су- 
хари м и; толстый баринъ въ очкахъ, вышедшШ подышать 
св'кжинъ воздухомъ, разд-Ьлялъ обпцее нетерп-Ьше; трое 
пис^|рей съ лихими ухватками подшучивали надъ шар- 
нани^икомъ, который перем'Ьнилъ уже два мотива и съ 
самой недовольной миной переходилъ на трет1й; съ улицы 
подходила безпрестанно толпа всякаго сброда; даже два 
мотиера остановились у входа воротъ, завернувъ ногу 
назадъ и картинно упершись на тросточку. 

Толпа волновалась и шумела; всЬ ожидали, всЬ требо- 
вали представлешя; одинъ только знакомый намъ маль- 
чишЕса б'к'алъ кругомъ, какъ гончая собака, обнюхивалъ 
ка^^^даго, высовывалъ языкъ вс^^мъ, кто ему не нравился, 
Щ1111алъ исподтишка д^тей и, протянувъ руку, готовился 
стащить пятый сухарь у девочки, какъ вдругъ надъ шар- 
манкою показался Пучинелла. Пучинелла принятъ съ вое- 
торгомъ; характеромъ онъ чудакъ, крикливъ, шумливъ, 
за61лка, однимъ словомъ, обладаетъ вс^Ьми достоинствами, 
располагаюп1,ими къ нему его публику. 

- „Здравствуйте, господа! самъ пришелъ сюда, васъ 
повеселить, да себ* что-нибудь въ карманъ положить!" 
такь начинаетъ Пучинелла. 

Его прив'Ьтств1е заметно понравилось; солдатъ подошелъ 
поб.тиже, мальчишка сд'Ьлалъ гримасу, одинъ изъ масте- 
ровыхъ почесалъ затылокъ и сказалъ: „ишь ты1^ тогда 
иакъ другой, его товарищъ, схватившись за бока, зали- 
ши1сл уже во все горло. Но вотъ хохотъ утихаетъ; Пучи- 
П1*тла спрашиваетъ музыканта; взоры всЬхъ обращаются 
т его флегматическаго товарища. 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



— 25 — 

— А что теб* угодно, г. Пучинелла? отв-Ьчаеть шар- 
манщикъ. 

Пучинелла просить его сыграть «По улиц* мостовой**; 
музыванть торгуется: да что съ тебя, мусью? 26 рублей 
ассигнац1ями1 

Пучинелла. Да я и отъ роду не видалъ 26 рублей, а по- 
моену полтора рубля шесть гривенъ. 

Музыкантъ. Ну, хорошо, мусью Пучинелла, мы съ тобою 
разсчитаемся. Сказавъ это, онъ принимается верт']^ть руч- 
кою органа. 

Звуки „По улиц* мостовой** находятъ теплое сочувств1е 
въ сердцахъ зрителей: дюж1й парень шевелить плечами, 
раздаются прищелкиван1е, притоптываше. 

Но вотъ надь ширмами является новое лицо: капитань- 
исправникъ; ему нужень челов4кь вь услужеше; музы- 
Еантъ рекомендуетъ мусью Пучинелла. 

— Что вамъ угодно, ваше высокоблагород1е? спраши- 
ваетъ Пучинелла. 

— Чт5 ты очень хорош1й челов'Ькь, не желаешь ли 
идти во мн*]^ вь услужеше? 

Пучинелла торгуется; онъ неизв-Ьстно почему не дов*- 
ряетъ ласвамь капитана - исправнива; публика живо вхо- 
дить въ его интересы. 

Напитанъ-исправнинъ. Экой, братецъ, ты со мною торгу- 
ешься! много ли, мало ли, ты станешь обижаться. 

Пучинелла. Не то, чтобы обижаться, а вс:Ьми силами 
стану стараться! 

Калитанъ-исправникъ. У меня, братецъ, жалованье очень 
хорошее, кушанье отличное, пудь мявины да ноль -чет- 
верика гнилой рябины, а если сходишь въ мамзель Ка- 
терин* и отнесешь ей записку, то получишь 26 рублей 
награжден1я. 

Пучинелла. Очень хорошо, ваше благород1е, я не тольво 
записку снесу, но и ее приведу сюда. 

Публива см-Ьется доверчивому Пучинелла, воторый по- 
б^жаль за мамзель Еатериною. Вотъ является и она сама 
на сцену, танцуетъ съ вапитаномь - исправнивомь и ухо- 
дить. Толпа слушаетъ разиня роть, у н^воторыхъ уже 
потекли слюнки. 

Новыа зат^и: Пучинелла хочетъ жениться; музыкантъ 
преддагаетъ ему нев-Ьсту; въ зрителяхъ совершенный вос- 
торгъ отъ девяносто-девяти-л'Ьтней Матрены Ивановны, 
которая живеть ^пъ Семеноискомъ полку, на уголку, въ 



Офгеб Ьу ^л0051С 



пятой рот'Ь, на Козьемъ-БологЬ". Хотя Пучинелла и от- 
казывается отъ такой пев'Ьсты, но все-таки по свойствен- 
ному ему любопытству стучитъ у ширмъ и зоветъ наре- 
чен 11ую. Вместо Матрены Ивановны, выскакиваетъ собака, 
Х1]атаетъ его за посъ и теребить что есть мочи. 

Публика приходитъ въ неистовый восторгъ: „таш,и его, 
та пи!.,, такъ, такъ, тащи его, тащи, тащи!.." раздается 
т вс1^хъ сторонъ; Пучинелла валится на край ширмъ и 
* амымъ жалобнымъ голосомъ призываетъ доктора, не за- 
бы пал, однако, спросить, сколько будетъ стоить визитъ. 

Лвллется докторъ, исц-бляеть Пучинелла и въ благо- 
дарность получаетъ отъ него оплеуху. 

»)а такое нарушен1в порядка и общественнаго спокой- 
<^т1ии, исполненный справедливаго негодован1я капитанъ- 
испрапникъ отдаеаъ Пучинелла въ солдаты. 

— Ну-ка, становись, мусью, говорить капралъ, воору- 
жая его палкою, — слушай! на кра-улъ1 

1Ь.> исполнительной команд*, Пучинелла начинаетъ ду- 
шить своего наставника вправо и влЪво, къ величайшему 
з1:1умлешю зрителей. Ясно, что такого рода буянъ, сума- 
г*|1ран1,ъ, безбожникъ, не можетъ бол4е существовать на 
с111;гЬ; м'Ьры н4тъ его наказашю: человеческая власть не 
иъ состояши унять его, и потому самъ адъ изрыгаетъ 
40 рта, чтобы уничтожить преступника. 

1измед1я кончается; Петрушка, лицо неразгаданное, ми- 
мическое, неум'Ьстнымъ появлен1емъ своимъ не спасаетъ 
Пуптюлла отъ роковой развязки, и только возбуждаетъ 
пъ :^рителяхъ недоум^ше. Неунывающ1й Пучинелла садит- 
ся 1;ерхомъ на черта (необыкновенно похожаго на козла), 
1м яортъ не слушается: всадникъ зоветъ Петрушку на по- 
мошь, но уже поздно: приговоръ изреченъ, и Пучинелла 
ппгибг^етъ образомъ весьма достойнымъ солсал^Ьтя, то- 
г*сть исчезаетъ за ширмами. 

Рг1:3н1,ается финальная ар1я, представлен1е кончилось. 
ПуГ|Лкка чрезвычайно довольна, но когда шарманщикъ 
1\л'ллъ бубенъ, заверт^лъ его на мизиндЬ и сталъ обходить 
:11М]тслей, толпа зам4тно стала р-Ьд^ть. Первыми дезерти- 
рами оказались два солдата и баба съ в-Ьникомь подъ 
ИЫШ1С0Ю; ревъ дЬтей, на минуту умолкнувшШ, возобно- 
вился съ большей силой и заставилъ мамокъ поскорее 
удал*! ться; словомъ, изъ толпы утекали поминутно. Къ со- 
^^г[^пи*нному отчаян1ю шарманщика, даже и самъ толстый 
гоеиодинъ въ очкахъ, остановивш1Йся послушать комед1ю, 



Офгеб Ьу ^л0051С 



— 27 — 

посмотр'Ьлъ на бубенъ, подносимый ему шарманщикомъ, 
сакъ бы не нонимая, чего хотЬдось просителю; съ горя, 
шарманщикъ обратился къ ложамъ, то -есть къ окнамъ, 
въ которыхъ все еще торчали головы любопытныхъ; на- 
конецъ, одинъ пятакъ упалъ, звеня и прыгая, на мосто- 
вую, за нимъ другой, потомъ трет1Й, брошенный собствен- 
норучно сыномъ ведосея Ермолаевича, которому папенька 
вручилъ его съ наставленгемъ: „брось ему, душенька, въ 
бубенъ". 

— Н'Ьтъ, н*тъ, то, то, они вотъ, такъ вотъ все игра- 
ютъ? твердилъ упрямый мальчишка... 

Пятакъ какъ-то неловко упалъ между камнями; тутъ 
«шновникъ въ красной ермолк*, не давш1й р'Ьшительно 
ничего и бол-Ье другихъ хлопотавш1й о начатхи комедии, 
принялъ необыкновенное участие въ судьбе шарманш;ика. 

— Направо, направо, кричалъ онъ, указывая ему паль-^ 
цемъ на то м^сто, куда упалъ пятакъ. — Еще правде... эхъ, 
братецъ! не туда! говорить тебЬ, прав-Ье. 

— Направо, теперь еще немножко назадъ, слышался 
голосъ изъ другого окошка. 

„Эхъ вы**, думалъ шарманщикъ, нагибаясь, чтобы под- 
нять деньги, „хлопотать-то ваше д*ло, на то вы мастера, 
а вотъ какъ самому положить что-нибудь, такъ н^тъ... 
эхъ! житье, житье!" 

Шарманку сняли, и подъ звуки плачевной музыки она 
тронулась съ м^ста; толпа расходилась; ч'Ьмъ бы, кажется, 
и все должно было кончиться, но тутъ случилось обстоя- 
тельство, котораго пропустить невозможно. Дождь, накра- 
пывавшШ еще до окончашя комед1и и неприм'Ь чаемый 
увлекшегося публикой, полилъ какъ изъ ведра; чиновникъ 
въ очкахъ, по благоразумному своему обыкновен1ю въ та- 
кихъ случаяхъ, пол'Ьзъ въ карманъ, чтобы вытащить от- 
туда платокъ и обернуть имъ еще новую шляпу, какъ къ 
совершенному своему изумлен1Ю, вм-Ьсто платка, вытащилъ 
чью-то руку, уже прежде нырнувшую туда за платкомъ. 

Чиновникъ обернулся, но мальчишка, нашъ старый зна- 
комый (это былъ онъ), однимъ движешомъ руки вырвался 
шъ тисковъ оскорбленнаго чиновника, ринулся впередъ и 
исчезъ въ толп*. 

— „Держи! держи!" закричалъ чиновникъ; „держи! 
держи!" раздалось повсюду, „держи!" закричали масте- 
ровые. 

Дворъ опусгЬлъ до едииаго; одинъ только мужикъ, вос- 

Офгеб Ьу ^л0051С 



- ^8 - 

торженно хохотавш1Й отъ самаго начала до развязки, 
остался на прежнеыъ м'Ьст'Ь; улыбка удовольств1я еще не 
покидала лица его; онъ осмотрелся кругомъ, взглянулъ на 
то м'Ёсто, тхк стояла шарманка, не забылъ посмотр'Ьть на 
окна, которыя запирались отъ проливного дождя и, сд'Ь- 
лавъ недовольную мину, отправился къ воротамъ. 

Подъ воротами онъ встр-Ьтилъ б4дную собачонку, дро- 
жавшую отъ холода и прижимавшуюся къ ст'&нк'Ь. Муживъ 
остановился, посмотр'Ьлъ на нее пристально, нагнулся къ 
ней какъ можно ближе и произнесъ: „озябла!./ посл'Ь чего 
тотчасъ же покинулъ дворъ, весьма довольный собою. 

УП. 
Заключвн1в. 

Случалось ли вамъ идти когда-нибудь осенью поздно 
вечеромъ по отдаленнымъ петербургскимъ улицамъ? 

Высок1я ст'Ьны домовъ, изр'Ьдка осв'Ьш;енныя тусклымъ 
блескомъ фонарей, кажутся еш;е черн:Ье неба; м'Ьстами, 
здан1Я и сК^рыя тучи сливаются въ одну массу и огоньки 
въ окнахъ блестятъ, какъ движущ1яся зв:Ьздочки; дождь 
съ однообразнымъ шумомъ падаетъ на кровли и мостовую; 
холодный в'Ьтеръ дуетъ съ силою и, забиваясь въ ворота, 
стонетъ жалобно; улицы пусты, кое-гд4 плетется разв4 
запоздалый п^шеходъ, или тащится извозчикъ-ночникъ, 
проклиная ненастье; но скоро все утихаетъ, изредка только 
слышатся продолжительный свистъ на каланч^Ь, или скрипъ 
барки, качаемой порывыми в^тра, и снова все погружается 
въ безмолв1е. 

Погода всегда им^егь сильное вл1яше на расположете 
духа, и вамъ какъ -то невольно становится грустно. По- 
степенно одна за другою приходятъ на умъ давно забытыя 
горести; одно печальное, неотрадное наполняетъ душу и 
невыразимая тоска овлад'Ьваетъ всёмъ существомъ вашимъ... 

Вы входите въ глухой, темный переулокъ; сердце ваше 
сжимается еще сильн-Ье прежйяго. Высок1е заборы исче- 
заютъ въ темноте; полуразваливш1яся лачужки безъ при- 
знака жизни, все пусто, ни живой души, разв']Ь проб^житъ 
мокрая собачонка, фыркая и чутко обнюхивая, въ тщет- 
ной надежд'Ь напасть на слЬдъ потернннаго хозяина... 
Вдругъ посреди безмолв1я и тишины раздается шарманка; 
звуки „Лучинушки" касаются слуха вашего, и фигура 
шарманщика быстро проходить мимо. 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



г^ 



^ 



— 29 — 

Вы каиъ- будто ожили, сердце иаше сильно забилось, 
грусть мгновенно исчезаетъ, и вы бодро достигаете дома. 
Но не скоро унылые звуки „Лучинушки" перестанутъ но- 
ситься надъ вами; долго еще станетъ мелькать жалкая 
фигура шарманщика, встр-Ьтипшаяся съ вами въ темиомъ 
переулк'Ь поздно ночью, и вы невольно подумаете: можетъ 
быть, въ эту самую минуту продрогш1Й отъ холода, уста- 
лый, томимый голодомъ, одииок1й, среди безжизненной 
лрироды, вспоминалъ онъ родныя горы, старуху - мать, 
оливу, виноградъ, черноокую свою подругу, и невольно 
спросите вы: для чего, какимъ вЬтромъ занесенъ онъ Богъ 
знаетъ куда, на чужбину, гд* ни слова ласковаго, ни 
улыбки приветливой, гд1>, вставши утромъ, не знаетъ онъ, 
т1^мъ окончится день, гд^ ему холодно, тяжело... 



1843 г. 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



СОСЪДКА. 

(пов-ьсть.) 



Второго августа 1844 года, въ 12 часовъ поиолудни, мо- 
лодой челов-Ькъ, весьма недурной наружности, въ сЬромъ 
пальто н новомодной шллпЬ, вошелъ на дворъ одного наъ 
самыхъ высокихъ домовъ Щербакова переулка. Онъ слу- 
чайно прочелъ на ярлык*, прил'Ьпленномъ къ воротамъ 
дома, следующее: „ЗЛьсь обдается комната сатапленгемъ 
и прислугою въ 4'мъ э^паже, спросить золотильщика За- 
силья Ермилова Габкова"". Осмотрясь на стороны, молодой 
челов'Ькъ подошелъ къ низенькой подвальной двери съ 
надписью „дворникъ" и постучался. Не получивъ, однако, 
никакого отв'Ьта, онъ обратился къ мальчику, возившему 
по двору башмакъ. 

— Послушай, миленьк1й, сказалъ онъ, — не знаешь ли, 
гд'Ь дворникъ? 

Мальчишка остановился, погляд^лъ на него минуты 
дв'Ь молча, потомъ ударилъ себя по икрамъ кнутикомъ и 
снова пустился вскачь. 

— Чортъ бы побралъ проклятыхъ этихъ дворниковъ: 
никогда не добьешься толку! произнесъ юноша и схва- 
тился за звонокъ первой попавшейся на глаза двери. 

— Вамъ кого надо? спросила сухош;авая, длинная жен- 
щина въ чепц'Ь и кацавейк1>. 

— Позвольте узнать, не зд'Ьсь ли отдается квартира? 

— Что это вы, батюшка! какая тутъ квартира! что 
приходите стучаться!.. Спросили бы прежде у дворника... 

— Не нашелъ его... 

— Ну, такъ подождали бы... Такъ д'Ьлать не при- 
ходится. 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



г 



— 31 — 

Сказавъ это, старуха безъ дальнихъ объяснешй захлоп- 
нула ему подъ носъ дверью. ^ Молодой челов4къ былъ въ 
весьма затруднительномъ положеи1и, понятномъ развЬ 
гЬхъ тольЕо изъ злополучныхъ обывателей Петербурга, 
которые сами вынуждены отыскивать себ^^ квартиры. 11о- 
ложев1е его было тЁмъ бол'Ье непр1ятно, что изъ оконъ 
начали высовываться головы любопытныхъ. Онъ готовился 
уже вернуться подъ ворота, съ твердымъ нам^^рен^емъ 
отыскать другое жилье, какъ кто-то нзъ зрителей крик- 
нулъ ему: „Да вамъ кого надо?" 

— Въ этомъ дом'Ь, кажется, квартира отдается?.. 

— Такъ давио бы сказали!.. Пожалуйте сюда... вотъ 
зд^сь, зд'Ьсь, все прямо по л']Ьстниц'Ь, первая дверь на- 
право. 

— Слава теб* Господи! произнесъ молодой челов'Ькъ, 
сгЬдуя по указашю голоса. „Ну, лестница еще не дурна!" 
думалъ онъ. „Кажется, и фонарь горитъ по ночамъ... НГ>- 
сколько дурной запахъ... впроиемъ, это еще не большая 
б4да: на старой квартирЬ было гораздо хуже". 

Онъ постучался у двери. Изъ пея выглянула неуклю- 
жая, непомерно толстая кормилица, съ ребенкомъ на ру- 
кахъ, который кричалъ во всю мочь. 

— Зд'Ьсь живетъ золотильщикъ? 

— Какого нашли золотильщика!., никакого п1^тъ золо- 
тильщика... 

— Ахъ, Боже мой! мн-Ь именно показали внизу, что . 
зд'1^сь квартируетъ Васил1й Ёрмиловъ. 

— Такъ вы бы такъ и сказали!.. Зд'Ьсь, батюшка, сту- 
пайте налево-то... 

Молодой челов'Ькъ поблагодарилъ и постучался лалЬво. 

— Кого вамъ угодно? произнесъ басомъ мужчина въ 
очкахъ и въ халате. 

— Извините... не зд^сь ли отдается комната? 

— Зд4сь, Зд'Ьсь! извольте только подождать: я сейчасъ 
вынесу ключъ... вотъ и дверь квартиры. 

— Да это чудо! почти вскрикнулъ юноша. — Отдельный 
входъ! Признаюсь, вогь была бы находка!.. Боюсь только, 
дорого запроситъ. Надо еще заплатить за нып'Ьшн1й м4- 
сяцъ сапожнику... Ну, да посмотримъ: можетъ и хватить. 

— Извольте войти, сказалъ басъ, отворяя двери и вводя 
молодого челов-Ька въ небольпгую продолговатую комнату 
о двухъ окнахъ, выходившихъ на улицу. — Вотъ квар- 
тира... и жили все хорош1е люди: повивальная бабушка 

Офгеб Ьу ^л0051С 



— 32 — 

одна простояла три года сряду... дочку выдала замужъ, 
такъ съ'Ьхала... чиновникъ также жилъ — годъ что ли-то, 
да мы сами этому отказали: пилъ больно — мы такихъ не 
держимъ... у насъ все хорош1е люди живутъ; также мам- 
зель какая-то пере'Ьхала было и хорошо платила, да тоже 
держать не стали: шумливая такая! Бывало, всю ночь 
спать не даетъ— пиръ подыметъ, содомъ... 

— Скажите же, сколько они вамъ платили? 

— Вотъ видите ли, батюшка, у насъ крайняя ц']^на: я 
вамъ доложу, мен-Ье 20 рублей комната эта никогда не 
хажипала; а насчетъ ухода будьте благонадежны, лучше 
ппгд'Ь не найдете. Зимою, доложу вамъ, баня, сущая баня! 
и иыити не захотите... Вотъ, извольте вид'Ьть, и лежа- 
ночка есть... 

~ Да, квартира, действительно, недурна; но все-таки, 
послушайте, право, слишкомъ дорого... 

— Ужъ вы насчетъ того будьте спокойны: сколько ни 
жило о сю пору жильцовъ, вс^, вс^, сударь, оставались 

ДО0аЛ111Ь[. 

— Не можете ли хоть сколько-нибудь уступить? 

— Да вамъ, позвольте спросить, какъ — самоварчикъ 
бул:етъ свой или хозяйсшй? и сапоги также чистить надо 
Оудет'ь? 

— Конечно, и сапоги... Вы согласитесь, мн* самому... 
это пЬкоторымъ образомъ... 

— Такъ извольте посудить теперь, можно ли взять де- 
шевле: в^дь у насъ также своя работа идетъ... 

— ]гто же у васъ прислуживаетъ? 

— Я или, если угодно, хозяйка моя... будьте благона- 
дежпи, останетесь довольны; полы будемъ мыть каждую 
педЬлю, — все будетъ въ исправности. 

— Хорошо, я оставлю за собою квартиру, только, по- 
жал у 11ста, чтобъ все было, какъ вы говорите. 

— Лхъ, сударь! каюе вы, право! ужъ будьте благона- 
дежны. Намъ не впервые жильцовъ держать: слава Господу 
Богу! перебывало много... 

— Что жъ, задатокъ вамъ надо? 

— Сами изволите знать — порядокъ. 

— Вотъ вамъ покуда пять рублей; больше, право, не 
могу. 

— Покорно благодаримъ; а позвольте узнать, сударь, 
какъ 1:асъ звать по имени и отчеству? 

— Иетръ Ивановичъ. 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



— за — 

— А фамил1Я какъ? позвольте спросить. 

— Ласточкинъ. 

— А когда, сударь, переезжаете къ намъ? 

— Сегодня же; я даже думаю, никакъ не позже ше- 
стого часа. Покуда прощайте. Мн4 нужно еще кое-что 
приготовить. 

— Мое почтеше! дай вамъ Богъ всякаго благополучхя! 
отв^чалъ золотильщикъ Васил1й Ермиловъ, отворяя дверь 
и выпуская новаго жильца своего на лестницу. — Будьте 
благонадежны, продолжалъ онъ, — останетесь, останетесь 
довольны! 

Часа два спустя посл-Ь найма квартиры, на тотъ же 

ДВОрЪ ВЪ-ЬхаЛИ СЪ ШуМОМЪ ДЛИННЫЯ дроги ломового ИЗт 

возчика, навьюченныя мебелью и пожитками Петра Ива- 
ныча Ласточкина. Самъ онъ сл:Ьдовалъ за ними на дрож- 
кахъ, тщательно прикрывая фалдами своего пальто чай- 
никъ, два стакана и н1^сколько блюдечекъ. Не должно 
удивляться быстрогЬ, СЪ какою переселился Петръ Ива- 
нычъ изъ одной квартиры на другую: движимаго имуще- 
ства у него было не Богъ знаетъ сколько; если хотите, 
можно даже пересчитать его по порядку: диванъ, обвер- 
нутый н']^сколько поистертымъ, полинявшимъ ситцемъ съ 
разводами, комодъ, четыре стула, изъ которыхъ два врядъ 
ли даже могли носить это назваше: на каждомъ недоста- 
вало двухъ ножекъ; письменный небольшой столикъ крас- 
наго дерева, дв'Ь подушки, завязанныя въ простыню, воль- 
теровск1я кресла, обитыя красною байкою, ощеливавшею 
мотами рогожу и паклю, два чубука, жестяная сахар- 
ница, сапожная щетка и, упомянутые выше, чайникъ, 
стаканы и блюдечки. 

Когда Ласточкинъ въ-Ьхалъ на дворъ, имъ снова овла- 
дело непр1ятное чувство. Изъ всЬхъ почти оконъ торчали 
головы и гляд4ли на его пожитки. Петру Иванычу было 
т^иъ бол'Ье досадно, что въ числ* любопытныхъ находи- 
лось несколько хорошенькихъ женщинъ. — „Какъ это** — 
думалъ онъ, стараясь прикутать чайникъ и блюдечки — 
„ахъ, какъ это непрхятно!.. Чего он* не видали... и уго- 
раздила же меня нелегкая взять съ собою проклятую эту 
посуду!.. Ну, какъ я теперь встану?..** Положен1е Петра 
Иваныча было, дМствительно, очень непр1ятно; онъ же- 
лалъ въ эту минуту провалиться сквозь землю. 

— Что жъ, баринъ, не слезаете? сказалъ извозчикъ. — 
Вы не рядились, что ждать станете. 



Сошени Д. В. Грнгоровкча. Т. I. 



ьу (^оо§к 



— 34 ~ 

— Сейчасъ, братедъ, погоди... Послушай, дворникъ! 
дворникъ!.. Ахъ, Боже мой, его опять н4тъ!.. Любезный, 
сказалъ онъ ломовому, — послушай, позови сюда моего 
хозяина... ступай все прямо по л']^стниц'Ь, первая дверь 
нал'Ьво. 

Число зрителей въ окнахъ увеличивалось. Петръ Ива- 
нычъ сид'Ьлъ какъ на иголкахъ. Онъ уже задумывалъ 
было сунуть какъ-нибудь подъ дрожки чайникъ и ста- 
каны; по, къ счастью, подосп'Ьлъ ВасилШ Ермиловъ и 
преду предилъ несчаст1е. Цетръ Иванычъ осторожно по- 
далъ ему изъ-подъ фалды посуду, сказавъ шопотомъ: „по- 
жалуйста, чтобъ не видали", на что Васил1Й Ермиловъ 
отв'Ьчалъ ему: „ ничего -съ, будьте благонадежны!" и 
всл-Ьдъ зат'Ьмъ, къ общему соблазну, сунулъ чайникъ подъ- 
мышку. Петръ Иванычъ побагров^лъ и, чтобы попра- 
виться, посп^^шилъ вынуть изъ кармана довольно краси- 
веньшй кошелекъ. 

— Вотъ теб'Ь, братецъ! громко произнесъ онъ, подавая 
извозчику плату. — Ты, правда, хорошо везъ — вотъ теб'Ь 
еще двугривенный... надо, надо прибавить. 

Петръ Иванычъ всыпалъ деньги въ кошелекъ и, какъ 
бы вовсе не зам'Ьчая устремленныхъ на него взоровъ обы- 
вателей, бросилъ его съ невыразимою безпечностью на дно 
своей шляпы; посл'Ь чего обратился онъ къ лотовому: 

— Вотъ видишь ли, братецъ, ты привезъ мебель для 
кухни, теперь пойдешь за другою. Ступай сюда, любез- 
ный, я покажу теб^, куда носить. 

Когда ломовой очутился на л'Ьстииц'Ь, Петръ Иванычъ 
продолжалъ: „Снеси- ка все это покуда наверхъ, а за 
другою мебелью съ-Ьздишь завтра — я пришлю за тобою — 
теперь уже поздно". Ласточкинъ вступилъ въ новое свое 
жилище не безъ особеннаго удовольств1я и немедленно 
приступилъ къ его устройству. Когда мебель была вне- 
сена, онъ расплатился съ извозчикомъ весьма сухо, такъ 
что тотъ почесалъ за ухомъ и сказалъ: „эхъ, барипъ!" 
на что Петръ Иванычъ, конечно, ничего не отвЬтилъ и 
обратился только къ хозяину съ просьбою не безпо- 
коиться бол-Ье, ув4ряя его, что самъ все хорошо уладитъ 
и устроитъ. 

— Вы, сударь, извольте постучать въ стЬпку, вотъ въ 
это самоа м'Ьсто, когда вамъ будетъ чего угодно — водицы 
или самоварчика— такъ я тотчасъ же и приду къ вамъ. 

— Хорошо, хорошо. 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



— , 35 — 

Оставшись наедине, молодой челов'Ькъ отперъ всЬ 
ящики и сталъ ио очереди выкладывать разные предметы, 
неразлучные съ житейскими потребностями. Прежде всего 
явился на св'Ьтъ пестрый халатъ, который тутъ же зам1- 
нилъ лишнюю одежду, обременявшую его владельца; за 
нимъ посл-Ьдовали кофейникъ, несколько ложечекъ изъ 
новаго металлическаго состава, шандалы, чернильница, 
бронзовая собачка и портретъ какого-то господина со 
зв*здою— должно-быть, начальника Ласточкина, обнесен- 
ный въ богатую рамку. Не м'Ьшаетъ здЬсь заметить, что 
Ласточкинъ потратился на рамку не столько изъ уваже- 
шя къ лицу, изображенному на картин*, сколько для 
того, чтобы им'Ьть хорошую, пр1ятную для взора вещицу. 
Онъ до страсти любилъ хорошеньк1я вещицы и часто, 
им^я въ виду всего-на-все несколько Ц'Ьлковыхъ, изъ 
Боторыхъ копейки были расчислены на весь мЬсяцъ, опъ 
не въ С0СТ0ЯН1И былъ удержаться, чтобы не купить ка- 
кой-нибудь фарфоровой вазочки, прессъ-папье, раковины, 
статуетки, или другой безделицы, заставлявшей его голо- 
дать иногда по нед'Ьлямъ — таково вл1ян1е страсти! Петръ 
Цванычъ, сверхъ того, былъ заклятой библюманъ: онъ не 
могъ гляд'Ьть равнодушно па красивыя, привлекательныя 
обертки и переплеты французскихъ кпигъ, и хотя самъ 
плохо зналъ этотъ языкъ, но никогда не выдерживалъ 
характера и накупалъ парижскихъ брошюрокъ во сколько 
хватало денегъ. Онъ любилъ книгу бол'Ье какъ пр1ятпое 
украшеше на письменномъ своемъ столик'Ь, и потому-то 
самому, мн'Ь кажется, такъ р-Ьдко можно было найти у 
него русское издаше. Вскор-Ь всЬ эти сокровища явились 
налицо, но не въ безнорядк*, какъ водится обыкновенно 
у молодежи: н-Ьтъ! Петръ Иванычъ любилъ порядокъ, 
аккуратность. Книжки поднялись правильными пирами- 
дами, основан1е которыхъ составляли толстые томы, за 
ними шли средшя, потомъ самыя маленьк1я книжонки и, 
наконецъ, пирамиды завершались непременно какимъ- 
нибудь прессъ-папье, или раковиною, или даже фигурною 
трубкою. Ласточкинъ никакъ не допустилъ бы, чтобъ та 
иди другая вещица выступала угломъ: избави Боже! у 
него все было прилажено, прилизано и приглажено наи- 
лучшимъ порядкомъ. 

Окончивъ уборку стола, что заняло не мало времени, 
онъ сталъ готовить постель. Съ видимымъ наслаждеп1емъ 
покрылъ онъ диванъ б1'»лою, какъ сн^гъ, простынею, укра- 

3* 

Офгеб Ьу Сз0051С 



— 36 — 

силъ одинъ конецъ его горкою изъ тщательно взбитыхъ 
подушекъ и съ ббдьшимъ еще удовольствхемъ набросидъ 
на все это пестрое камчатное од'Ьяло, только что куплен- 
ное имъ на Щукиномъ двор4. Когда все было готово и 
ничего не оставалось украшать и убирать, Петръ Иванычъ 
придвинулъ къ столу вольтеровсюя кресла, подперъ не- 
достающую ножку толстымъ томомъ „теорш изящнаго", 
стоившей когда-то большихъ пожертвовашй, но переплетъ 
которой сгор^лъ несчастнымъ случаемъ; потомъ Петръ 
Иванычъ набилъ трубку, закурилъ ее, опустился въ кресла 
и, окинувъ санодовольнымъ взоромъ комнату, произнесъ: 

— А что? вЪдь, ей-Богу, не дурно! Право, мнопе по- 
завидовали бы моей горенк*. Кто что ни говори, а отъ 
жильцовъ всегда лучше нанимать; по крайней м^р*]^, самъ 
себ'Ь господинъ — знать не хочешь этихъ Филекъ и 0о- 
мокъ. Ей-Богу, славно!.. У! какъ расходится Воробевъ, 
когда увидитъ все это!.. Ахъ, да, я и забылъ: онъ в-Ьдь 
обЪщался сегодня придти помочь мн-Ь переехать.,, сума- 
сшедшая головушка! В-Ьрио въ Александринскомъ театр*. 
Радъ, что получилъ вчера жалованье — пошелъ теперь 
транжирить. Чортъ знаетъ, что это за челов4къ — реши- 
тельно безъ всякаго характера!.. Мн'Ь кажется, однако, 
продолжалъ онъ, оглядывал письменный столикъ, — мн4 
сдается, если бъ вотъ эту раковину положить на „Донъ- 
Кихота Ламаншскаго", оно вышло бы лучше... да, д-Ьй- 
ствительно.., а бронзовую собачку поставлю сюда... Нако- 
нецъ-то удалось перебраться изъ проклятой этой Коломны! 
Какая же разница: зд^сь просто раздолье. НевскШ подъ 
бокомъ, стоитъ только пройти Троицкую улицу; наконецъ 
и та ещё выгода, что находишься почти въ центр-Ь го- 
рода: Излеръ, Казанск1й соборъ, Милютины давки — рукой 
подать. Вотъ разв-Ь насчетъ прекраснаго пола не такъ 
привольно... Ну, да авось! я уже зам^тилъ кой-кого на 
двор'Ь... 

Петръ Иванычъ былъ внезапно прерванъ посреди сво- 
ихъ размышлешй страшнымъ шумомъ, поднявшимся на 
лестниц*. 

— Такъ! такъ! вскрикнулъ онъ, — это непременно Во- 
робевъ. Не можетъ никакъ безъ скандала!.. Чего добраго, 
подумаютъ еще и Богъ знаетъ кто сюда пере-Ьхадъ... Ре- 
шительно компрометируетъ! 

Петръ Иванычъ бросился къ двери; но не успе.1ъ онъ 
сделать двухъ шаговъ, какъ она съ трескомъ раствори- 



Офгеб Ьу Сл0051С 



— 37 — 

лась, и въ комнату влетЬлъ Воробевъ. Въ полурастворен- 
ныхъ дверяхъ показался Васил1й Ермиловъ съ недоуме- 
вающею миною, выражавшею, однако, довольно ясно, что 
ввели-де васъ безпокоятъ, то будьте благонадежны: можно 
я выпроводить гостя**. 

Шумъ, произведенный Воробев{1мъ на л'Ьстниц'Ь, и осо- 
бенно появлеше хозяина сильно сконфузили Петра Иваныча. 

— Помилуй, братецъ! что ты д'Ьлаешь? на что же это 
похоже? сказалъ онъ, стараясь всеми силами освободиться 
изъ объятШ Воробева. — Ты меня компрометируешь!.. Это, 
брать, просто... 

— Душа, душа! кричалъ Воробевъ, продолжая мять 
Ласточкина. — Прости, брать! ей-Богу, не зналь!.. Ахъ! 
если бъ ты могъ постичь, если бъ ты только вь состояши 
быль постигать... Да, вотъ новая твоя квартира... хорошо, 
хорошо... и окно на улицу и лежанка... Петя! Петя! н*тъ,.. 
да что туть! просто невыразимо... 

И Воробевъ не переставалъ осыпать Ласточкина по- 
целуями. 

— Полно, пусти меня! говорилъ тотъ, — оставь, пошель... 
какъ это несносно!., сядь, пожалуйста!.. 

— Квартира чудо! сказалъ Воробевъ, выпуская Ласточ- 
кина, — прелесть! и книжечки и все это... а я... ахъ, 
если бь ты зналъ!.. 

— Сними шляпу, поставь ее... н^тъ, н-Ьтъ, не сюда... 
поставь на лежанку: я нарочно назначилъ это м'Ёсто для 
шляпъ... Ну, разсказывай, что такое? 

— Да ты спроси прежде, гд-Ь быдъ... 

— В^^рно, въ театр*? 

— Въ Александр1и, брать, въ Александрхи!.. Представь 
себ*: Опгецъ и дочь, Хороша и дурна, Харьковскш женихъ 
и Суматоха въ Щербаковомь переулкгь!.. Ну, какъ туть 
устоять?.. Синюшку отдалъ; но зато сколько наслаждешя, 
сколько, брагъ, новыхъ впечатл'Ьн1й! Мартыновъ рЬши- 
телъно на этотъ разъ превзошелъ самого себя; а Макси- 
мовъ... Ахъ, если бъ ты слышалъ, какъ проп'Ьла романсъ 
Самойлова — съ ума сойти! Скажу теб* и про Гриневу: 
иида, мила до безконечности! Съ какимъ чувствомъ сп4ла 
она послФдшй куплетъ: ^Но зеркало дугшь не говоритъ\'^ 

Воробевъ сд4лалъ руладу. 

~ В4рю, в'Ьрю! перебилъ Ласточкинъ. — Но ч4мъ же 
проживешь, брать, до перваго числа сентября, а? Опять 
будешь сидеть на ячменномь кофе?.. 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



— 38 — 

— Э, полно1 чтб ячменный кофе! что деньги! для меня 
они просто — фу! Мн-Ь, братъ, давай театръ — я жажду 
театра; а тамъ хоть трава не расти!.. То-есть, если бъ 
ты только зналъ, что со мною было!.. Театръ полнымъ- 
иолнбшенекъ; Васил1й Андреевичъ Каратыгинъ былъ пре- 
восходенъ въ „ОтцЬ и дочери*"! Когда онъ произнесъ: 
у,И въ хаосгь разрушеннаю мгра гробницу дочери найду1'^ 
весь театръ зарыдалъ; дамы такъ вотъ и заливаются... 
такъ и заливаются, я тебЬ говорю; стонъ, плачъ, рыда- 
Н1е, скрежетъ зубовъ, — ну, просто съ ума сойти! 

— Да, действительно, я помню и самъ — немогъ удер- 
жаться отъ слезъ; но это было въ „Корол* ЛирЬ". 

— „Отецъ и дочь", право, также очень хорошо. Знаешь 
ли, Ласточкинъ, произпесъ Воробевъ, вскакивая со своего 
стула, — я открою теб-Ь все, что лежнтъ у меня на сердц-Ь. 
Я давно хот'Ьлъ это сдЬлать, но все еще какъ-то не ре- 
шался; а теперь... да, Ласточкинъ, теперь уже это д'Ьло 
решенное... Послушай — я махну въ актеры!.. 

— Что ты, что ты! образумься!., экъ куда метнуЛъ!.. 

— А что жъ? Не лучше ли, по-твоему, корп-Ьть надъ 
бумагами да получать нахлобучки?.. Н^тъ, Ласточкинъ, 
актеръ веш;ь великая!.. Сцепа, лампы, публика сидитъ, 
актрисочки хорошеньк1я, ты съ ними со всЬми на ты... 
любовь, кулисы, громъ рукоплесканхй, дрожь передъ под- 
нят1емъ занав'Ьсы, а тутъ смотришь — бухнула увертюра: 
промъ, промъ, та, та, та... Вышелъ на сцену... „браво! 
браво!" махнулъ рукой — у^спускайтт львовъ\^ и пошла пи- 
сать!.. Потомъ кончилъ роль, спустился въ кресла; всЬ 
взоры устремлены на одного тебя... хорошеньшя жен- 
щины — ш-ш-ш-ш!.. Посмотрите, Воробевъ вонъ — вонъ си- 
дитъ Воробевъ! а ты, усталый, бледный, полный еще ми- 
пувшаго волнешя, поглядываешь небрежно на сцену, гд1> 
какой-нибудь водевилишко откалываютъ... Ахъ, не говори! 
лучше этого я, братъ, ничего не знаю... Ей-Богу, махну 
на сцену! 

— Ты, просто, съ ума сошелъ!.. Оно, конечно, не дурно; 
но чтобъ быть актеромъ, падо имЬть, братъ, талаптъ. Ты 
думаешь, вышелъ только, да крикнулъ: „спускайте львовъ!" 
такъ тебя сейчасъ и закидаютъ букетами, какъ какого- 
нибудь Рубини... 

— Конечно, безъ таланта ничего быть не можетъ... 
Ну, что жъ! если не въ драму, такъ въ водевиль пойду — 
мнЬ все равно. Экая штука — сп'Ьть куплетъ! Кто жъ не 

01д1112ей Ьу ^з0051С 



— 39 — 

сооеть ку плота.., я тебя спрашиваю, кто не споетъ 
Еушета? 

— Ипанъ, ты увлекаешься, ей-Богу, увлекаешься!.. 

— Не говори мн* этого. Ты в-Ьдь не знаешь, спосо- 
бенъ ли я, или н*тъ?.. Ну! послушай, однако, Петя, я 
голоденъ. Есть у тебя чай? 

— Какъ не быть: слава Богу, не конецъ месяца. Я 
нарочно не пилъ: думалъ, что ты придешь... 

— Душка моя! поц'Ьлуй ты меня... Ахъ, Петя! а все- 
таки махну въ актеры!.. 

За чаемъ разговоръ вергЬлся около того же предмета. 

— Послушай, Петя, сказалъ Воробевъ, когда подносъ 
съ чайннкомъ и стаканами былъ вынесенъ Васил1емъ Ерми- 
ловымъ изъ комнаты, — послушай, ты в^дь меня любишь? 

— Что за вздоръ!.. 

— НЪтъ, отвечай прямо, любишь или н-бть? 

— Ну, люблю. 

— Въ такомъ случа-Ь доставь мн* одно удовольствхе... 
душечка, сд-Ьлай это для меня! 

— Что такое? 

— Ты знаешь мотивъ: ^.Здравствуй пумъ ты мой лю- 
аетлй, здравствуй кумугика моя?"' 

— Знаю. 

— Возьми вотъ эту линейку и д'1'>лай такъ, какъ будто 
разыгрываешь ею, а я, между т^мъ, отваляю куплетецъ. 

— Что за пустяки!.. 

— Ну, если ты меня хоть сколько-нибудь любишь... 

И Воробевъ, не дожидаясь ответа, усадилъ Петра Ива- 
ныча на конц-Ь комнаты противъ двери. 

— Что жъ изъ этого будетъ? твердилъ тотъ, — что изъ 
этого будетъ? 

— Видишь ли, я спрячусь за дверь, а ты, между про- 
чихъ, сыграешь ритурнель; но, смотри, какъ только вб^гу 
въ комнату, тотчасъ же и начинай. 

Иванъ Йванычъ Воробевъ над'Ьлъ шляпу и вышелъ на 

Нетръ Ц1кянычъ Ласточкинъ началъ. Въ повой квар- ; '"'4^Я 
тир4 прои:]ошла тогда довольно странная сцена. ^ ' ^Я 

Воробевъ вб^жалъ сломя голову въ комнату, растопы- 

рнлъ руки и зап'Ьлъ сиповатымъ голосомъ слова изв-Ьстнаго 

1уилета, между гЬмъ какъ его пр1ятель подтягивалъ сур- 

^^№ою, подражая д-Ьлому оркестру. Куплетъ уже благопо- 

^^У5^ близился къ концу, какъ вдругъ за стеною послы- 



— 40 — 

шалось также чье-то п'Ьнхе. Прхятели наши остановились. 
Тоненьк1й голосовъ продолжалъ: 

По листочкаиъ овъ шуынгь, 
По кусточкамъ шелеститъ. 

Петръ Иванычъ и Воробевъ посмотр'Ьли другъ на друга 
съ недоувгЬшемъ. 

— Что это? сказалъ первый, бросая свою импровизи- 
рованную скрипку на полъ, — кажется, женсшй голосъ! 

— Еще бы, и прехорошеньшй!.. Слушай, Петя, слушай!.. 
Голосъ продолжалъ: 

Ты не бойся, ноя радость, 
Не грустя, ноя краса! 
Не наАду'гь тебя зюдЬи, 
Не отыщутъ твой пр1ютъ... 

— Какъ бы не такъ! воскликну.1ъ Воробевъ. — Петя, 
сд-Ьлаемъ, брать, штуку. 

— Что? 

— Погоди, я спою ей. 

— Постой! Какъ это мождо! В-Ьдь я только что пере- 
*халъ: ты не на шутку можешь меня компрометировать. 

Но зам^^чаше Петра Иваныча пришло слишкомъ поздно: 
Воробевъ затянулъ: 

Овъ весетъ д'Ьвиц']^ вЬсточву 
Отъ сердечваго дружка! 

Каково было изумлен1е пр1ятелей, когда за сг]^ною по- 
слышались хохотъ и всл4дъ зат'Ьмъ новая п4сня. Воро- 
бевъ бросился къ ст4н4 и постучалъ пальцемъ; ему отв4- 
тили тЪиъ же. 

— Полно, полно! говорилъ Ласточкинъ, удерживая 
друга, который начиналъ уже горячиться и барабанилъ 
что есть мочи въ ст'Ьну. 

— СосЬдка! кричалъ Воробевъ, — а, сосЬдка! 

— Что? послышалось за ст4ною. 

— Вы чудо! вы ангелъ! вы прелесть! кричалъ Воробевъ. 

— Перестань, ради Бога! чт5 ты д-Ьлаешь? 

— Ничего. СосЬдка! а, сосЬдка! 

— Что вамъ угодно? 

— Слышите ли? вы божество, вы неземное, небесное 
явлен1е. 

— Перестань, сд-Ьлай милость, перестань! 

— СосЬдка! 

— Бога ради, не кричите, послышалось за сгЬною, — 
молчите... лучше посл1... завтра... 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



— 41 — 

У сосЬдки раздался мужской голосъ. 

— Что ты на это скажешь, а? вымолвилъ Воробевъ, 
складывая накрестъ руки, — каково! и в'Ьрно какая-нибудь 
хорошенькая! 

— Ну, вотъ ужъ и хорошенькая! Да кто жъ теб-Ь ска- 
залъ, что она хорошенькая? 

— Кто бы тамъ ни говорилъ — пари держу. 

— Э, полно! что за пустяки! 

Поболтавъ еще несколько времени, пр1ятели наши раз- 
охались; за сгЬною Василья Ермилова стукнула полночь. 

Мысль о хорошенькой сос^^дк*]^ встревожила не на 
шутку нашихъ пр1ятелсй. Едва усп-Ьлъ уйти Воробевъ, 
какъ уже Ласточкинъ очутился у стЬны и прил-Ьпиль къ 
ней ухо, „Экая досада", думалъ онъ, „что все это случи- 
лось именно въ то время, какъ былъ Воробевъ! Я знаю, 
онъ начнетъ теперь бЬгать, кричать, суетиться и испор- 
тить только д'Ьло... зат4етъ волокитство... Н*тъ! да что жъ 
это такое, что я, въ самомъ д']^л^, байбакъ, что ли, какой? 
Ова принадлежитъ мн*]^ по всей справедливости, и мы 
аосмотримъ..." Размышляя такимъ образомъ, Петръ Ива- 
нычъ не отнимадъ уха отъ ст'Ьпы: онъ над-Ьялся, что 
вотъ-вотъ услышитъ голосъ сосЬдки, и задумывалъ уже, 
какъ бы зат:Ьять съ нею разговоръ. Онъ хот']^лъ, по бла- 
горазумному обыкновен1ю своему, сделать все это скромно, 
потихоньку, такъ, чтобы не запугать сосЬдку и, между 
т4мъ, чтобы не слишкомъ компрометировать самого себя; 
но тщетны были его ожидашя: за ст'Ьною, какъ на зло, 
царствовало безмолв1е, изр'^^дка разв^^ прерываемое густымъ 
см*хомъ мужчины. Петръ Ивановичъ начиналъ уже чув- 
ствовать что-то въ род'Ь досады: онъ ревновалъ хорошень- 
кую сосЬдку. Кончилось т'Ьмъ, что въ третьемъ часу ночи, 
Ласточкинъ окончательно въ нее влюбился. Воображенхе 
рисовало ему очаровательную женщину, которая, не да- 
л*е, какъ за тоненькою стеною, покоилась въ великол^п- 
номъ аристократическомъ будуар'Ь, посреди роскоши и 
благоухашй (Петръ Иванычъ никакъ не соображалъ въ 
эту минуту, зто сос'Ьдка жила въ Щербаковомъ переулк-Ь 
и, вдобавокъ, въ четвертомъ этаж4). Временами вообра- 
«ен1е уносило мечтательнаго юношу Богъ знаетъ въ ка- 
К1Я страны. Онъ вид-Ьдъ себя обладателемъ прелестной 
сосЬдки; дверь пробита въ ст-Ьн*; его комната съ ком- 
натою соседки составляютъ одну квартиру. Оба они не- 
сколько сгЬснены въ денежныхъ обстоятельствахъ; но лю- 

Офгеб Ьу ^л0051С 



— 42 — 

бовь, самая нЬжнал, самая страстная дюбовь вознагра- 
ждаетъ ихъ за все. У Петра Иваныча зало1^ любви: Петръ 
Иванычъ отецъ! Возлюбленная его гаьетъ для ребенка 
платье, тогда какъ онъ глядитъ на нее глазами, полными 
слезъ. Ночь. Петръ Иванычъ возвращается домой про- 
дрогш1п! и промокш1й! онъ звонитъ у дверей скромнаго 
своего жилища. Ему отворяетъ она. Въ комнат* тепло, 
1ПИПИТ1 самоваръ... малютка спитъ сладкимъ сномъ. Но 
грубый голосъ мужчины, раздававга1Йся за стеною соседки, 
снова возвращалъ его къ горькой действительности. Ла- 
сточкинъ проклиналъ тогда глупыя мечты свои, но все- 
таки не отнималъ уха отъ ст-Ьны. Сонъ поб'Ьдилъ, нако- 
нецъ, волнен1е и безпокойство Ласточкина. Онъ свернулся 
па диванъ и заснулъ, не забывъ напередъ перебрать въ 
голов'Ь вс'Ь возможные планы къ обладашю сосЬдки. 

Со своей стороны, Воробевъ безпокоился не мен-Ье Ла- 
сточкина. Онъ также повертывался съ боку на бокъ, и 
мысль о хорошенькой сос^дк* Ласточкина точно такъ же 
не давала ему заснуть. Онъ усп^лъ уже сообразить всЬ 
возмоясные способы похищен1я и обольщен1Я. „Досадно 
только то", думалъ онъ, „что все это произошло на квар- 
тир-Ь Ласточкина. Ничего, однако, прибавилъ онъ тутъ 
же, — ничего... главное, ум-Ьть повести д4ло... прекрасно! 
чудо! вскрикнулъ онъ, д-Ьлая 8а11о тогЫе на кровати! — 
Напишу письмо, завтра же напишу, снесу его дворнику 
того дома, суну гривенникъ, — и д*ло въ шляп-Ь!.. Именно 
вотъ такъ и начну: „сударыня!.." Н-Ьтъ, лучше: ,,я васъ 
люблю давно, люблю страстно, безиред^льно"... Кажется, 
это уже слишкомъ... лучше: „я къ вамъ пишу**... я, однако, 
гд^-то читалъ подобное начало... кажется, у Пушкина... 
Р'Ьшено!.. Моя дерзость, конечно, удивляетъ васъ, суда- 
рыня; но, зная заран-Ье ангельскую доброту вашу, я ре- 
шился выразить все то, что улсе давно... да!... все, что 
узке давно... давно..." — И Воробевъ заснулъ подъ вл1я- 
н1емъ счастливаго успеха будущаго своего предпр1ят1я. 

Не м'Ьшаетъ воспользоваться спомъ обоихъ пр1ятелей, 
чтобы несколько короче ознакомить съ ними читателя. 

Ласточкинъ и Воробевъ, безспорно, самые добрые ре- 
бята изъ всего круга чиновной молодежи; каждому изъ 
нихъ не бол-Ье двадцати л'Ьтъ. Они не бедные, но роди- 
тели ихъ, добрые провинцхалы, опасаясь соблазна, кото- 
рому подвергается юноша съ деньгами въ Петербурге, 
по ихъ мн'Ьшю, отличающемуся отъ Содома и Гомора 



Офгеб Ьу ^л0051С 



— 43 — 

только прозвищемъ, опред'Ьли.ти имъ ежемесячную сумму, 
достаточную для одной необходимости. Ласточкинъ и Во- 
робевъ поэтому частехонько бывали въ самомъ затрудии- 
тельномъ положеши. Первый, какъ уже известно, питалъ 
въ душ'Ь непреодолимое влечен1в къ хорошенькимъ ве- 
щицамъ, второй — къ Александрийскому театру. Какъ тотъ, 
такъ и другой непрочь были сверхъ этого пообедать у 
Излера, прокатиться въ омнибусЬ на Крестовскхй, навя- 
зать на шею новепьк1Й платочекъ отъ Чуркина, блеснуть 
на Невскомъ въ лакированныхъ сапожкахъ Пеля или по- 
финтить новыми перчатками Фроманто, и т. д., — словомъ, 
любили то, что всЬ любятъ. Д^ло, однако, въ томъ, что, 
покутивъ въ первый день получешя денегъ у Излеря, на 
другой день шли они въ ресторанъ Балабииа, на трет1й 
въ ОтелЬ'дю'Норъ, а на четвертый отправлялись рука объ 
руку на Владим1рскую, въ домъ Фридерикса, и закупали 
каждый по семи фунтовъ ячменнаго кофе, чтобы обезпе- 
чить себя на сл'Ьдуюпце двадцать пять дней отъ голод- 
ной смерти. Какъ пинался у нихъ этотъ ячменный кофе — 
д'Ьло изв-Ьстное: онъ зам-Ьнялъ все — и завтракъ, и об-Ьдъ, 
и ужинъ. Два стакана утромъ и 10 сухарей въ 8 или 9 
часовъ вечера, смотря по благоусмотр'Ьшю. Но не уны- 
вали Ласточкинъ съ Воробевымъ и въ тяжшя времена 
жизни; то одинъ забЬжитъ къ другому, то другой; в-Ьчно 
какой-нибудь веселый анекдотъ, в-Ьчио см^хъ и хохотъ. 
Прхятели жили когда-то вм'Ьст-Ь, но такъ какъ у Воро- 
бева находилось несметное количество знакомыхъ, ко- 
торые то и д^ло являлись пить чай и кофе, то оба 
они решились разстаться для общей пользы. Дружба ихъ 
не потерп'Ьла, однако, нимало отъ подобнаго разрыва, и, 
какъ уже говорено было, не проходило дня, гд-Ь бы не 
видались Ласточкинъ и Воробевъ. 

На другое утро поел!; описанныхъ нами событ1й, Во- 
робевъ всталъ раньше обыкновеннаго и тотчасъ же при- 
нялся сочинять письмо. Вотъ чт5 написалъ онъ: 

„Я не осмелился бы писать къ вамъ, сударыня, если бъ 
не зналъ заранее, что ангельская доброта ваша проститъ 
мн'Ь мою дерзость. Какъ! неужели схоронить навсегда въ 
сердц'Ь вс'Ь чувства, которыя волнуютъ его?.. О! это было 
бы невыносимо! НЬтъ, я не въ состоян1и пережить такую 
муку!.. Узнайте же, сударыня, мою тайну: я васъ люблю!.. 
да, люблю давно, безпред'Ьльно! одного слова вашего до- 
вольно, чтобы заставить меня решиться па все, даже на 

01д1112ей Ьу ^з0051С __ 



р ■ - 44 - 

|?$ преступлен1е... Вы не знаете человека, который пишетъ 

-;. V къ вамъ эти строки, быть-можетъ, никогда даже не удо- - 

15^1; " стоивали бросить на него презрительнаго взгляда; но 
- онъ!.. онъ давно следить за вами, ловить каждое ваше 

> г движете, каждый взглядъ, усыпаетъ горячими поц'Ьлуями 

;/ стопы божественныхъ ножекъ вашихъ — словомъ, любить 

' вась, какъ только можеть любить челов'Ькъ!.. Простите 

мн4, умоляю вась, сударыня — я несчастливъ! Этого до- 
статочно, чтобы возбудить вь вась сострадательность и 
симпат1ю... я страдаю, голова моя горитъ, все вертится и 
кружится передо мною... 01 пов-брьте, я очень^ очень не- 
счастливъ!.. Прощайте... 

Р. 8. Над'Ьюсь, что письмо это останется между нами. 
Сожгите его". 

— Нечего сказать, околесина порядочная! произнесъ 
Воробевъ, отирая потъ, выступившхй на лбу. — Ну, да за- 
то эффектно! Я почти увЬрень, что изь-за него что-ни- 
будь да выйдеть. 

Иванъ Иванычъ оделся сь необыкновенною посп^ш- 
П0СТ1Ю, хлебнулъ чаю ради третьяго числа и отправился 
къ дому, гд* жиль Ласточкинъ. Онъ вступилъ подь во- 
рота и постучался къ дворнику 

— Что надо? спросиль тоть, потирая ладонью заспан- 
ные глаза свои. 

— Видишь ли, любезный, отв-Ьчалъ Воробевъ, трепля 
его по плечу, — хочется дать теб* на водку... возьми, вотъ 
теб'Ь двугривенный... будегь и больше, смотри только, 
д*лай все то, что скажу. 

— Слушаю, ваше благородхе, за нами д4ло не ста- 
нетъ. 

, — Вотъ видишь ли, любезный: вчера переЬхалъ сюда 

чиновникь. 
1и — Пере-Ьхаль. 

— Такъ вотъ отдай это письмо... не ему, а сос'Ьдк'Ь 
его, что живетъ съ нимъ стЬна объ стЬну, по той же 
л-Ьстницк.. понимаешь? 

— Какъ не понять!.. 

— Отдай же ей это письмо, да смотри, брать, отдай 
въ руки... Понимаешь?.. 

— Понимаю, сударь... намъ не впервые приходится. 

— Ну, хорошо, а ужъ насчеть того еще будетъ... я де- 
негъ не жал-Ью! Ступай... 

Воробевъ только что сбирался выйти изъ воротъ на 

Офгеб Ьу ^л0051С 



— 46 — 

улицу, какъ кто-то ухватилъ его за руку. Онъ оглянулся: 
это быдъ Ласточкинъ.., 

— Что ты зд'Ьсь делаешь? 

— Да вотъ, брать, думалъ до департамента завернуть 
къ теб*... А ты куда такъ рано поднялся? 

— Надо обд-Ьлать кой-как1я д4лишки... 

— Пойдемъ вм^ст*. 

— Н4тъ, Воробевъ, мнЬ надо быть одному; я иду къ 
знакомому... 

— Къ какому знакомому? 

— Ахъ, Господи! да такъ, д-Ьдо завязалось. Прощай. 
Увидимся въ департамент*. 

— Прощай... 

Ласточкинъ повернулъ изъ Троицкой улицы въ Щер- 
баковъ переулокъ и рысцою пустился къ Чернышеву мо- 
сту. Ступивъ на мостъ, онъ оглянулся назадъ и, уверив- 
шись, что Воробевъ за нимъ не сл'Ьдовалъ, направился 
прямо черезъ площадь къ Апраксину, двору. 

— Послушай, служивый, сказалъ онъ инвалиду, уве- 
шанному съ головы до ногъ разными жилетами, брюками, 
сюртуками и лохмотьями, — гд* зд4сь желЬзныл лавки? 

— А вотъ, ваше благородхе, какъ пройдете Разгуляй, 
такъ ступайте все прямо по Тряпичной лин1и; тутъ бу- 
детъ вамъ другая площадь — Разваляй-— прямо такъ вотъ 
и упретесь въ жел-Ьзные ряды... 

— Спасибо, братецъ, спасибо!.. Разваляй, Разгуляй? 
бормоталъ Петръ Иванычъ, переступая по грязному Раз- 
гуляю,—- а какъ не достану, вотъ будетъ штука!., очень 
можетъ статься, что и не достану. 

Ласточкинъ увид^лъ, наконецъ, железные ряды и, по- 
дойдя къ нимъ, принялся шарить въ грудахъ заржавлен- 
ныхъ скобокъ, ключей, замковъ, гвоздей, подпилокъ и 
крючковъ. 

— Что покупаете? спросилъ купецъ. 

— Вотъ видишь ли, любезный, мнЬ бы нуженъ былъ... 

— Чего-съ? 

— Железный, если бъ можно было, самый большой... 
я не знаю, какъ это. 

— Да вамъ чего угодно? 

— Большой, самый большой... буравъ. 
Купецъ посмотр^лъ на него подозрительно. 

— А вамъ для какой потребности? сказалъ онъ. 

— Я возьму вотъ этотъ, произнесъ Петръ Иванычъ, 

Офгеб Ьу ^л0051С 



— 46 — 

1и.1ппмая изъ хлама необыковепной толщины и длины 
буравь. — Что стоит-ь? 

— Полтинникъ. Меньше нельзя взять. 

— Помилуй, какъ это можно! 

— Сами видите, тутъ два фунта жел*за пошло. Если 
НС в'Ьрите, можно прикинуть на в4сы. Меньше не возьмемъ. 

— Бери четвертакъ. 

— Нельзя-съ. 

— Ну, такъ у меня вотъ тутъ есть знакомый купедъ. 
Л пойду къ нему: у него вс1> эти вещи несравненно де- 
шевле... 

— Извольте, извольте... что съ вами делать!., для по- 
чину отдаю. 

Петръ Иванычъ засунулъ буравъ въ заднхй карманъ 
вицмундира и поб-Ьжаль въ департаментъ. 

Первый челов-Ькъ, на котораго наткнулся Ласточкинъ 
въ департамент'Ь, былъ Воробевъ. Недовольное лицо по|^ 
ехЬдняго, его вытянутая физ10ном1я сильно поразили 
Петра Иваныча. 

— Что съ тобою? спросилъ онъ. 

— Да что, братедъ, отв'Ьчалъ тотъ, — хочу выйти въ 
отстапку. 

— Вотъ еще новенькое! Съ тобою, в'Ьрно, случилась 
какая-нибудь непр1ятность? 

— Просто житья н-Ьтъ! Андрей Андреичъ не даетъ 
мц'Ь покоя. Вотъ и сегодня, не усп-Ьлъ я явиться въ де- 
партаментъ, какъ уже получилъ острастку. Я не знаю, 
[1раво, чего онъ отъ меня хочетъ! 

— Да ты врешь, Ваня! ужъ вЬрно, онъ недаромъ рас- 
пекъ тебя. Я знаю, Андрей Андреичъ шутить не любитъ, 
1Ш Сезъ причины не станетъ нападать на человека. Ты 
т]то-пибудь да сд'Ьлалъ. 

^ Что я сд'Ьлалъ... ровно ничего. 

— Ей Богу, врешь! 

— Говорю теб'Ь, ничего особеннаго. Я сид'Ьлъ вотъ 
зд'Ьсь и писалъ; тоска такая... ну, и зап'Ьлъ куплетъ. Въ 
эту самую минуту вошелъ Андрей Андреичъ. Что жъ онъ, 
въ самомъ д4л Ь, думаетъ, не могу я развЬ составить себ-Ь 
другой карьеры! 

— Вотъ еще вздоръ! Полно! перемелется, все мука 
будегь. 

— Да, перемелется! хорошо теб* это говорить. Ахъ, 
кстати: ну, что твоя сосЬдка? 



01д1112ес1 Ьу 



Соо^к 



— 47 — 

— А, право, не знаю. Я забыдъ даже, что она суще- 
ствуетъ на свЬт'Ь. 

— Ну, что, не п^ла поел* того, какъ я ушелъ вчера? 

— Н'Ьтъ, не п4ла, 

— И не стучала въ ст^ну? 

— Н'Ьтъ, не стучала. 

— Послушай, Петя: я забегу къ теб* вечеркомъ. 

— Н'Ьтъ, меня сегодня не будетъ дома: я отправлюсь 
къ одному... знакомому. 

— Откуда у тебя вдругъ явились знакомые? 

— Такъ, братъ! нужно... д^ла... 

— Ну, завтра утромъ заб'Ьгу. 

— Хорошо. 

Время, тянувшееся всегда до нельзя долго въ депа11*га- 
ментЬ, показалось на этотъ разъ нашимъ пр1ятелямъ еш;е 
длиннее обыкновеннаго. Наконецъ-то пробили столь ожи- 
даемые четыре часа, и чиновники стремглавъ понеслись 
вонъ изъ присутственнаго м-Ьста. 

Главною ц-Ьлью Петра Иваныча, послЬ того, какъ онъ 
съЬлъ у Балабина рубленую котлетку, было достичь ско- 
рее дома. Войдя въ комнату, онъ тотчасъ же заперъ ее 
внутри, посл'Ь чего иодошелъ къ заветной ст^н'Ь и при- 
ложилъ къ ней ухо. „Странно!" вымолвилъ онъ, „хоть бы 
признакъ суш;ествован1я; хоть бы послышались кашель 
или стукъ, а то ровно ничего... Впрочемъ, все къ лучшему; 
хорошо даже, если бъ ея вовсе не было въ эту минуту 
дома: чего добраго— зам*Ьтитъ, услышитъ... Ну, теперь къ 
д-Ьлу, къ д*лу!" 

Петръ Иванычъ разоблачился, взялъ въ руки буравъ, 
подошелъ къ ст-Ьн* и, не безъ особеннаго волненхя и 
б1ешя сердца, принялся сверлить ее. Работа продолжа- 
лась долго, потъ градомъ катился съ лица Ласточкина. 
Наконецъ труды его увенчались усп'Ьхомъ: буравъ пошелъ 
свободнее. Петръ Иванычъ вынулъ его тогда и съ жад- 
ностью бросился смотр-Ьть въ дырочку. 

— Боже мой! вскрикнулъ онъ, — что жъ я над^лалъ!.. не 
туда попалъ!.. мимо! Экая, право, досада! ничего не видно... 

Ласточкинъ былъ въ отчаян1и; онъ долго ходилъ по 
комнатЬ, перебирая въ головЬ всЬ возможныя средства, 
какъ бы увидЬть соседку, и, наконецъ, р-Ьшилъ, что всего 
лучше просверлить вторую дырочку, только несравненно 
ниже первой. Онъ снова было вооружился буравомъ, какъ 
вдругъ у двери его кто-то постучался. 

Офгеб Ьу ^з0051С 






— 48 — 

Петръ Иванычъ бросилъ инструментъ свой подъ диванъ, 
прикрылъ отверст1е въ ст'Ьн'Ь стуломъ и отперъ дверь. 

Въ комнату вошла пожилая женщина, — что-то въ род4 
кухарки. 

— Что теб'Ь надо? саросилъ отрывисто Ласточкинъ. 

— Меня, батюшка, прислала къ теб'Ь барышня. 

— Какая барышня? 

— А вотъ, что живетъ съ тобой ст-Ьна-то объ стЬну... 
Ольга Михайловна. 

— Какъ!.. 

— Ты, батюшка, изволилъ вишь погЬшаться — ст']&нЕу 
свою долбилъ... да и попалъ ей шильцомъ-то въ самый 
комодъ... Въ комодъ-то еш,е ничего... а то в-Ьдь пропоролъ 
ей капотъ стеганый, который лежалъ въ комод*-то... 

— Какъ, душенька, — быть не можетъ!.. это, вФрио, кто- 
нибудь другой... Впрочемъ, люди мои вотъ тутъ прикола- 
чивали что-то: такъ это, в-Ьрно, они, бездельники... ахъ, 
Боже мой! Скажи, пожалуйста, ОльгЬ Михайловн'Ь, что я 
на кол4няхъ прошу у ней прощенья... что самъ приду 
извиняться... она очень сердится?.. 

— Сердится-то она не сердится, а сказала: ступай, го- 
ворить, къ чиновнику, да скажи ему, что такъ, молъ, не 
д^лають... капотъ-то в-Ьдь 80 рублевъ стоить... 

— Послушай, душенька, вотъ теб'Ь... возьми, сказалъ 
Ласточкинъ, суя ей въ руку гривенникъ, — только уговори 
Ольгу Михайловну, чтобъ она не сердилась... скажи ей, 
что я добрый... ты видишь, какъ я живу... скажи ей, что 
самъ приду просить прощенья... 

— Вотъ и Ольга Михайловна наша также такая добрая: 
иной разъ въ стирк-Ь порвешь юбку — всякъ случается — а 
она, моя кормилица, ничего... такая, право, добродушная! 

— Что она, какъ... живетъ одна? 

— Одна, кормиледъ... и никогда словомъ дурнымъ не 
промолвитъ. 

— Скажи же ей, душенька, все, что я теб'Ь говори лъ... а 
за мною ужъ худо не будетъ; ты заходи только сюда почаще, 

— Спасибо теб'Ь, батюшка!.. Прощайте, кормилецъ!.. 
Заходите къ намъ... 

— Непрем-Ьнио, такъ-таки и скажи своей барышне, 
что чиновникъ... молодой, въ такомъ гор'Ь... сейчасъ, го- 
ворить, самъ пойду на колЬняхъ просить прощешя... и 
живетъ, скажи, хорошо, а ужъ за мной худа не будетъ... 
денежки-то водятся... 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



г 



г?* 



— 49 — 

,Вотъ случай!* подумалъ Ласточкинъ. — „Ну, признаюсь, 
я этого не ожидалъ... сама судьба принимаетъ во мн*]^ 
участхе! Схго же минуту отправлюсь туда... учтивость даже 
этого требуетъ," — Петръ Иванычъ подошелъ къ зеркалу. — 
я Извините, сударыня!" произнесъ онъ, шаркну въ ножкой. — 
„Я... я, право..." Ну, да тамъ найду, что сказать... Не- 
пр1ятно, однакожъ, что я испортилъ ей капотъ... Эхъ, 
если бъ были деньги!.. Надо, однако, торопиться... Что жъ 
я надену? сюртукъ или фракъ?.. НадЬну сюртукъ: Воро- 
бевъ, говорить, что онъ дивно на мн'Ь сидитъ; косынку 
повяжу черную съ красными горошинками... выпущу во- 
ротнички: они какъ-то лучше обрисовываю!^ лицо... Эхъ, 
жаль, что негд'Ь завиться! Женщины любятъ курчавыхъ: 
это, по ихъ мн-Ьнхю, обличаетъ въ мужчин* страстную 
натуру... Пушкинъ и Байронъ были курчавые...^ Прина- 
рядясь, какъ можно лучше, Петръ Иванычъ подошелъ 
еще разъ къ зеркалу и наговорилъ, смотрясь въ него, 
столько любезностей воображаемой Ольг'Ь Михайловн*]^, 
что даже самъ удивился своему краснор'Ьч1ю; онъ прино- 
ровился даже, какъ приличнЬе будетъ ему изъясняться 
въ любви, если представится къ тому случай, и р'Ьшилъ, 
что всего лучше броситься на кол'Ьни и поц'Ьловать 
руки. Съ такими-то мыслями подошелъ онъ къ дверямъ 
соеЪдки. 

Но Ласточкинъ былъ, какъ говорится, молодецъ только 
на словахъ: при вид'Ь колокольчика Ольги Михайловны, 
имъ тотчасъ же овладела робость, такъ что онъ не осме- 
лился даже къ нему прикоснуться. „А что, если вдругъ 
разсердится*, подумалъ онъ, — „да закричитъ, да велитъ 
кухарк'Ь позвать дворника... зат*етъ скандалъ? Впрочеыъ, 
что жъ такое? я исполняю долгъ учтиваго человека... 
Несчастный случай, г. квартальный: люди мои попали 
гвоздемъ въ комодъ этой госпожи... и я... Но что жъ, въ 
самомъ д-Ьл'Ь, такое?., ужъ будто изъ этого должно не- 
прем'Ьнно что-нибудь выйти? Она, кажется, изъ всего 
видно, порядочная женщина... и кухарка даже говорить, 
что добрая... Э! ничего!.." 

Ласточкинъ постучался въ дверь: изъ нея выглянула 
знакомая кухарка. 

— Послушай, душенька, произнесъ нер-Ьшительнымъ 
тономъ Петръ Иванычъ, — н-Ьтъ ли у васъ моего хозяина? 
Богъ знаетъ, куда это онъ запропастился... никто не мо- 
жетъ отыскать... 

Сочинения Д. В. Григоровича. Т. I. 01дШ.еа Ьу ОоО^к 



— 50 — 

-— Онъ къ намъ не ходить, Еормилецъ, никогда и не 
хаживалъ. 

— Послушай... ну, что же, Ольга Михайловна все еще 
не перестала на меня сердиться? 

— А она, моя голубушка и забыла давно; ишь себ1> 
расп^ваетъ, словно иташка! 

Петръ Иванычъ, въ самомъ д'Ьл'Ь, услышалъ звуки ги- 
тары и п^^сню: у^Гусаръ, на саблю опираясь, вь глубокой 
горести стоялъ^. У него сердце такъ и застучало, 

— Нянька! нянька! кто тамъ? послышалось въ комнатгЬ. 

— Ну, услышала, сказала кухарка, — да вы, батюшка, 
пожалуйте въ горницу... Чего же вы стоите?.. Ничего-съ, 
пожалуйте!.. 

— Н-Ьтъ, такъ... впрочемъ, отчего же., я не прочь.,. И 
Петръ Иванычъ бочкомъ вошелъ въ комнату соседки, не 
забывъ напередъ взбить себ*)^ волосы. 

Комната, въ которую вступилъ Ласточкинъ, была до- 
вольно мило убрана и нисколько не соответствовала гряз- 
ному выходу и кухн*, 

Петръ Иванычъ смутился. 

— Извините.., сударыня, произнесъ онъ, — я, право, 
думалъ... 

— Ахъ! вскрикнула Ольга Михайловна, вскакивая съ 
дивана и бросая гитару, — какъ вы меня испугали!.. 

— Сударыня, я, право... самый несчастный случай... 
люди у меня такой непр1ятный народъ... мн'Ь сказывали, 
вы изволите сердиться... вамъ попали гвоздемъ въ комодъ 
и испортили платье. Вы не поварите, какъ мнЬ это не* 
ПР1ЯТН0, и я готовъ сделать все на св-Ьт*, чтобы только 
загладить свою вину... 

— Помилуйте, это ничего-съ... Скажите, это вы вчера 
такъ стучали въ сгЬну? 

— Вчера? спросилъ съ изумлешемъ Ласточкинъ. 

— Да, вчера. Полноте, полноте! ужъ будто не знаете... 
Ахъ, как1е вы притворщики! 

— Извините, сударыня... это мои пр1ятели. Вчера они 
собрались ко мн* на новоселье... знаете, молодежь — вы- 
пили шампанскаго... подняли шумъ... 

— Ахъ, как1я страсти!.. А кто же п'Ьлъ такъ пре- 
красно?.. 

— Это одинъ п'Ьвецъ изъ театра... Мы также, Ольга 
Михайловна, им'Ьли удовольств1е слышать вашъ голосокъ, 
произнесъ съ улыбкою Петръ Иванычъ, — и, признаюсь, 



01д1112ей Ьу ^л0051С 



•"ч". 



— 51 — 

были въ восторгЬ... вс]^, сколько насъ ни находилось, съ 
ума сошли... 

— Ахъ, как1е вы насм:1^шниви! кавъ же вамъ не стыдно 
подслушивать? 

— Что жъ такое, Ольга Михайловна: это очень про- 
стительно; слышишь за стеною прекрасный голосъ... Вы, 
кажется, п-бли изъ „Аскольдовой Могилы", именно: ^Ужъ 
какъ в4етъ в'Ьтерокъ*'. Вотъ, видите ли, я все помню,- все.,, 

— Вы ошибаетесь: это совсЬмъ не я п4ла. 

— Н^тъ, Ольга Михайловна, позвольте вамъ сказать... 
что это вы... ужъ я знаю... 

— А вотъ ей-Богу же не я. 

Петръ Иванычъ не спускалъ глазъ съ сосЬдки, ста- 
раясь придать своему лицу самое пр1ятное выражен1е. Онъ 
пусвалъ въ ходъ всЬ т^^ маленьк1я хитрости, къ которымъ 
приб*гаютъ въ его положенхи: то улыбался такъ, чтобы 
яжктъ случай выказать свои зубы, то встряхивалъ воло- 
сами, то, наконедъ, вытягивалъ ногу, обутую въ узый са- 
погъ, то игралъ краешками своего сюртука и пролускалъ 
въ петли тонше свои пальцы, — словомъ изопцрялъ вс^^ свои 
силы, чтобы пл-Ьнить сосЬдку. Ольга Михайловна, съ своей 
стороны, была вполне достойна внимания Ласточкина. Она 
принадлежала къ числу гЬхъ пухленькихъ, св!'>женькихъ 
женщинъ, на которыхъ невольно заглядываешься, когда 
встр']Ьчаешься съ ними на улиц'Ь, хотя на каждомъ шагу 
попадаются лица гораздо правильн'Ье и красивее. 

Вздернутый кверху носикъ — признакъ веселости и бой- 
кости, живые черные глаза, не остаюш.1еся ни минуты въ 
поко^, крупныя, но прелестно сформированный губки, 
св4тлокаштановые волосы, зачесанные просто, но со вку- 
сомъ, — все это шло къ ней, какъ нельзя больше. 

— Ай, страсти! сказала Ольга Михайловна. —Что это 
вы такъ страшно на меня смотрите? 

— Ольга Михайловна! Ольга Михайловна! началъ было 
Ласточкинъ, прикладывая руку къ сердцу, но тутъ же 
ос4кся и продолжалъ: — вы не поварите, какъ напоминаете 
мн^ одну знакомую даму... 

— Неужели у васъ есть знакомыя, которыя такъ дурны 
собою? 

— - Дурны! вы говорите: дурны!.. о1 Ольга Михайловна! 
она считается одною изъ первыхъ красавицъ въ городе! 

— Въ такомъ случае, я не могу быть на нее похожа: 
я знаю, что я очень дурна собою... 



01д1112ес1 



ьуХ^оо^к 



^^* ' — 52 — 

^^' — Позвольте вамъ сказать, что вы говорите теперь р'Ь- 

Щ шительно противъ себя. 

— Ахъ! дерзк1й мужчина! воскликнула Ольга Ми- 
Щ хайловна. 

Разговоръ оживился. Петръ Иванычъ бол^Ье и болЪе го- 
рячился: онъ начиналъ уже понимать, съ к'Ьмъ им^етъ 
;,\ д^'эло... Во-пе1)выхъ, Ольга Михайловна сказала ему, что 

у вея былъ какой-то дяденька; потомъ дяденька этотъ 
получилъ назван1е пшгашщ потомъ папашенькщ а, нако- 
нецъ, ВС* эти родственныя прозвища уступили скромному 
наименован1Ю Андрзя Андреича. 

Какъ ни былъ неопытенъ Ласточкинъ, однакожъ, онъ 
очень хорошо зналъ, что значатъ дяденьки и папашеньки, 
когда д-Ьло идетъ о дочкахъ и племянницахъ, которыя 
живутъ одн4-одинешеньки, въ квартирахъ съ комфортомъ, 
со старою нянькою и шестиструнною гитарою. 

Откуда ни возьмись, тотчасъ же появились у нашего 
героя прыть, бодрость и смелость. Онъ разсыпйлся словно 
б-Ьсъ передъ заутреней, разсказывалъ кучу анекдотовъ, 
острилъ, — словомъ, былъ любезенъ какъ нельзя больше. 
Ольга Михайловна хохотала и, казалось, была очень, 
очень довольна сосЬдомъ. 

Но когда пробило на ст^нныхъ часахъ семь, она при- 
встала съ дивана и съ видимымъ смущенхемъ сказала но- 
вому своему знакомому: 

— Ахъ, Боже мой!., ради Бога, уйдите... вамъ теперь, 
право, нельзя у меня оставаться!.. Пожалуйста, уйдите по- 
скорее, я васъ прошу!., приходите лучше завтра... завтра 
я буду дома; а теперь, право, никакъ нельзя... Ради Бога, 
уйдите скор-Ье!.. 

Петръ Иванычъ смекну лъ въ чемъ д-Ьло, и потому ва- 
благоразсудилъ какъ можно скорЬе раскланяться, не по- 
забывая при выходе супуть кухарке еш,е гривенникъ. 



На другой день, въ шестомъ часу вечера, Ласточкинъ 
сид-Ьлъ уже у сосЬдки. 

Въ тотъ же день, почти въ тотъ же часъ, Воробевъ си- 
д-Ьлъ въ трактир'Ь Балабина, -Ьлъ котлетку и слушалъ 
органъ. 

„Каково я выдержалъ характеръ!^ думалъ онъ. — „А? 
терплю со вчерашняго утра!.. В4дь очень можетъ-быть, 
что сос-Ьдка Ласточкина благосклонно приняла мое письмо 
и только ожидаетъ автора... ей-Богу... чтожъ тутъ му- 

Офгеб Ьу ^л0051С 



I — 53 — 

I дренаго?.. Случались же такгя прод'Ьлки, да еще и не 
Г разъ. Пойду -ка теперь къ подъЬвду Александринскаго 
театра: посмотрю, какъ будутъ высаживать актрисъ. Смерть 
люблю гляд1>ть на нихъ въ частной ихъ жизни... Досадно 
только, что каиельдинеровъ всегда тьма-тьмущая: и по- 
дойти-то близко къ карет* нельзя; а то бы этакъ подле- 
тЬлъ — хлопъ! да и высадилъ бы какую-нибудь хористку... • 
о! славно было бы!.. Ну, а какъ смеркнется, такъ отпра- 
влюсь къ дворнику Ласточкина... что-то онъ скажетъ?" 

Какъ задумано, такъ и сделано: въ семь часовъ Воро- 
бевъ стоялъ нередъ дворникомъ. 

— Что, братъ, письмо отдалъ? 

— Ну, баринъ, лучше бы вы и не приносили его — 
б^да! отв']^чалъ дворникъ, почесывая затылокъ. 

— Какъ!.. какая б4да?.. что такое?.. 

— Ишь барышня-то разсерчала больно... ужъ я и самъ 
не радъ, что пошелъ... 

— Что жъ она сказала? 

— А что сказала... в4стимо, что сказала... обругала. 
Хозяину, говоритъ, скажу. Ужъ я и самъ-то не радъ, что 
васъ, сударь, посдушалъ... 

— Гм! да ты мн*, братецъ, скажи, пожалуйста, что, 
какъ она... такъ... живетъ одна... или съ к']^мъ-нибудь... 
ну, понимаешь? 

— Живетъ-то она одна... одна живетъ... 

— Ну, понимаешь... атакъ гости бываютъ или знакомые? 
ты шк все говори... все... 

— Ходить какой-то баринъ; а Богъ его знаетъ, какъ 
онъ ей приходится... 

— Старъ? 

— Не то, чтобы гораздо старъ... а ходить часто... ча- 
сто ходить... 

— Да, гм! ну, хорошо... 

— Вы, баринъ, хошь за хлопоты-то что-нибудь по- 
жалуйте. 

— Какъ же, какъ же! вотъ я завтра зайду... 

— Хоть изъ милости на чаекъ пожалуйте... 

— Говорю, завтра дамъ! что жъ тебЬ еще? 
Воробевъ вышель на улицу, дошелъ до Пяти Угловь и 

остановился. 

„А что въ самомь д'Ьл'Ь", подумалъ онъ, „должно быть 
какая-нибудь швея йзь магазина, петербургская лореточка; 
а иожетъ-быть... э1 ничего! попытка не б']^да!.. Пойду-ка 

Офгеб Ьу ^з0051С 






— 54 — 

прямо къ ней, позвоню и спрошу, не зд'Ьсь ли живетъ 
порз^чикъ... ну, хоть поручикъ Ивановъ, а тамъ, что бу- 
детъ, то будетъ!" 

Спустя н4сколько минуть, Воробевъ протягивалъ уже 
руку, чтобы позвонить у двери сос*дки. 

Между гЬмъ, другой нашъ пр1ятель, Петръ Иванычъ 
Ласточкинъ, сид'&лъ спокойно на диване рядышвомъ съ 
Ольгой Михайловной и ц-Ьловалъ у ней ручку. Въ эту 
самую минуту въ кухн-Ь зазвен'Ьлъ колокольчикъ. 

— Боже мой! кто это? воскликнула Ольга Михай- 
ловна, посп-Ьшно вставая и поправляясь. — Ахъ! спрячь- 
тесь, спрячьтесь скор-Ье... сюда, сюда! 

И, не дожидаясь отв'!1та, она втолкнула смущеннаго 
Петра Иваныча въ соседнюю комнату. Въ комнатЬ было 
совершенно темно. 

Ласточкинъ затесался въ самый уголъ. Онъ былъ ни 
живъ, ни мертвъ. Ольга Михайловна вб']^жала въ кухню. 
Воробевъ вырвался изъ рукъ кухарки и бросился къ ней. 

— Извините, сударыня!.. Не здЬсь ли живетъ поручикъ 
Ивановъ?.. Ваша кухарка такая... 

— Что это вы съ ума сошли? Ступайте отсюда!.. Какой 
поручикъ... кого вамъ надо?.. Зд-Ьсь н-Ьтъ никого... 

— Послушайте, сударыня, продолжалъ Воробевъ, входя 
силою въ первую комнату, — я давно скрывался... послу- 
шайте... вы получили письмо... это я писалъ... ради Бога, 
послушайте... я васъ люблю... вы этого, конечно... не за- 
м'Ьчали... но пов'Ьрьте... я вамъ сейчасъ же все разскаясу... 

Въ эту минуту кухарка, сломя голову, влет4ла въ 
комнату и произнесла дрожащимъ голосомъ: 

— Барышня... барышня.., б-Ьда... охъ! баринъ идетъ... 

— Ахъ! я пропала! сказала Ольга Михайловна, от- 
чаянно всплеснувъ руками. — Это Андрей Андреичъ!.. Что 
11Ы над'Ьлали?.. Бегите скорей... Н'Ьтъ, н-Ьтъ!... спрячьтесь... 

— Какой Андрей Андреичъ? 

— Андрей Андреичъ! могла только отвечать сосЬдка, 
вталкивал Воробева въ комнату къ Ласточкину. 

Въ кухн* раздался звонокъ. 

Ольга Михайловна сЬла въ кресла и взяла гитару. 
Минуту спустя вошелъ, или, лучше сказать, ввалился 
толстый господипъ въ очкахъ и въ шубЪ. 

— Здравствуй, Оля! произнесъ онъ. — Ты меня, ду- 
шенька, небось не ждала сегодня?.. Я и самъ-то не думалъ 
']ебл видеть; да жена въ театръ у4хала, такъ мн* одно- 

Офгеб Ьу ^л0051С 



— 56 — 

му-то скучненько стало... Давай же скор-Ьй чаю... ей, Мавра! а 
Мавра!.. Что это? вымолвилъ толстякъ, указывая на шляпу 
Ласточкина, которую второпяхъ забыла спрятать Ольга Ми- 
хайловна. — Чья это шляпа?.. Да у тебя кто-то зд4сьесть? а?.. 

— Н'Ьтъ, Андрей Андреичъ... право, никого н'Ьту! от- 
в'Ьчала сквозь слезы трепещущая Ольга Михайловна. 

— Какъ никого н'Ьту?.. А вотъ мы сейчасъ узнаемъ... 
Гей ты, каналья!., свечку сюда!., свечку!.. 

Толстякъ, не дождавшись огня, бросился въ комнату, 
гд* сид'Ьли пр1ятели. 

— Кто зд'Ьсь? крикнулъ онъ, стуча палкою объ полъ, — 
кто зд'Ьсь?.. 

Воробевъ опустился на-земь и легъ въ растяжку; Ла- 
сточкинъ обмеръ. Оба они узнали знакомый имъ голосъ. 

— Кто зд4сь, спрашиваю я? продолжалъ Андрей Ан- 
дреичъ, горячась бол4е и бол'Ье. 

У Ласточкина зарябило въ глазахъ. Онъ отшатнулся 
отъ ст-Ьны, подошелъ на цыпочкахъ къ Андрею Андреичу, 
наклонился къ нему на ухо и произнесъ едва внятнымъ 
голосомъ: 

— Андрей Андреичъ,.. это я... это я-съ, Андрей Ан- 
дреичъ!... 

Б^^дняжка думалъ смягчить начальника признанхемъ. 
Внесли св4чку. 

— А! вымолвилъ Андрей Андреичъ, — такъ это ты?.. 
Ну, хорошо... И подъ столомъ еще одинъ... А! такъ это 
вы, господа?.. Выл-Ьзайте, Воробевъ... что же вы лежите?.. 

— Я, право, Андрей Андреичъ... нечаянно зашелъ... 
думалъ... 

— Ну, хорошо... мы это посл'Ь разберемъ... посл-Ь... я 
съ вами разд'Ьлаюсь... 

Сказавъ это, Андрей Андреичъ вышелъ изъ комнаты, 
не удостоивъ даже мимоходомъ бросить взглядъ на Ольгу 
Михайловну, лежавшую безъ чувствъ на диван*; слышно 
только было на кухн'Ь что-то въ родЪ оплеухи и всл4дъ 
затЪмъ вопль Мавры. 

Эпилогъ. 

Сказываютъ, будто Ласточкинъ, вскоре поел* этого 
происшеств1я, отыскалъ себ* новое жилище и долго не 
пускалъ къ себ* Воробева; поговариваютъ даже, будто 
оба они перешли въ другое ведомство, гд*, впрочемъ, по- 
везло имъ несравненно лучше прежняго. 

01дШ2ей Ьу ^з005 1с 



ЛОТЕРЕЙНЫЙ БАЛЪ. 

(РАЗСКАЗЪ). 



Въ Петербург (не говоря уже о другихъ городахъ 
Росс1и) съ насту плен1емъ 17-го сентября происходить 
несравненно бол^е движец1я, нежели въ остальные обык- 
новенные дни. Кареты безпрерывно сталкиваются у входа 
магазиновъ; особы разнаго рода, и даже лица, вовсе не 
им'Ёю1ц1я въ себ1^ ничего особеннаго, выходятъ большею 
частью нзъ кондитерскихъ, неся подъ мышкою узлы и 
корзины; модныя и игрушечныя лавки опустошаются; въ 
залахъ Англ1йскаго магазина и А 1а Кепоштёе в^ть 
решительно прохода; въ Милютиныхъ — ^давка и теснота; 
не только на улицахъ, но и въ каждомъ почти домЪ 
движен1е на этотъ разъ возрастаетъ съ неимоверною 
силою. Тутъ натираютъ паркетъ; тамъ, противъ обыкно- 
вен1я, привешиваютъ гардины; въ другомъ м^ст^, также 
вопреки установленному порядку, сальныя свЬчи заме- 
няются стеариновыми; въ третьемъ, къ обычнымъ двумъ 
или тремъ ломбернымъ столамъ, разставляемымъ, съ не- 
мецкою аккур<атностью, каждый вечеръ, присоединяютъ 
еще два или три; словомъ, подъ каждою почти кровлею 
происходить беготня, суматоха, преобразоваше... 

Вамъ, можетъ-быть, покажется весьма страннымъ, по- 
чему именно все это делается 17-го сентяб1)я. Поми- 
луйте! да какъ же можетъ быть иначе? Сами посудите: 
у того жена — Софья, у другого две дочери — Вера и Лю- 
бовь; у третьяго сестра — Надежда; у четвертаго своя- 
ченица — Агавоклея (къ счастью, это случается всего 
реже), и, наконецъ, пятаго судьба наделила всемъ вме- 
сте — верою, Любовью, Надеждою, Агаеоклеею и Софьею: 
какъ же можетъ быть иначе?.. Но вся эта кутерьма, отно- 

Офгеб Ьу ^з0051С 



— 57 — 
сительно говоря, ничего не ножетъ значить въ сравнети 
съ тою, которая происходила въ этотъ день, прошлаго 
года, на Петербургской сторон*, въ дом* «оллежскаго 
секретаря бомы бомича Ерутобрюшвова. 

Представьте: судьба, это судьба, не обращающая даже 
решительно никакого вниман1я на чины, а сл']Ьдовательно 
и соотв'Ьтствующее инъ жалованье, наделила его женою 
и тремя дочерьми. 

Предвидя горестное свое положеше и издержки, кото- 
рыя навлекутъ ему ежегодный празднован1я дочерникъ 
именинъ (ибо это по сю пору считается у насъ священ- 
н^йшимъ долгомъ), Оома бомичъ далъ дФтямъ своимъ 
имена святыхъ, празднуемыхъ въ одинъ и тотъ же день. 
Впрочемъ, такъ поступаютъ люди и не находившхеся въ 
па10жен1и Крутобрюшкова; я даже ув']^ренъ, что ц'Ьль 
ихъ въ такомъ случа'Ь заключаетъ въ себ:Ь бол^е эконо- 
ническую идею, нежели удовольств1е изображать семей- 
ство аллегорически, то-есть крестомъ, якоремъ и пылаю- 
щинъ сердцемъ. Именины не произвели бы въ дом* 
боны вомича особеннаго переворота, и отпраздновались 
бы, по обыкновешю, тихо и скромно, еслибъ почтенному 
чиновнику не пришло въ голову, м:]^сяца за два до опи- 
сываемаго нами событ1я, затеять лотерею. Разум'Ёется, 
идея эта, равно какъ и всякая другая, родилась въ го- 
лов1^ коллежскаго секретаря не сл^дств1емъ мышлен1я, а 
случайно; вотъ какимъ образомъ это было: 

Старш1й братъ его, содержавш1й между третьею и 
четвертою лин1ями Васильевскаго острова лавочку, гд*]^ 
ородавались разныя старинныя вещи, какъ-то: мебель, 
жесть, картины и книги, умеръ вдругъ скоропостижно, 
оставивъ ему по зав*щан1ю все свое имущество. Оома 
боиичъ им^^лъ столько твердости характера, что, несмо- 
тря на грусть, тяготившую его душу, на другой же день 
лосл4 горестнаго событ1я приступилъ къ распродаж* по- 
лученнаго наследства. Однако некоторый вещи были 
пощажены; Оома Оомичъ, наслышавш1йся отъ добрыхъ 
людей о необыкновенныхъ выгодахъ д'Ьлать лотереи, по- 
ложилъ ими воспользоваться и испытать счастье. Дей- 
ствительно, не прошло одного месяца, какъ советы пр1я- 
телей оказались основательными и осуществили мечты 
его даже сверхъ ожидан1я. Билеты разбирались съ неимо- 
верною быстротою. Не взирая на то, что большая часть 
билетовъ была уже взята, Крутобрюшковъ, безъ сомн^- 



Офгеб Ьу ^л0051С 






— 58 — 

Н1Я, отложилъ бы розыгрышъ до другого раза, продолжая 
д-Ьйствовать такимъ обраяомъ до безконечности, какъ это 
д^лають весьма мнопе, даже весьма почтенные люди, 
если бъ одно важное обстоятельство не препятствовало 
ему въ этомъ. 

Случилось какъ-то Эом* вомичу сЬсть въ департа- 
ментЬ подл'Ь сов-Ьтника, Александра Петровича Цвирк?: 
ляева; совЬтникъ, сохранявпп'й во всЬхъ случаяхъ жизни 
необыкновенную важность, неизв'Ьстно почему, на этотъ 
разъ не могъ скрыть хорошаго своего расположен1я и 
былъ чрезвычайно въ дух*. 

Двилшмый какимъ-то необыкновеннымъ чувствомъ уми- 
лен1я, рождающимся у каждаго, которому удастся с4сть 
подл* старшаго въ добрый часъ, Крутобрюшковъ не могъ 
утерп'Ьть, чтобы не сообщить ему своего нам'Ьренхя. Але- 
ксандръ Петровичъ, желая показать себя вполн* снисхо- 
дительнымъ начальникомъ, не только одобрилъ предпрхя- 
Т1е подчиненнаго, но даже взялъ два билета, тутъ же 
обЬщавъ присутствовать при розыгрыпЛ. 

Какъ видите, не было возможности отложить лотереи, 
и 0ома вомичъ, во изб'Ьжан1е лишнихъ издержекъ, на- 
значилъ розыгрышъ въ день именинъ жены и дочекъ. Но 
прежде, нежели приступимъ къ описан1ю приготовлен1й 
для вечера, сл4дуетъ короче познакомить читателя съ 
лицами, разыгрывающими на немъ главную роль. 

ёома вомичъ Крутобрюшковъ — челов4къ небольшого 
роста, довольно толстый, съ необыкновенно-краснымъ ля- 
цомъ и гладкою лысиною. Въ наружности его н'Ьтъ ничего 
особенно зам'Ьчательнаго, развЬ только то, что онъ совер- 
шенно лишенъ бровей, отчего лицо его принимаетъ какое- 
то сладко'медовое, временами даже приторное выражен1е- 
Онъ чрезвычайно богомоленъ, исправенъ къ служб*, въ 
которой состоитъ уже тринадцать л'Ьтъ, хорош1й отецъ 
семейства, плохо знаетъ грамотЬ и необыкновенно скло- 
ненъ къ спекулящи. Супруга его (Софья Ивановна) — сред- 
ней полноты женщина, совершенный репйап<; мужу, за 
исключен1емъ бхювей, которыя у ней, какъ нарочно, 
чрезвычайно густы и черны. СосЬдки ув'Ьряютъ, будто 
она больп1ая сплетница, но л приписываю это ин']^ше 
бол'Ье зависти, возбужденной т'Ьмъ, что Софья Ивановна 
кума одного гарнизоннаго майора, нежели справедливости. 
Г-жа Крутобрюшкова чрезвычайно горячая женщина и 
часто употребляетъ во зло дарованный ей отъ природы 

Офгеб Ьу ^з0051С 



— 59 — 

физическ1я силы (въ этомъ сознается иногда и самъ вома 
вомичъ). Дочерей держитъ она въ ежовыхъ рукавицахъ, 
управляетъ рЬшительно всЬмъ домомъ и стряпаетъ на 
кухн^^, когда къ об*ду назначена кулебяка — блюдо, про- 
славившее ее въ околотк*. Одна изъ отличительныхъ 
чертъ Софьи Ивановны — память; въ этомъ отношен1И она 
до того счастлива, что помёитъ наизусть весь календарь; 
спросите вы у ней хоть день Мамёльфы, Евпсих1я и Евти- 
Х1Я, и она тотчасъ же безошибочно ответить вамъ, въ 
как1е именно дни празднуется Мамельфа, Ептиххй и Евпси- 
Х1Й. Софья Ивановна большая охотница приглашать го- 
стей; иную зоветъ на чай, другую на вотругаку, третью 
на яичницу, хотя обыкновенно, по истечев1и визита, ру- 
гаетъ ихъ напова.1ъ и ув-Ьряетъ, что ее объЬдаютъ, по 
московской привычк'Ь хлебосольства. Все это не м-Ьшаетъ, 
однако, г-ж* Крутобрюшковой быть весьма хорошею хо- 
зяйкою и доброю супругою. Что-жъ касается до дочерей 
бомы вомича, одно казанское стйхотворен1е избавить насъ 
отъ описанхя ихъ наружности: 

Одна изъ нихъ, ВЬра, брюнетка, 
Другая, Любпиька, кокетка, 
А третья, Надевька, блоидпвтц 
ВсЬхъ лучше же изъ нихъ блондинъ! 

И действительно, Наденька, младшая дочь почтеннаго 
чиновника, отличается отъ сестеръ довольно хорошень- 
кимъ личикомъ, возбуждающимъ зависть ВЬры и Любви. 
Любочка, старшая изъ нихъ, перешла уже за пределы 
невесты; ей около двадцати-семи л"Ьтъ; но это обстоя- 
тельство еще бол'Ье возбуждаетъ въ ней желанхе нра- 
виться и кокетничать. Съ нею случилось много романи- 
ческихъ приключешй, между которыми одно достойно 
быть поименовано. Она влюбилась разъ въ какого-то 
коллежскаго регистратора, посЬп^авшаго довольно часто 
ихъ домъ; регистраторъ подавалъ больт1я надежды сде- 
латься ея супругомъ; но потомъ оказалось, что онъ дЬ- 
лалъ это только такъ, для препровожден1я времени, въ 
особенности послЬ того, какъ онъ женился на купчихЬ. 
Любовь воминична, въ порыв'Ь отчаяния и ревности, 
хогЬла сначала броситься въ Малую Невку, но къ счастью 
ограничилась отправлен1емъ къ изм-Ьинику письма слЬдую- 
щаго содержан1я: 

„Стыдитесь што вы меня обманули, не только передъ 
вами и передъ Богомъ честь моя дорога, Богъ накажитъ 

Офгеб Ьу ^л0051С 



— 60 — 

васъ какъ вы могли это сд']^лат1|... Ахъ несносно, за 
добро слышать зло, я записку вашу прочитала и въ 
обморокъ упала легче бы вы исиесталета убили меня я 
не мучилась бы... ахъ, ахъ я страдаю отвасъ съ добростью 
души Богъ накажитъ жестоко меня обижать Богъ стабой 
умираю аттаски ахъ ахъ злодей..." 

Изливъ такимъ образомъ свое отчаян1е, Любовь вони- 
нична, какъ бы въ отма]^ен1е вероломному любовнику, 
стала безъ разбора кокетничать со ъсЪыа его пр1ятелями; 
но такъ какъ ни одинъ изъ нихъ не примЬчалъ ея авансовъ, 
то по С1Ю еш,е пору она находится въ д'Ьвическомъ званш. 

Верочка — совершенная противоположность сестры; она 
чрезвычайно заст'Ьнчива и сентиментальна. Чувствитель- 
ность у нея также доходить до высшей степени. Бьетъ ли 
на двор* п^тухъ курицу — она плачетъ; не удастся ей про- 
дать нитку въ иголочную скважинку — опять плачетъ; 
случится ли ей уронить тарелку или разорвать фартукъ — 
новыя слезы; словомъ, она готова плакать во всякое время 
и во ВСЯК1Й часъ. У В']^рочки подъ головами всегда хра- 
нится какой-нибудь мрачный романъ, въ род*: „Любовь 
негра или черный, какихъ мало б-Ьлыхъ", или тому по- 
добная книга. Любочка находитъ неизъяснимое наслажде- 
Н1е дразнить В'1^рочку, называя ее „зюзей''. Наденька- 
совершенный ребенокъ и безпрерывно поетъ: „Вдругъ 
взбрунтило фортепьяно, — ууу — летай тоска моя!" и т. д. 

Вс'Ь три безъ исключен1я страстныя охотницы наря* 
жаться и гулять по Гостиному двору. 

Чтобы дополнить картину семейнаго счастья коллеж- 
скаго секретаря, необходимо познакомить читателя съ 
Савишной, состояп^ею у него (выражеше чисто департа- 
ментское) въ должности кухарки. Савишна, какъ и всЬ 
русск1я бабы, занимающ1яся кухмистерскимъ искусствомъ, 
не можетъ похвастать лишнею чистоплотностью. Особен- 
ною сметливостью также не обладаетъ, . ибо только-что 
привезена изъ Калуги, мЁста ея рожден1я. Савишна тер- 
петь не можетъ стирать пыль; она никакъ даже не мо- 
жетъ понять, къ чему это д'Ьлается, и говорить, когда 
принуждаетъ ее къ тому Софья Ивановна: „Чтобъ теб* 
лопнуть... право! да ты хоть стирай ее сколько хошь, а 
завтра же наб^жить ея, окаянной, вдвое больше". Лю- 
бовь, веру и Наденьку называетъ она молоденькими 
барышнями и въ свободное время гадаетъ имъ довольно 
удачно въ карты. 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



— 61 — 
17-го сентября семейство коллежскаго секретаря подня- 
лось несравненно ранЬе обыкновеннаго. Поел* обычныхъ 
поздравлен1Й, и поел* того, какъ Савишна поднесла Софь'Ь 
Ивановн'Ь двухъ-съ-полтинный крендель, оно расположи- 
лось вокругъ кипящаго самовара и принялось пить чай. 

— Ну, матушка, вотъ и добрались мы до тврихъ име- 
иинъ, сказалъ вома вомичъ, хлебнувъ чаю. — Ну, что, 
Надя (она была его любимица), я чай, ты рада, что се- 
годня будутъ гости? Да ужъ, я думаю, и всЬмъ-то вамъ 
д4лыя дв* недели только и мерещилось, а?.. 

— Поговоримъ-ка лучше о д-Ьл*, отвечала серьбзнымъ 
тономъ Софья Ивановна, — видь шутка ли, я думаю, 
сколько народу наберется... Куда-то мы ихъ помЬстимъ, 
подумай хорошенько... всего дв'Ь комнаты... 

— Что-жъ делать!.. Кром* своихъ должны прйхать и 
т*, которые взяли билеты н^ лотерею... я и самъ думалъ, 
что квартирка-то будетъ малешенька, ну, да авось не всЬ 
будутъ... 

— Какъ бы не такъ! Эхъ ты, простофиля, простофиля! 
Не знаешь разв-Ь, что они только и ждутъ, какъ бы по'Ьсть 
да попить на чужой счетъ. 

—- Оно все такъ, Софья Ивановна, ну, да, авось, Богъ 
дастъ, какъ-нибудь... Постой! Надо посмотреть, сколько 
еще остается невзятыхъ билетовъ. 

Сказавъ это, вома вомичъ подб^жалъ къ комоду, от- 
крылъ его и вынулъ изъ второго ящика снизу листъ бу- 
маги, на которомъ были означены выигрыши и нумера. 
Онъ зналъ списокъ наизусть давнымъ-давно, равно какъ 
и ВС* члены семейства, но дЬлалъ это потому, что нахо- 
дилъ большое удовольствхе любоваться имъ, во-первыхъ, 
какъ собственною своею щтдумочкою^ а во-вторыхъ, какъ 
порукою за изрядное количество ц'Ьлковыхъ. 

Вотъ что въ сотый разъ прочелъ коллежсшй секретарь: 

„Разыгрывается дружеская лотерея, съ баломъ, музыкою, 
танцами и ужиномъ и разными забавами. Предметы:, 

„1. Кольцо брил1антовое. 

„2. Часы серебряные англицкхе. 

яЗ. Золотая д-Ьпочка съ ключикомъ. 

„4. фортеп1аны обоктавахъ. 

„5. Большая пенковая трубка въ серебряной оправ* и 
большой власиной чубукъ. 

„6. Ящикъ изъ Итал1и, съ дамскими вещами, какъ-то: 
НОЖНИЦЫ, наперстокъ, игольникъ, продивательная иголка, 

01д1112ей Ьу Сл0051С 



— 62 — 

дв-Ь перламутровыя мотовки и зеркаломъ. Щна билету 
одинъ рубль серебромъ". 

Внизу, гхк означены были номера, знакомые и пр1Я- 
тели бомы бомича расписались каждый противъ избран- 
наго имъ билета. Маленькхе крестики, наставленные акку- 
ратнымъ хозяииомъ съ лЬвой стороны нЬкоторыхъ биле- 
товъ, означали, что они взяты за наличныя деньги, ело- 
вомъ, все было какъ сл'Ьдуетъ. Одно только въ спис1Л 
могло показаться страннымъ человеку, чуждому мелкаго 
чиновнйчьяго круга, — то, что большая часть чиновниковъ 
не выставили на немъ своихъ фамилШ, но вм']^сто ихъ 
листъ былъ испещренъ разными аллегорическими надпи- 
сями; наприм'Ьръ, противъ восьмого номера было напи- 
сано: счастливецъ; въ другомъ м4сгЬ, вероятно какой- 
нибудь забавникъ, или такъ-цазываемый „душа департа- 
ментскаго общества", довольно тщательно вырисовалъ: 
адье монь шеръ ами\ въ третьемъ фамил1Я была заменена, 
неизв'Ёстно по какимъ причинамъ, следующими словами: 
мое почтете, и т. д. 

бома бомичъ, казалось, былъ чрезвычайно доволенъ 
такими любезностями и продолжалъ читать: „Конецъ 
сихъ билетовъ, коллежск1й секретарь 0ома Крутобрюш- 
ковъ, 1844-го года, августа П-го**. 

— Одинъ только Михаиле Михайловичъ Желчный не 
взялъ билета, сказалъ онъ, окончивъ чтенхе. — „Н'Ьтъ, 
говоритъ, знаемъ мы эти лотереи, да и притомъ, сколько 
ни бралъ билетовъ, никогда не выигрывалъ, такъ ужъ и 
закаялся". Скряга, знаетъ только таскаться по гостямъ 
да наушничать. 

— Ужъ я его когда-нибудь да отдЬлаю по-своему... Пере- 
чти-ка, кто да кто будетъ, в-Ьдь надо приготовить кое-что... 

— Будетъ, во-первыхъ, Александръ Петровичъ Цвир- 
куляевъ, сов-Ьтнинъ нашъ... онъ взялъ два билета... По- 
жалуйста, Люба, не забудь ему первому подавать яблочки, 
закуску и все, что ни есть.,. Да и всЬ-то вы старайтесь 
какъ можно бол-Ье угождать ему... Потомъ будетъ еще 
Вакхъ Онуфр1евичъ... 

— Ахъ, 0оша, онъ и у насъ напьется, пожалуй, какъ 
на крестинахъ у Ивана Ивановича Масляникова. 

— Ну, во изб'Ьжан^е этого, распорядись такъ, чтобы 
каждому пришлось не бол'Ье одно1Ю пунштика... Еще 
пргЬдутъ: Мееод1й Карпычъ, коллежсшй асессоръ. Акула 
Герасимовичъ Ершовъ, экзекуторъ, кума Арина Петровна — 



01д1112ей Ьу ^л0051С 



— 63 — 

ну, да это своя, — Сила Мамонтовичъ съ супругою... Иванъ 
Ивановичъ Масляниковъ... 

— Да самъ ты посуди, вома вомичъ, ну, чЬмъ мы 
ихъ накормимъ? Шутка ли, почти весь департаментъ... 
самъ посуди... 

— Нельзя иначе, матушка, в'Ьдь зато лотерея, не да- 
ромъ же ихъ угоп^аемъ... Будутъ еще: Волосковъ, помощ- 
ниЕЪ столоначальника, Владим1ръ Макаровичъ Семянич- 
кинъ съ супругою... Наталья Кузьминична... Л бишь и 
позабылъ Ивана Ивановича Елкина... прекрасный моло- 
дой челов'Ькъ, на хорошемъ счету у начальства, жало- 
ванье-то такое, что... вотъ женихъ ЛюбочкЬ... 

— Ну, ужъ, хорошъ вашъ Елкинъ, отв4чала отрывисто 
и грубо старшая дочь Крутобрюшкова, — да я лучше по- 
в^^шусь, ч'Ьмъ пойду за такого елистратишку... 

— На тебя никакъ не угодишь! И ч-Ьмъ Елкинъ не 
женихъ теб'Ь, право, не понимаю! Чтобы только не изм'Ь* 
нилъ Аполлонъ Игнатьевичъ; онъ обЬщалах непрем'Ьнно 
пр^хать побрянчать на фортепьянахъ, да Богъ его знаетъ, 
неравно, намъ на б']Ьду, выпьетъ, такъ и поминай вакъ 
звали... Ну, смотрите же, д^ти, продолжалъ вома во- 
мичъ, — ради Христа будьте обходительнее съ гостьми, въ 
особенности съ нашимъ сов-Ьтникомъ; челов'Ькъ онъ стар- 
ппй, можетъ, при случа^Ь, оказать покровительство. 

— Да, есть ч^мъ намъ взять, сказала Любочка, толк- 
нувъ чашку, — хоть бы сшили намъ иовыя платья, а ю 
какъ как1я-нибудь салопницы... 

— Что такое?.. Мать хуже тебя, что ли, а?.. Сказывай, 
хуже тебя мать, что въ старомъ капот* ходитъ, да пере- 
ворачиваетъ его каждые два года?.. Хуже тебя сестра-то, 
что ли, а?., произнесла вдругъ Софья Ивановна, подсту- 
пая къ дочери. 

— Полно... Сонюшка... оставь ее... И для такого дня... 
сказалъ вома вомичъ, удерживая длань супруги, гото- 
вившуюся опуститься на дочернгя плечи (мы уже гово- 
рили, что Софья Ивановна любила приб1>гать къ силь- 
нымъ м'крамъ). 

— Н'Ьтъ, н-Ьтъ, хуже тебя мать, что ли?.. 

— Да что вы въ самомъ д-Ьл* раскричались! завопила 
Любочка. — Пусть он* себЪ, дуры, слушаются васъ, а я и 
»нать-то не хочу! 

— Ги, ги, ги... жалобно запищала ВЬрочка. — Какъ она 
см'Ьетъ называть насъ дурами... 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



— 64 — 

Любовь воминична выгала въ другую комнату, сильно 
хлопнувъ дверью. Вскоре послышался ужасный вой, ко- 
торый какъ бы мгновенно водворилъ спокойств1е въ 
остальныхъ членахъ семейства. Софья Ивановна, при- 
выкнувшая къ подобными сцснамъ, нали.1а себ4 новую 
чашку чаю; В'Ьрочка перестала хныкать; вома вомичъ 
развалился на диванЬ. 

— Ну, мать моя, сказалъ онъ, — ты ужъ тамъ распо- 
рядись, какъ знаешь, насчетъ* покупокъ, а я покуда съ 
д'Ьтьми приберу все къ м'Ьсту, нельзя же такъ оставить. 
Вотъ теб*Ь дв4 красненьк1я, продолжалъ супругъ, выни- 
мая деньги изъ кожанаго замасленнаго бумажника, — 
больше, право, не могу... 

— Я думаю, будетъ довольно... Да, бишь, не лучше ли 
записать, что надо купить, неравно позабуду... Встань же, 
что ты развалился, время ли отдыхать... 

вома вомичъ всталъ, придвинулъ къ себ* баночку съ 
чернилами и началъ писать подъ диктовку: 

„Полфунта чаю, бутылку рома, два фунта винныхъ 
ягодъ и пастйлокъ, Над* башмаки, пять лимоновъ, стеа- 
риновыхъ св-Ьчъ восемь штукъ...** 

— Маменька, купите пожалуйста помады, только розо- 
вой, — перебила Наденька. 

— Да... ну, запиши: „помады розовой, шнурокъ чер- 
ный, дв* желтыя ленты, восемь фунтовъ телятины...** 

— Этакъ ты пожалуй весь Петербургъ вздумаешь за- 
купить... Помилуй, Софья Ивановна, да и денегъ не хва- 
титъ... на что, примерно, телятина, на кой чортъ теля- 
тина?.. 

— Ужъ ты сд-Ьлай такую милость, не м-Ьшайся не въ 
свое Д'Ьло, а знай только пиши... 

— Ей-Богу, Софья Ивановна, телятина совершенно 
лишнее... а вотъ по-моему купи лучше икорки, св-Ьжей, 
хорошей икорки... это будетъ лучше да и дешевле... 

— Пу, хорошо, хорошо, запиши... 

— „Икорки..,** Ну, теперь, кажется, все... съ Богомъ, 
а мы займемся д']^ломъ; пора! скоро уя;е десять часовъ, 
а еще ничего не готово, 

Софья Ивановна над'Ьла салопъ, завязала въ платокъ 
списокъ и ассигнащи и, сопровождаемая Савишною, вскор* 
отправилась на ваньк* въ городъ. 

Трудъ, предпринятый почтеннымъ отцомъ семейства, 
былъ тЪмъ бол'Ье тяжелъ, что самое расположеше квар- 

Офгеб Ьу ^л0051С 



I 



— 85 — 

тиры было весьма неудобно. Во-первыхъ, она им'Ьла общ1й 
недостатокъ всЬхъ петербургскихъ, а именно начиналась 
кухней; изъ кухни тянулся узеньшй коридоръ, д']^лавш1Йсл 
решительно непроходимымъ чрезъ двухспальную постель 
обоихъ супруговъ, которую не было никакой возможности 
поместить въ другое м4сто, такъ что попасть въ сле- 
дующую за коридоромъ комнату можно не иначе, какъ 
пробравшись бочкомъ или, если кому излишняя дород- 
ность не позволяла это сд']^лать, перескочивъ чрезъ нее; 
ворочемъ, при дородности и этотъ способъ не могъ быть 
употребляемъ въ дЬйствхе. За коридоромъ находились дв'!^ 
комнаты; первая изъ нихъ служила гостиною и залою, 
вторая — спальнею ВЬрочки, Наденьки и Любочки. 

вома вомичъ, не взирая на ъсЬ затруднен1я, йе падалъ 
однако духомъ (таково было его обыкновеше). Посреди 
первой комнаты поставилъ онъ фортепьяны, какъ главный 
оредиетъ и выигрышъ лотереи; на нихъ весьма красиво 
лежали остальные выигрыши, между которыми отличались: 
ящикъ изъ Итал1и и баснословной величины пенковая 
трубка, горделиво возвышавшаяся на пестрой тарелк'Ь. 
Кругомъ были разставлены стулья и два дивана, обитые 
хотя старенькой, но красивенькой клеенкой; стЬны с^ро- 
молочнаго цв:Ьта пестр'Ьли картинами, между которыми 
портретъ директора департамента, гд-Ь служилъ Круто- 
брюшковъ (необходимая принадлежность каждаго ищущаго 
чиновника), и какой-то ландшафтъ, писанный масляными 
красками и почерн^вш1й до того, что едва можно было 
различить на немъ небо отъ земли, были бол']^е другихъ 
достойны вниман1я. Цротивъ одного изъ дивановъ вома 
бомичъ поставилъ круглый столикъ, купленный имъ въ 
старые годы по оказш. Ст^^нные часы остались на ста- 
ромъ м4ст4 подл* окна. Убранство второй комнаты ^тре- 
бовало еще ббльшихъ хлопотъ; Любочка р']^шительно отка- 
зывалась сдвинуться съ м^ста, несмотря на ув*п1;ан1я отца 
и В-Ьрочкины слезы. Наконецъ, кое-какъ уговорили ее, и 
спальня трехъ д-Ьвушекъ приняла также довольно благо- 
образный видъ. Она была назначена для играющихъ въ 
карты. 

вома вомичъ и дочери его не усп-бли еще совершенно 
устроиться, какъ въ комнату вошла кума Арина Петровна 
съ изрядной величины кренделемъ (общепринятымъ при- 
ношен1емъ кухарокъ, кумушекъ, старушекъ, которымъ 
оказали какое-нибудь пособ1е, и ключницъ). 

Сочинени Д. В. Григоровича. Т. I. 5 ><^ т 

0\дШе6 Ьу \^0051С 



•^ 



— 66 — 

— Здравствуй, вома бомичъ, здравствуйте, д^^вуш^и^ 
сказала она, ставя свою ношу на столикъ, — поздравляю 
15[1съ вс'Ьхъ отъ чистаго сердца, дай вамъ Господь Богъ 
Ггутъ она перекрестилась) всякаго счасйя, благополуч1я, 
да хорошихъ женишковъ. (Арина Петровна поочередно 
поцЬловала д-Ьвушекъ). Ну, а гдЬ же жена-то твоя? ска- 
зпла она, перем'Ьнивъ вдругъ интонащю, — я чай, за по- 
];упками, да за хлопотами; дай ей Богъ дешево отде- 
латься, рыбка нынче стала куда какъ дорога; проклятые 
купчишки дерутъ безъ всякой совести. 

— Да, ужъ нечего говорить, матушка, стоить мнЬ на 
лорядкахъ вся эта кутерьма, сказалъ вома вомичъ, не- 
сколько недовольный неум-Ьстнымь посЬп^енхемъ кумы, а 
главное, извЬстхемъ о дороговизн* провиз1и. — Благодарю 
покорно, что не забыли и зашли навЬстить насъ... 

— Какое забыть! я вотъ и кренделекъ принесла вамъ; 
думаю себ'Ь: авось пригодится, взяла да и купила... чай, 
много гостей будетъ у васъ вечеромъ? 

— Да, матушка Арина Петровна, не мало... не мало... 
присядьте же, что жъ вы стоите... 

— Н'Ьтъ, благодарствуй, я только такъ на минуточку 
,:а64жала, чтобы поздравить васъ... знаю, и безъ меня 
много вамъ хлопотъ... а вотъ вечеркомъ такъ приду... 

— Непременно... мы васъ ожидаемъ... 

ПослЪ новыхъ лобызан1й, Арина Петровна вышла, со- 
провождаемая крестницею (Наденькою), и семейство Кру- 
то брюшкова снова принялось .за работу. Все уже было 
готово, когда возвратилась Софья Ивановна, увешанная 
узлами и кулечками; окинувъ взоромъ комнаты, она оста- 
.[дсь весьма довольна ихъ видомъ; одно только смущало 
ее — это двухспальная постель, такъ неуместно раздви- 
ну вщаяся поперекъ коридора. Пооб-Ьдавъ наскоро, какъ 
1иворятъ, ч'Ьмъ Богъ послалъ, семейство ко.1лежскаго 
секретаря приступило къ собственному своему преобра- 
;;о1тшю. 

Въ восьмомъ часу лестница Крутобрюшковыхъ освети- 
лась сальными огарками, тщательно сберегаемыми эко- 
1ШМН0Ю хозяйкою дома. Огарки эти были весьма искусно 
вставлены въ огромныя р^Ьпы, посреди которыхъ самъ 
е:)ома вомичъ просверлилъ дыры; на подъезд* гор-Ьли 
ди^ плошки; въ комнатахъ на каждомъ почти стол'Ь воз- 
кышались на высокихъ подсв^чникахъ стеариновыя св•Ьчи;^ 
1-удя по нллюминац1и, балъ об:Ьщалъ быть Беликол']^! 

Офгеб Ьу ^л0051С 



^ПНЫМЪЛ 



— 67 — 

вома вомичъ, въ б'Ьломъ галстук'Ь и новомъ вицъ- 
мундир'Ь, б'Ьгалъ изъ одной комнаты въ другую, безпре- 
рывно поправляя то какую-нибудь мебель, то свечку, 
плохо повинующуюся дрожащимъ его пальцамъ (вома 
вомичъ былъ въ сильномъ волнеши); то, наконецъ, обра- 
п^ался къ дочерямъ, умоляя ихъ окончить какъ можно 
скорее туалетъ. 

Софья Ивановна уже давно была на кухн*; старашями 
заботливой хозяйки воздвигнулись на тарелкахъ груды 
винныхъ ягодъ, пастилокъ, крымскихъ яблокъ (принад- 
лежность всякаго рода баловъ, вечеровъ и пикниковъ), 
разр'Ьзанныхъ пополамъ; бутерброды также занимали не 
посл'Ьднее м'Ьсто. Шеренги стакановъ, покуда пустыхъ, 
вытягивались на комод'Ь кухни, готовые принять въ свою 
пустоту тотъ благотворный нектаръ, который чиновникъ 
окрестилъ назван1емъ „пунштика". Несмотря на такого 
рода занят1Я, Софья Ивановна находила время присма- 
тривать за Савишной, мЬсившей на сундук* кулебяку 
(столы всЬ до единаго были заняты). 

— Ну, смотри же, Савишна, сказала Софья Ивановна, — 
д'1}лай такъ, какъ я тебЬ сказывала: гостямъ мужескаго 
пола подавай пунштъ, а женщинамъ чай; да не забудь: 
не наливать по второму стакану, пока сама не скажу... 
Эхъ! кулебяку-то не поджарь... 

— Слушаю-съ, Софья Ивановна, не обмолвлюсь... 

— То-то же, да нарЬ/Кь ее... Н'Ьтъ, н'Ьтъ, я сама это 
сд'Ьлаю... ты только знай подавай, когда я прикажу. 

— Слушаю-съ, Софья Ивановна... Нешто гостевъ-то 
много буде?.. 

— Да, да, чортъ бы ихъ взялъ, прости Господи, — 
не мало... 

— Что же это опи не "Ьдутъ, Софья Ивановна? произ- 
несъ вома вомичъ, входя на кухню, — скоро девятый часъ... 

— Усп-Ьготъ еще... Ну, а что Люба, Надя, готовы? я 
чай, время бы примазаться... 

— Н'Ьтъ еще, я не мало говорилъ имъ: вотъ застанутъ 
васъ гости; а он* то косыночку, то булавочку... просто 
б^да мн'Ь съ ними да и только. 

— Постой, вотъ я ихъ потороплю! 

Сказавъ это, Софья Ивановна направилась въ гостиную, 
гд'Ь именинницы снаряжались къ балу. 

— Что, скоро ли вы? Люба! долго ли ты станешь еще 
жеманиться передъ зеркаломъ? 

Офгеб Ьу ^з0051С 



— 68 ~ 

— Господи! и одеться-то не дадутъ! салопницами, вы 
хотите, чтобы мы показались, что ли?., ужъ бевъ того 
Богъ знаетъ на ят5 похожи... 

— А вотъ, поговори-ка у меня еще... 

Въ эту самую минуту въ кухнЬ послышался шумъ, и 
Софья Ивановна, не докончивъ р'Ьчи, опрометью броси- 
лась въ коридоръ. 6']^ра, Люба и Надя въ одну секунду 
спрятали подъ диванъ помаду, зеркальце, гребни, и стали, 
какъ бы ни въ чемъ не бывало, у дверей. Когда хозяйка 
дома вошла въ кухню, бома Оомичъ снималъ уже лиай 
салопъ съ плечъ Натальи Васильевны Семяничкиной, пр1^- 
хавшей съ мужемъ и двумя дочерьми, Апфисою и Ашинькой. 

— Здравствуйте, любезн-Ьйшая Софья Ивановна, ска- 
зала Семяничкина, страстная охотница разыгрывать роль 
св'11Тской женщины, — вотъ и мы къ вамъ! Поздравляю 
съ именинами и именинницами... Д'}^токъ своихъ привезла. 

— Да-съ, и своихъ дЬтокъ привезли къ вамъ, робко 
произнесъ Владим1ръ Макаровичъ Семлничкинъ. 

— Ахъ! сколько, я думаю, вамъ хлопотъ, милая Софья 
Ивановна! Ужъ я говорила сегодня мужу: надобно быть 
такой хозяйкой, какъ Софья Ивановна, чтобы усп'Ьть 
приготовить все для такого множества гостей... 

— Да-съ, жена говорила-съ... снова пробормоталъ Се- 
мяничкинъ. 

— Пожалуйте въ комнату... Наталья Васильевна... Вля- 
дим1ръ Макаровичъ... Анфиса Владим1ровна... прошу по- 
корно... 

— Владим1ръ Макаровичъ, прошу покорно, сказалъ 
вома вомичъ, приглашая гостя рукою. 

Семейство Семяяичкиныхъ тронулось. Впереди ссЬхъ 
выступала Наталья Васильевна, разод'Ьтая, какъ гово- 
рится, въ пухъ, въ желтыхъ лентахъ и чрезвычайно по- 
хожая въ этомъ наряд'Ь на инд1йское божество; позади 
ея шли об']Ь барышни, весьма недурной наружности; шсств1е 
закрывалъ робк1Й Семяничкинъ, жиденьюй, маленькШ, 
желтеньк1й, въ мЬшковатомъ, какъ-то неловко сидящемъ 
вицъ-мундир'Ь и съ в'Ёчно-слезившимся лЬвымъ глазомъ. 
Миновавъ бермопильское ущелье (узкое пространство 
между ст1>ною и кроватью), Семяничкины благополучно 
достигли гостиной, гд'Ь ожидали ихъ дочери Крутобрюш- 
кова. 

Но едва Софья Ивановна успела усадить гостей на 
диванъ и начать съ ними интересный разговоръ о доро- 

Офгеб Ьу ^л0051С 



г 

I — 69 — 

г говизн^ квяртнры и ея теплотЬ, удобствахъ и неудоб- 
ствахъ, какъ въ кухн* послышался снова шумъ, и годосъ 
боны ёомича козв'Ьстилъ прибыт1е новыхъ гостей. Софья 
Ивановна почла за необходимое посп'Ьшить къ нимъ на- 
встречу. На этотъ разъ, взорамъ ея предстадъ бухгалтеръ 
Сила Мамонтовичъ Бусловъ. Кряхтя и пыхтя, снималъ 
онъ съ себя л4тнее пальто (Сил'Ь Мамонтовичу иногда 
не было холодно, и потому онъ не считалъ нужнымъ 
носить въ зимнее время другой одежды); толстые пальцы 
его, чрезвычайно похож1е на моркови, никакъ не пови- 
новались своему хозяину и, казалось, бол^е н бол^е то- 
пырились. Освободившись, наконецъ, отъ пальто, тучный 
бухгалтеръ пожалъ сначала руку вомЬ Эомичу и потомъ 
уже обратился къ Софь'Ь Ивановне: 

— Радъ душевно, сударыня, им4ть случай лично поздра- 
вить васъ съ именинами, равно какъ почтенн'Ьйшаго на- 
шего 9ому вомича... вотъ и жену привезъ съ собою и 
дочь... прошу любить и жаловать... 

Съ этими словами, онъ отодвинулся въ сторону и пред- 
ставилъ СофьЬ ИвановнЬ худощавую какъ щепка жен- 
щину, съ взбитою прическою и до то1'о накрахмаленнымъ 
платьемъ, что въ случае надобности оно могло служить 
уб^жищемъ и самому Сил'Ь Мамонтовичу; съ своей сто- 
роны, г-жа Буслова представила дочь, молодую дЬвушку 
Лть девятнадцати, йосл* обычныхъ прив'Ьтствхй и ло- 
бызашй, дамы отправились въ гостиную, гдЬ запахъ 
гвоздичной сделался еще болЬе ощутителенъ. 

— • Софья Ивановна, сказала Семяничкина, вставая съ 
дивана, — я еи^е не видала выигрыихей: что, они всЬ тутъ? 

— ВсЬ, Наталья Васильевна; посмотрите, какой пре- 
красный рабоч1й ящичекъ, просто объяденье, и настоя- 
щей французской работы. 

— Да, лщичекъ очень хорошеиьюй... Что бы теб* хо- 
йлось выиграть, Анфиса? продолжала Семяничкина, обра- 
щаясь къ дочери, когда вышла хозяйка, — ящикъ для ру- 
коделья или фортепьяны? небось фортепьяны-то очень 

— Н'Ьгь, маменька, мнЬ нравится бол'Ье кольцо брильян- 
топое, 

— А я ж^^лала бы лучше выиграть золотую ц'Ьпочку 
съ кдшцик^мь, сказала Ашинька. 

-"Ля такъ просто думаю, прибавила Наталья Ва- 
сдльенна вполголоса, — что намъ ничего не достанется; 

Офгеб Ьу ^з0051С 



Р***>!": 



!?Уг- 



^ 



— 70 — 

ужъ в-Ьрно сами хозяева прибрали себ-Ь лучш1е билеты... 
вотъ вы увидите... Владим1ръ Макаровичъ, куда же ты 
забился? сидитъ себ* въ углу и на выигрыши даже по- 
смотр4ть не хочетъ! 

Необходимо зд*сь заметить, что г. Семяничкинъ им^^етъ 
маленькую слабость тотчасъ засыпать, куда бы только его 
ни посадили; кром* этого, переходъ отъ бд*Н1я ко сну 
у него такъ быстръ, что не успеешь повернуться, какъ 
уже онъ закрылъ глаза и испускаетъ маленьк1й носовой 
свистъ. Онъ все спалъ, такъ что настоящая жизнь гре- 
зилась ему какъ во снЬ. Голосъ супруги (единственное 
средство, выводящее Владим1ра Макаровича изъ летарг1и) 
мгновенно пробудилъ его. 

— Что-съ... Наталья Васильевна? произнесъ онъ, под- 
ходя къ жен*. 

— Ну, а теб* что бы хотЬлось выиграть? спросила 
она,— небось часы? 

— Часы, Наталья Васильевна... 

— Ну, и отъ фортепьянъ бы не отказался? 

— П'Ьнковая трубочка больно хороша, Наталья Ва- 
сильевна... 

— Ну, ужъ, нашелъ чт5 сказать! П'Ьнковая... трубка!.. 
да я и даромъ не возьму ее... а вотъ кабы рабоч1й ящикъ... 
ну, это другое д'Ьло... 

— Да, рабоч1й ящикъ... лучше... 

Щепкообразная жена и дочь Силы Мамонтовича не 
принимали р-Ьшительно никакого уЧаст1я въ лотере* к 
какъ вкопанныя сидЬли на одномъ м-Ьст*, Вскоре, тяжюе 
вздохи, раздавш1еся въ коридорЬ, возвестили, что толстый 
бухгалтеръ силится пройти между постелью и стЬною; 
но, къ общему удивлешю, онъ не замедлилъ явиться въ 
гостиную. Пока почтенный этотъ мужъ, страстный люби- 
тель музыки, театровъ и вообще изящнаго, какъ-то: рас- 
писныхъ московскихъ табакерокъ, оруж1я и статуэтокъ, 
продающихся на улицахъ, распространялся съ дамами 
объ удовольств1яхъ, доставляемыхъ ему такого рода пред- 
метами, квартира Крутобрюшкова наполнилась народомъ. 

Одинъ за другимъ появлялись: Вакхъ Ояуфр*ввичъ 
Петерка, известная уже читателю кума Арина Летровйа, 
С0СТ0ЯЩ1Й въ должности помощника бухгалтера Аристархъ 
Виссаршновичъ, у котораго глаза были необыкновенно 
похожи на глаза болонки, которую баловница- барыня 
кормить мясомъ, то-есть тонули въ какомъ-то бруснич- 

Офгеб Ьу ^л0051С 



г 



— 71 — 

номъ вареньи, Въ гостиной вомы вомича становилось уже 
т^сно, когла явились Иванъ Ивановичъ Масляниковъ съ 
налол^тнимъ сыномъ своимъ Ванюшею, Михайло Михай- 
лови чъ Ж елчный, чиновникъ въ отставк^^, и Лполлонъ 
Игнатьевнчъ, тотъ самый, который долженъ былъ играть 
на $ортепьянахъ. Особенно появлеше посл^дняго чрез- 
вычайно обрадовало и усноЕОило бону бонича. 

— вома вомичъ! а вома вомичъ! что же, братецъ, 
СЕоро ли лотерея? спросилъ Михайло Михайловичъ Желч- 
ный, когда общество поус:]^лось. 

— Ожидаемъ только Александра Петровича... нашего 
советника!.. 

— Какъ! и онъ будетъ... Ба! ба! ба!.. да я этого и не 
зналъ, произнесъ Сила Мамонтовичъ, обтирая потъ, ка- 
навш1й у него съ носа. — У тебя, какъ я вижу, вома 00- 
хичъ, балъ не на шутку... 

— Даже Александръ Петровичъ самъ два билета взялъ... 

— Какъ! и два билета взялъ? ну, братъ, молодецъ! 

— В4рно какъ-нибудь да самъ подсунулъ, сказалъ 
Желчный на ухо Акул4 Герасимовичу Ершову, состоя- 
ш.ену въ должности экзекутора. 

— Акула Герасимовичъ, мое вамъ нижайшее почтеше, 
нроизнесъ вома вомичъ, подходя къ нему, — благодарю 
за нос']^ш;ете... 

— Очень радъ,.. не стоитъ благодарности... 

— Здравствуйте, Иванъ Ивановичъ, продожалъ Круто- 
брюшковъ, увидя Масляникова съ Ванюшею, — сколько 
л^тъ, сколько зимъ... какъ вы въ своемъ здоровье? 

— Вашими молитвами, почтенн'Ьйшхй вома вомичъ. 

— Здравствуй, Ваня... да какой онъ у васъ умница... 

— Душенька, поц-Ьлуй же дяденьку, сказалъ Иванъ 
Ивановичъ, гладя но головк'Ё сына. 

— А который годокъ? 

— Да въ день Фрола и Лавра шестой пошелъ. 

— Шестой!.. Зовутъ, Иванъ Ивановичъ... извините... 
вома вомичъ вышелъ въ коридоръ. 

— Тятенька... тятенька... что вотъ это такое? спро- 
силъ Ванюша, показывая на фортепьяно. 

— А это музыка, душенька... вотъ что играютъ. 

* — Музыка... а это что такое, продолжалъ ребенокъ, 
вскарабкавшись на фортепьяно и трогая трубку, часы и 
ящикъ изъ Италш. 

Офгеб Ьу ^з0051С 




— 72 — 

— Не тронь, че тронь, душеньк«я, неравно раскокаешь,.. 
это трубка. 

— Трубка! 

— Скажите, пожалуйста, Иванъ Ивановнчъ, какъ здо- 
ровье вашей супруги? спросила Софья Иваногвна. 

— Благодарю покорно, вашими молитвами... над']Ьюсь, 
что скоро будетъ всему конецъ. 

— Какъ, разв4 она еще не родила? 

— Н4тъ, но на этихъ дняхъ... 

— бона вомичъ! Софья Ивановна! что же лотерея? 
произнесли н']^сколько голосовъ. 

— С1Ю минуту, господа, С1Ю минуту; повремените не- 
много... я думаю, тотчасъ пр1^^детъ Александръ Петро- 
вича; согласитесь, что безъ него нельзя же... 

— Да и не устроено у тебя, кажется, еш;е ничего на- 
счетъ билетовъ, сказала кума Арина Цетровна. 

— Все готово, только не *детъ Александръ Петро- 

ВЕЧЪ..« 

— А кто станетъ вынимать билеты? 

— Кто-нибудь, все равно. 

— Н'Ьтъ, вома вомичъ, надобно, чтобы непременно 
вынималъ ихъ ребенокъ... это вездЬ такъ водится... про- 
изнесъ Михаиле Михайловичъ Желчный, находивпий не- 
изъяснимое удовольств1е ставить всЬхъ въ затруднитель- 
ное положен1е... 

— Да, разумеется, продолжа.11ъ Сила Мамонтовичъ. — 
Разумеется, долженъ вынимать билеты ребенокъ... это, 
такъ сказать, эмблема невинности, ангелъ Бож]й... 

— Въ такомъ случаЬ, Иванъ Ивановичъ одолжитъ намъ 
своего Ваничку. 

— Очень радъ, очень приятно... Ваня, Ваня, хочешь 
вынимать лотерею? 

— Качу... лотерею... 

— Какой милены{1й ребенокъ, сказала Наталья Ва- 
сильевна, подходя къ Масляникову съ дочерьми Круто- 
брюшкова. — А который годокъ? 

— Въ день Фрола и Лавра шестой-съ пошелъ... 

— Цоц'Ьлуй меня, душенька, продолжала г-жа Семя- 
ничкина. 

— Цоц'Ьлуй же тётеньку... 

Иванъ Ивановичъ былъ чрезвычайно доволенъ, что го- 
сти вомы Оомича принимаютъ такое живое участ1е въ его 
сынЬ; онъ посадилъ его пъ себе на колени. 

Офгеб Ьу ^л0051С 



! 



— 73 — 

— Ну, что, плутишка, ты кого больше любишь: мамашу 
или папашу? 

— Ма...ма и папашу. 

— Ахъ, какой умница! поцелуй меня, душенька! какой 
умный мальчикъ! какъ это сейчасъ видно въ ребенк'Ь, что 
будетъ умницей! произнесли вдругъ въ толпЬ, окружив- 
шей Ивана Ивановича. 

Масляниковъ былъ вн'Ь себя отъ радости, и, чтобъ еще 
бол']^е похвастать передъ гостьми остроум1емъ Ванюши, 
спросилъ его: 

— Ну, а кого бы ты хогЬлъ, пузырь ты этакой, чтобы 
родила маменька: братца или сестрицу? 

— Ла... да, лашадку, бойко отв-Ьчаль Ванюша. 

Толпа захохотала. Иванъ Ивановичъ, не ожидавш1й та- 
кого отв-Ьта, сконфузился такъ, что опустилъ сына на полъ 
и началъ безъ всякой причины шарить у себя въ кар- 
мане. Въ самую эту минуту въ дверяхъ показался сов'1>т- 
никъ Александръ Петровичъ Цвиркуляевъ, а всл'Ёдъ за 
нимъ н хозяинъ дома. Поклонившись довольно важно, 
Александръ Петровичъ какимъ-то принужденнымъ тономъ 
ска:залъ вом'Ь воМичу: 

— Представь же меня твоей женЬ... я хочу съ нею 
познакомиться. 

— Софья Ивановна... Софь... вотъ я... Александръ Пе- 
тровичъ... и Крутобрюшковъ толкалъ впередъ жену и до- 
черей. 

— Да он* у тебя, братецъ, еще молоденьшя, произ- 
несъ сов'Ётникъ, съ некоторою н'Ьжностью, тряся На- 
деньку, безъ церемон1и, за подбородокъ. — Ну, а что же 
лотерея? 

— С1Ю минуту, Александръ Петровичъ, с1ю минуту.. 
Все общество окружило фортепьяно; Михайло Михай- 

ловичъ Желчный и экзекуторъ старались бол^е другихъ 
стать на виду советника. Ванюша, къ совершенному удо- 
вольств1ю отца, былъ посаженъ на фортепьяно, между ра- 
бочимъ ящикомъ и п^нковою трубкой, все еще лежащею 
на тарелк**, съ назначешемъ вынимать пустыя бумажки 
или выигрыши. Нумера говорила Анфиса Владим1ровна, 
старшая дочь г-жи Семяничкиной. Лотерея началась. 

Два только лица не приняли участ1я въ розыгрышЬ ло- 
тереи: чувствительная ВЬра воминична и Дмитр1й Але- 
кс4евичъ Волосковъ, уже съ давнихъ поръ чувствовавш1й 
къ ней непреодолимое влечеше. Они отошли въ сторону 



Офгеб Ьу ^л0051С 






— 74 — 

И предались молчан1Ю, прерываемому только тяжкими 
вздохами: такъ проявлялась у нихъ любовь. 

Между тЬмъ, въ другомъ конц4 комнаты, совер- 
шенно противоположныя чувства волновали толпу. При 
каждомъ нумер^^, вынимаемомъ Анфисою Владим1ровною, 
и въ особенности каждый разъ, какъ маленьюй Ванюша 
развертывалъ бумажку съ выигрышемъ или пустую, она 
сильно напирала на фортепьяно, томимая ожидашемъ. 

— Нумеръ девятый! произнесла Анфиса Владимхровна. 

— Лопнулъ! сказалъ, радостно улыбнуввшсь, Михайло 
Михайловичъ. 

— Нумеръ пятнадцатый! 

— Лопнулъ! 

— А! чортъ побери! сказалъ Акула Герасимовичъ Ер- 
шовъ. — Проигралъ! Впрочемъ, я это зналъ наверное; еще 
сегодня говорилъ Михаилу Александровичу Понлевину, 
что наверное проиграю... ужъ такая звезда! 

— Я докладывалъ вамъ, шепнулъ ему на ухо Желч- 
ный, — что тутъ должна быть фальшь, непременно фальшь... 
вотъ посмотрите, если сов'Ьтникъ что-нибудь да не вы- 
играетъ. 

— Нумеръ двадцать-первый! 

— Лопнулъ! 

— Девяносто-седьмой! 

— Лопнулъ! 

— Трет1й! 

— Лопнулъ! 

— Первый! 

Наталья Васильевна обомл']&ла. Это былъ ея нумеръ. 
Иванъ Ивановичъ, неразлучный съ сыномъ, помогъ ему 
развернуть бумажку и, видя что-то писанное, прочелъ: 
„П-Ьиковая трубка, въ серебряной оправ*, и большой вла- 
синой..." 

— Ну, такъ и знала!., что бы выиграть рабоч1й ящикъ... 
а все Владимхръ Макаровичъ! 

Но отв'Ьта не было; должно быть, г. Семяничкинъ куда- 
нибудь да прислонился. Лотерея продолжалась. 

— Нумеръ тринадцатый! 

— Лопнулъ! 

— Пятьдесятъ-шестой! 

— .Попнулъ! 

— Сотый! 

Иванъ Ивановичъ прочелъ: •Ящикъ изъ Итал1и". 

Офгеб Ьу ^л0051С 



— 75 — 

— Какъ, я выигралъ? спросилъ съ самодовольною улыб- 
кой соЕ^Ьтникъ. — Ну, признаюсь, не ожидалъ. 

— Честь им4емъ поздравить, сказали въ одно время 
Ершовъ и Желчный. 

— Прикажете, Александръ Петровичъ, принести вамъ 
на домъ, или угодно будетъ самимъ взять выигрышъ? 

— Н'Ьтъ, зач'Ьмъ же, я лучше самъ возьму его, отв-Ь- 
чалъ сов'Ьтникъ. 

— Я говорилъ, что фальшь! шепнулъ Михайло Михай- 
ловичъ экзекутору. 

— Теперь самъ это очень хорошо вижу. 

Вскор* лотерея кончилась; фортепьяно досталось ка- 
кому-то чиновнику, не присутствующему на вечер*; осталь- 
ныя веш;и почти всЬ снова перешли въ руки хозяина дома. 
Александръ Петровичъ, несмотря на ув'Ьщан1я Софьи Ива- 
новны и вомы вомича выкушать хоть одну чашечку чая, 
уЬхалъ тотчасъ же поел* розыгрыша со своимъ ящикомъ, 
отговариваясь д4лами, Ванюша тоже разстался съ обще- 
ствомъ и былъ уложенъ заботливымъ отдомъ и Наденькою 
на двухспальную постель. Остальныя лица разбрелись по 
комнатамъ, разсуждая о превратности счаст1я и капризахъ 
судьбы. 

Поел* отъ-Ьзда Александра Петровича, Крутобрюшковъ 
сд4лался какъ-то развязнее; онъ б'Ьгалъ отъ одного пр1я- 
теля къ другому съ картами въ рукахъ, упрашивая ихъ 
составить парт1ю. 

— Скажите пожалуйста, почтенн'Ьйшхй Акула Гераси- 
мовичъ, сказалъ вполголоса Михайло Михайловичъ, — насъ 
вЬрно пригласили сюда съ т4мъ, чтобы уморить съ голода... 
ну ужъ вечеринка!.. А еще написано: „съ угощешемъ и 
разными забавами!*' Хороши забавы, когда "Ьсть не даютъ... 

— Да, я самъ что-то проголодался...- 

— Ну, слава Богу, кажется, несутъ пунштикъ... 
Д'Ьйствительно, изъ коридора показалась Савишна, съ 

огромнымъ подносомъ въ рукахъ, уставленнымъ стаканами 
и чашками; за нею шла Наденька, неся, съ потупленнымъ 
взоромъ, корзину съ сухарями и ломтиками бЬлаго хл'Ьба. 
Гости окружили подносъ. 

— Ну, пунштикъ, продолжалъ Михайло Михайловичъ 
на ухо экзекутору, — только слава, что пунштикъ... просто, 
какой-то жиденьк1Й чаишка... э-хе-хе... 

— Я думаю, можно подлить туда немного, знаете, того... 
ромашки... 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



г 



— 76 — 

— Послушай, милая, какъ тебя зовутъ? 
^ Савишна-съ. 

— Знаешь ли, Савишна, нельзя ли какъ-нибудь под- 
лить въ наши стаканы ромцу, а? 

-- Н'Ьтъ, Софья Ивановна и то заругалась, говорить: 
много налила... 

-- Что ты врешь, дурища ты этакая! вскричала Софья 
Ивановна, лицо которой побагровЬло отъ досады. — Изви- 
нито-съ, Михайло Михайловичъ, глупая баба, только-что 
и:зъ деревни С1Ю минуту... пожалуйте вашъ стаканъ... 

— Деревенская простота-съ, замЬтилъ Михайло Ми- 
хайловичъ, злобно улыбаясь. — Ахъ ты, Савишна, Савишна! 
вч€рашняя-давишня1 продолжалъ онъ, глядя на смутив- 
шуюся бабу. 

Наталья Васильевна Семяничкина, ея дочь, кума Арина 
Петровна, дочери Крутобрюшкова и Иванъ Ивановичъ, 
р|*с(шложивш1еся на диванЬ и стульяхъ около круглаго 
столика, со внимашемъ слушали Силу Мамонтовича Бу- 
слова, выхвалявшаго не безъ особеннаго краснор4ч1я поч- 
тамтскихъ и жуковскихъ пЬвчихъ. Онъ увЬрялъ, что по- 
сл]^дн1е поютъ какъ-то „фостони чески", и собственно по- 
тому предпочиталъ ихъ первымъ. 

Во время этого разговора, въ гостиную Крутобрюшко- 
выхъ вошла вдова Пелахед Кузьмини-чна -Еувыркова, съ 
двумя дочками и сыномъ, молодымъ челов-Ькомъ, чрезвы- 
чайно вертлявымъ, съ тщательно завитымъ хохолкомъ. 
Во всЬхъ своихъ движен1яхъ обнаруживалъ онъ претен- 
31Ю па ловкаго молодого человека. Ънъ былъ въ корич- 
недоыъ фрак'Ь съ светлыми пуговицами, голубомъ галс- 
тук'15, лиловомъ жилет* и резинчатыхъ брюкахъ, кото- 
рыми, казалось, былъ чрезвычайно доволенъ, ибо поми- 
нутно глади лъ ихъ ладонью, вытянувъ напередъ ногу. 
П1^ла1ея Кузьминична подвела дочекъ къ хозяйке дома; 
молодой Кувырковъ поочередно сталъ подходить къ руч- 
кад1ъ всЬхъ барынь, безъ исключен1я. 

— Ахъ! какъ жаль, любезная Пелагея Кузьминична, 
что вы не поспали къ лотереЪ. 

— Что-жъ делать, милая Софья Ивановна, не было 
никакой возможности... Но гд'Ь же вашъ 0ома вомичъ?.. 

— Зас'Ьлъ, по обыкновешю, съ пр1ятелями въ карты... 
1]о:шольте представить вамъ прхятельниду мою, Наталью 
Васильевну Семяничкину. 

— Очень пр1ятно... прошу полюбить... 



01д1112ес1 Ьу 



Соо^к 



г 



— 77 — 

Дамы поц'Ьловались. Въ это время, Петръ Петровичъ 
(такъ звали молодого Кувыркова) усп'Ьлъ уже наговорить 
кучу любезностей и пр1обр'Ьлъ общее расположен1е. Онъ 
стоялъ теперь противъ Любови Эоминичны, умоляя ее 
танцевать съ нимъ первую французскую кадриль. 

— Целагея Кузьминична, пожалуйте... чаю, сказала 
Софья Ивановна, указывая ей на подносъ, носимый Са- 
вишною, — барышни, не угодно ли вамъ?.. Петръ Петро- 
вичъ!.. не прикажете ли чаю?.. 

— Н'Ьтъ-съ, покорно благодарю, мн* зд-Ьсь гораздо 
прхятн'Ье всякаго чая... т]^мъ бол'Ье, что им'Ью удоволь> 
ств1е разговаривать съ вашею дочкою. 

— Какой онъ у васъ, право, Пелагея Кузьминична... 
гд'Ь только барышни, такъ вотъ и льнетъ... 

— Да ужъ не говорите, такой ферлакуръ, что просто 
б:Ьда... 

— Что-жъ, перебила Наталья Васильевна,— для моло- 
дого чвлов*ка это очень хорошо, это даже необходимо, 
и я нахожу, что вашъ сынъ вполн'Ь св'Ьтскхй и образо- 
ванный молодой челов']^къ. 

Аполлонъ Игнатьевичъ, чиновникъ чрезвычайно вели- 
каго роста, худощавый, одйтый въ вицъ-мундиръ св*тло- 
зеленаго дв'Ьта, сЬлъ за фортепьяно. Звуки: „ну, Карлуша, 
не роб'Ьй' возв-Ьстили начало бала; кавалеры засуетились 
подл'Ь своихъ дамъ, остальныя лица прижались кг стФн- 
камъ. Начались танцы. 

Между т'Ьмъ, во второй комнате игра становилась го- 
ряч'Ье и горяч'Ье; Вакхъ Онуфрхевичъ, который, вопреки 
прика.зан1лмъ, даннымъ Софьею Ивановной кухарк'Ь, по- 
давать гостямъ не бол4е одного стакана пунша, усп'Ьлъ 
какимъ-то способомъ подхватить пару, горячился не въ 
прим'Ьръ другимъ. 

— Н^Ьтъ, братецъ ты мой, какъ хочешь, кричалъ онъ 
Акул* Герасимовичу, ударяя кулакомъ по столу, — а не 
см'Ьй сбрасывать трефовой дамы; 81'ого, братъ, ты не 
смМ!.. 

— Во-первыхъ, я не ты, сердито отвЬчалъ ему экзеку- 
торъ, — а во-вторыхъ, не им'Ья чести васъ знать лично, я 
спрашиваю васъ, м. г., по какому праву вы осмеливае- 
тесь зд'Ьсь кричать?.. 

— Что? что?.. 

— Полноте, господа! Вакхъ Онуфр1евичъ, какъ теб-Ь 
пе стыдно! сказалъ 9ома вомичъ, — эка б'Ьда, что Акула 

Офгеб Ьу ^л0051С 






— 78 — 

Герасимовичъ сбросилъ трефульку, а теб* бы козырнуть, 
да козырнуть! и д-Ьло бы съ концомъ. 

Не знаю, ч'Ьиъ бы окончилось все это, если бъ звуки 
первой французской кадрили, шарканье танцующихъ, и 
въ особенности неистовыя притопыван1я молодого Кувыр- 
кова, не возбудили въ игрокахъ желашя посмотреть, что 
происходило въ гостиной. Действительно, было ч'Ьмъ по- 
любоваться: Петръ Иетровичъ, танцуюицй съ Любовш 9о- 
миничною, казалось, хотЬлъ на этотъ разъ превзойти 
самого себя. То съ какимъ-то страстнымъ томлен1емъ про- 
вожалъ онъ свою даму главами; то вдругъ вскидывался 
въ сторону и сЬменилъ ногами чрезвычайно быстро; когда 
дам* его следовало делать балансе, онъ преклонялъ предъ 
нею одно колено, маха.1ъ по воздуху платкомъ и улы- 
бался такъ, что сама Любочка невольно должна была по- 
туплять глаза. Были и друг1я лица, достойныя внимашя, 
какъ, наприм^ръ, Волосковъ и еще какой-то молодой чи- 
новникъ въ черномъ фрак*, танцующ1й съ дочерью Силы 
Мамонтовича, и который употреблялъ всЬ свои усилхя, 
чтобы обратить на себя вниман1е, но они решительно 
исчезали передъ удалью Петра Петровича. 

— Ну, ужъ признаюсь, сударыня, вашъ сынъ такъ тан- 
цуетъ, сказалъ толстый бухгалтеръ Пелаге* Кузьминич- 
н'Ь, — что я и сказать не умею... и где это онъ такъ ловко 
навострился?.. 

— Мой Петинька ещ;е по С1Ю пору не покидаетъ уро- 
ковъ... каждую субботу «аккуратно посещаетъ онъ танцъ- 
классы. 

— А должно быть тамъ очень хорошо учатъ, въ этихъ 
танцъ-классахъ? 

— Онъ говоритъ, что нигде такъ нельзя научиться 
танцамъ... кроме этого, общество, компатяу все это тамъ 
такъ хорошо, благовоспитанно... 

— Конечно, сказала Наталья Васильевна, — для моло- 
дого человека съ образованхемъ это много значить, въ 
особенности, если тамъ, какъ вы говорите, общество, вну- 
шающее ему блескъ, лоскъ, этакъ, знаете, необходимый... 
лессе-алле... 

Тутъ дама запуталась, или, какъ говоритъ Гоголь, за- 
рапортовалась. 

— А позвольте узнать, сударыня, сколько тамъ платятъ, 
иль это такъ, приглагаен1е какое-нибудь? продолжалъ раз- 
спрашивать простодушный бухгалтеръ. 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



— 79 — 

— О, н'Ьтъ-съ, платятъ такъ же, какъ и въ клубЬ 
Соединеннаго Общества, отвечала не мен-Ье простодуш- 
ная Пелагея Кузьминична. — Только не знаю, сколько... 
да вотъ... Петинька, Петинька! сколько ты платишь въ 
танцъ-классЬ за урокъ? 

— Ц'Ьлкоиый! звонко закричалъ молодой Еувырковъ, 
д'Ьлая антраша. 

— Скажите, пожалуйста, да это просто кладъ. 

— Ужъ не говорите... 

Кадрили шли одна за другой и прерывались только 
Софьею Ивановной и Савишной, разносившими гостямъ 
(какъ бы нарочно во время танцевъ) яблоки, пастилу и 
винныя ягоды. Одушевлен1е танцующихъ возрастало съ 
каждымъ часомъ; даже ДмитрШ Алекс']^евичъ Волосковъ, 
танцовавш1Й во все время бала съ Верочкою и не ска- 
завш1Й ей ни единаго слова, решился, наконецъ, начать 
разговоръ. 

— Как1я вы б']^леньк1я... сказалъ онъ дрожащимъ го- 
лосомъ и потупляя взоръ. 

— Ахъ, что вы говорите-съ! я совсЬмъ не бЬленькая, 

— Н'Ьтъ-съ, вы, право, очень бЬленыая... 

— Н4тъ-съ, совсЬмъ напротивъ того-съ... 
Впрочемъ, ихъ разговоръ не былъ продолжителенъ; они 

въ одно время сконфузились и снова замолчали. 

Самъ Иванъ Ивановичъ Масляниковъ не могъ утерп-Ьть, 
чтобы не присоединиться къ танцующимъ; онъ пригла- 
силъ младшую дочь г-жи Семяничкиной и пустился въ 
плясъ. Скачки и прыжки молодого Кувыркова все бол'Ье 
и бол'Ье приковывали обш;ее вниман1е; но когда д-Ьло до- 
шло до мазурки и онъ пустился въ первой пар* съ На- 
денькой, не только раздались восклицангя, но даже въ 
н-Ькоторыхъ концахъ залы послышались рукоплескан1я. 

„Ахъ, Боже мой, какое счаспе им'Ьть такого сына! Ка- 
кой прекрасный молодой челов'Ькъ! Какая ловкость!*^ слы- 
шалось со всЬхъ сторонъ. 

Пелагея Кузьминична была ъкк себя отъ радости и ма- 
теринской гордости. Толпа бол*е и болЬе окружала тан- 
цуюш;ихъ. Кувырковъ бол'Ье и бол'Ье горячился; вдругъ, 
въ ту самую минуту, какъ онъ сталъ посреди залы, чтобы 
выкинуть какую-то штуку, панталоны его, которые для 
большаго эффекта были резинчатые, на этотъ разъ изм'Ь- 
нили ему: штрипка лопнула, и молодой Кувырковъ очу- 
тился посреди гостиной съ обнаженною ногой!.. 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



^мт- 



— 80 — 

Кто опишетъ Д']^йств1е, произведенное этимъ несчаст- 
ными обстоятельствомъ на гостей Крутобрюшкова? Чья 
кисть въ состояши будетъ изобразить фигуру Петра Пе- 
тровича, принужденнаго показать всему обществу нату^ 
ральную красоту ноги своей? Мазурка остановилась, страш- 
ный хохоть раздался повсюду (Михайло Михайловичъ хо- 
хоталъ громче вс^^хъ); барышни съ визгомъ закрыли лицо 
руками; Пелагея Кузьминична не могла устоять противу 
такого крутого переворота судьбы, — съ нею сделалось 
дурно; словомъ, смятенхе было неописанное. Кувырковъ, 
прикрывъ кое-какъ ногу платкомъ, поб^^жалъ, сломя го< 
лову, въ кухню, сбилъ съ ногъ Савишну, которая, въ 
свою очередь, опрокинула на полъ подносъ уже съ гото- 
выми бутербродами, и, не взирая на посл^дств1я побега, 
направился доцой. 

Какъ бы то ни было, обстоятельство это сильно под^Ьй- 
ствовало на общее удовольств1е. Пелагея Кузьминична, 
несмотря ни на как1Я ув^щанхя, не согласилась остаться 
на вечере посл^^ случившагося съ возлюбленнымъ ея сы- 
номъ скандала и тотчасъ же уЬхала. Игравшге въ карты 
и прерванные посреди парт1и общимъ смятешемъ, не 
изъявили большого желан1я продолжать игру, гЬмъ бол-Ье, 
что Вакхъ Онуфр1евичъ снова бурлилъ, грозя экзекутору 
уничтожить его, если онъ осм-Ьлится еще разъ сбросить 
пиковую осьмерку. Аполлонъ Игнатьевичъ также не изъ- 
явилъ особеннаго желан1я продолжать играть на форте- 
. вьяно и отговаривался усталост1Ю, — словомъ, все способ- 
ствовало къ прекращен1Ю увеселешя. 

Р'Ьшили, что пора было перекусить. Не станемъ зд'Ьсь 
распространяться объ ужигЬ; скажемъ только, что куле- 
бяка, въ особенности бутерброды, были найдены чрезвы- 
чайно вкусными и заслужили Софь*]^ Ивановн'Ь лестныя 
похвалы отъ вс:Ьхъ, за исключен1емъ Михаила Михайло- 
вича Желчнаго, который и тутъ не могъ утерпеть, чтобы 
не сказать на ухо экзекутору, что кулебяка слишкомъ 
поджарена, а на бутербродахъ, вм'Ьсто пармезана, насы- 
пана пыль. Икорка также была весьма кстати; но вома 
вомичъ отчаивался, видя, сколько ошибся въ расчете, 
зам'Ьнивъ ею телятину, ибо, возбуждая жажду, она за- 
ставляла гостей безпрерывно прибегать къ напиткамъ, 
которыхъ не осталось ни единой капельки. Вакхъ Ону- 
фр1евичъ, во время закуски, до того прикладывался къ 
разнымъ водкамъ, что, вопреки долга, чести, прилмч1а» 

Офгеб Ьу ^л0051С 



— 81 — 

снялъ съ себя вицъ-мундиръ и, не взирая на присутств1е 
барышень, наговорилъ кучу яеблагопристойностей, за что 
и былъ выведенъ подъ-руки на улицу. Вскор'Ь посл^ этого 
гости стали мало-по-малу приготовляться къ отъ4зду. Пер- 
выми дезертерами оказались Семяничкины. 

— Ну, прощайте, душенька, Софья Ивановна, благо- 
дарствуйте за хл']^бъ за соль, да смотрите же, не позабы* 
вайте насъ... Ашинька, ты трубку не позабыла? 

— Н4тъ-съ, маменька, она у меня. 

— Ну, хорошо, а гд4 же Владим1ръ Макаровичъ? Вла- 
днм1ръ Макаровичъ!.. 

Но Владнм1ръ Макаровичъ не откликался; въ комна- 
тахъ его не было. Стали искать. Перешарили решительно 
вс^ комнаты; Семяничкина н'Ьтъ какъ н'Ьтъ. вома бомичъ 
бЪгалъ взадъ и впередъ изъ гостиной въ кухню, изъ 
кухни въ гостиную, заглядывалъ даже подъ столы и ди- 
ваны: Семяничкинъ все-таки не отыскивался. Все обще- 
ство принимало жив'Ьйшее участ1е въ пропаж*]^ чиновника. 
Наталья Васильевна была въ ужасномъ волнен1и: Анфиса 
и Ашинька плакали. Наконецъ, Михаиле Михайловичъ 
Желчный шепнулъ что-то на ухо вомЬ вомичу, а 'хо- 
зяинъ дома произнесъ, улыбнувшись: 

— А вотъ я с1ю минуту приведу его, не безпокойтесь... 

Вскоре явился онъ, держа за руку Владим1ра Мака- 
ровича, у котораго были заспанные глаза и платье въ 
чрезвычайномъ безпорядк^. 

— Ахъ, Боже мой! вскричала Наталья Васильевна, 
красная, — гд* же онъ былъ? гд4?.. 

— Владим1ръ Макаровичъ... пошелъ... ну, да и за- 
снулъ... 

— Н'Ьтъ... я... такъ немножко-съ... я ничего-съ... я ни- 
чего-съ... 

— Какова на двор* погодка? спросилъ, улыбаясь. Ми- 
хайло Михайловичъ у Семяничкина. 

ВсЬ захохотали. 

— Покорно благодарю-съ... холодно... пробормоталъ Вла- 
дим1ръ Макаровичъ, робко озираясь во всЬ стороны и не 
находя М'Ьста, куда бы спрятаться. 

— Прощайте же, Софья Ивановна, сказала Наталья 
Васильевна. — вома бомичъ, мое почтенхе... Вотъ А тебЬ 
задамъ поел*... дурачина!., срамить меня здЬсь вздумалъ... 
погоди!., продолжала она на ухо мужу, въ то время, 
какъ пробиралась съ нимъ по коридору. 



Соч1нея1д Д. В. Григоровича. Т. I. 

01д1112ес1 Ьу 



С?оо§к 



— 82 — 

— Я, ей-Богу... Наталья Васильевна... ничего... такъ... 
только... 

— Вотъ я теб* ничего... дай только пр14хать... про- 
щайте, любезная Софья Ивановна... прощайте... 

0ома вомичъ взялъ въ кухн4 свечку, чтобъ проводить 
гостей, потому что, отыскивая въ сЬняхъ Семяничкина, 
нашелъ огарки сгорЬвшими; вмЬсто нихъ на л*стниц'Ь 
валялись одн'Ь только рЪпьг. 

— Мое почтен1е, Наталья Васильевна... 

— Прощайте, вома вомичъ... не простудитесь. 
Владим1ръ Макаровичъ ничего не сказалъ, потому что 

былъ ни живъ, ни мертвъ, въ ожидан1И грозы, обещан- 
ной ему дражайшею его половиною. 

Михайло Михайловичъ и Акула Герасимовичъ не за- 
медлили проститься съ Крутобрюшковыми, и первый не 
переставалъ ругать наповалъ экзезутору всЬхъ и каждаго 
во все продолл«ен1е дороги. Напрасно 9ома вомичъ уго- 
варивалъ Силу Мамонтовича остаться еще на часочекъ и 
поиграть въ преферансъ, но и Сила Мамонтовичъ посл4- 
довалъ общему примеру и отказался отъ приглашешя. 
Пока все общество занято было отъ^здомъ, и хозяева дома 
находились въ кухн*, Дмитр1й АлексЬевичъ Волосковъ 
остановилъ ВЬрочку у окна гостиной, твердо решившись 
на этотъ разъ сдЬлать ей формальное изъяснеше въ любви. 

— Н^тъ, вы меня теперь позабудете, говорилъ онъ, 
переминая въ рукахъ шляпу, — В-Ьра воминична, вы не 
захотите даже и вспомнить... 

— Ахъ, перестаньте... 

— Н'Ьтъ, я никакъ не могу перестать... я... вы... вы 
построили на сердцахъ любящихъ влсъ л^дей... храмъ 
в*чныхъ мучешй... 

— Н'Ьтъ, напротивъ того-съ... вы меня обижаете... 

— Н-Ьтъ, В-Ьра воминична... я васъ не могу, я не 
см^ю обижать... я всю жизнь желалъ бы остаться съ 
вами... я теперь одинъ... безъ васъ я готовъ умереть... 

— Я также одна останусь... и... когда вы уЬдете... ра- 
дужныхъ цв'Ьтовъ будетъ очень мало... 

Богъ знаетъ, до чего бы дошелъ д1алогъ влюбленныхъ, 
если бъ кума Арина Петровна не явилась въ гостиную 
отыскивать В*ру, съ которою непрем-Ьнио хот4ла про- 
ститься. Молодой Волосковъ долженъ былъ поневол* раз- 
статься со своей влюбленной. Не прошло четверти часа, 
какъ квартира Крутобрюшкова опустЬла; одинъ только 



Офгеб Ьу ^л0051С 



— 83 — 

Иванъ Ивановичъ Масляниковъ пикакъ не могъ упра- 
виться съ Ванюшею, который какъ-то поел* сна былъ 
вовсе не любезенъ и, не взирая на ласки и ув']^щан1я 
Софьи Ивановны, безмилосердно тузилъ отца въ правую 
щеку. Веб разошлись и разъ']^хались съ полными карма- 
нами и ридикюлями пересудовъ и весьма остроумныхъ за- 
йчанШ насчетъ бала и домочадцевъ вомы вомича Кру- 
тобрюшкова. Что жъ д'Ьлать! везд* такъ водится: на томъ 
св*тъ стоить. 

Что жъ касается до Софьи Ивановны, то она, прогово- 
ривъ последнее сладенькое прощанье последнему гостю, 
за которымъ затворилась дверь, мгновенно перем-Ьнила ин- 
товац!ю и накинулась на простодушную Савишну. 

— Отличилась, родимая; срезала ты мою головушку!.. 
да съ чего ты одуряла, болванъ, деревенщина ты этакая?.. 

Тугь Софья Ивановна, начавшая было распекать ку- 
харку съ чувствомъ оскорбленнаго достоинства, стала 
вдрурь, какъ выражался ея мужъ, угощать ее такими от- 
борными словами, что мы не р-Ьшаемся передать ихъ бу- 
ха14^. Савишна задремала, стоя передъ своей барыней, и 
прослушавъ наставлен1е, чуть не повалилась отъ сна. 

Самъ вома вомичъ едва держался на ногахъ; впрочемъ, 
онъ еще довольно долго ходилъ по комнат*; не совсЬмъ 
обыденный мысли мелькали въ голов'Ь его. вому бомича 
мучилъ демонъ самолюб1я и честолюб1я. Онъ совершенно 
былъ ув4ренъ, что много выигралъ своимъ баломъ. Одно 
то, что отъ пунштика перепились, чрезвычайно угЬшало 
его, какъ хозяина. Онъ завтра же въ департаменте, весьма 
ловко и скромно, въ одушевленномъ м^ст* своего разсказа 
о вчерашнемъ торжеств*, могъ вставить Вакха Онуфр1е- 
вича, человека почтеннаго, но совершенно лишившагося 
бл&горазумнаго у<1равлен1я своими способностями отъ ра- 
душнаго угощен1я и хлебосольства хозяина. Такимъ обра- 
зомъ, вома вомичъ за двадцать рублей могъ прослыть 
хл-Ьбосоломъ, да наконецъ и то, что ящикъ изъ Итал1и 
достался советнику. — „Это все кстати, думалъ Крутобрюш- 
вовъ, — оно хоть и ничего на д^лЬ-то; можетъ быть, 
ящикъ-то изъ Итал1И ему совсЬмъ и не нуженъ, можетъ 
быть, завтра же пожертвуетъ имъ въ пользу Авдотьи Се- 
меновны, или другимъ какимъ образомъ распорядится; но 
все-таки этимъ ящикомъ я усп*лъ найти въ человек*, 
угодить. Я ум'Ьлъ забежать кстати; оно хорошо, оно при- 
годится; кстати заб'Ьжать всегда пригодится"... И вома 

01д1112ей Ьу ^з0051С 



— 84 — 

бомйчъ заснулъ съ мыслями о томъ, на что пригодитса 
иногда заб'Ьжать кстати. 

Съ своей стороны, Софья Ивановна сначала думала о 
цупштик'Ё, потомъ мысли ел весьма постепенно перешли 
Бъ лентамъ на чепц*]^ Натальи Васильевны и восьми фун- 
танъ телятины, зам^неннымъ икрою; потомъ еще посте- 
пепн-Ье перешли они къ Ванюш*, тузящему въ правую 
щеку своего папеньку, и новымъ башмакамъ Нади; да- 
Л'Ье ;1анялась она дороговизною дровъ и полтинникомъ, 
сданнымъ ей когда-то какимъ-то купчикомъ недурной на- 
ружности, у котораго былъ разодранный рукавъ... она 
долго и заботливо думала о кренделе кумушки Арины 
Петровны и наконецъ съ удовольств1емъ остановилась на 
дородстве Силы Мамонтовича... 

Бирочка долго мечтала о Волосков*; мысли ея также 
переходили въ разныя стороны, но однако все вертелись 
вокругъ любимаго предмета. Что жъ касается до Любы 
и Нади, то он'Ь просто заснули. Вообще всЬ три были 
очень довольны, что попрыгали. 

Но Савишна была недовольна; во-первыхъ, потому, что 
Михаиле Михайловичъ Желчный сказалъ ей, что она вче- 
рашняя- давишня, тогда какъ всему свЬту извЬстно, что 
они ужъ баб1Й в4къ доживала; во-вторыхъ, что сильно 
заругалась хозяйка. Неизвестно, на чемъ еще бродили 
ел мисли; но достоверно известно въ этой совершенно 
оравдивой истор1и, что Савишна долго потягивалась, 
много з'Ьвала и несколько разъ приподнималась съ кро- 
тт\и чтобы прикрикнуть на голодную кошку, съ какимъ- 
то остервен'Ьшемъ глодавшую кость; 

^ Брысь, ты окаянная!.. 



1874 г. 



01д1112ес1 Ьу 



Соо^к 



ДЕРЕВНЯ. 

(РАЗСКАЗЪ). 



I. 

Далеко въ глухой сторонушк*!) 

Вырастала тонка бЬлая береза, 

Что тбнка береза, кудревата, 

Гд^ не гр'Ьетъ ее солнышко, ни м^слцъ, 

И не частыя вв'Ьзды усыпаютъ; 

Только крупными дождями уливаетъ, 

Еще буйными ветрами поддуваетъ. 

Русская народная тьсня. 

Въ олномъ богатомъ селен1и, весьна значительномъ по 
количеству земли и числу душъ, въ. грязной, смрадной 
нзб'Ь на скотномъ двор'Ь, у скотницы родилась дочь. Это 
обстоятельство, въ сущности весьма незначительное, имЬ- 
ло, однако, сл*дств1емъ то, что больная и хилая родиль- 
ница, не бывъ въ состояши вынести мучен1й, а можетъ 
быть и просто отъ недостатка бабки (чтб очень часто 
случается въ деревняхъ), испустила посл'Ьдн1й вздохъ 
вскор-Ь поел* перваго крика своей малютки. 

Рождете девочки было ознаменовано бранью бабъ и 
новой скотницы, товарки умершей, д']Ьлившихъ съ свой- 
ственнымъ имъ безкорыспемъ обношенные, дырявые пожит- 
ки ея. Ребенокъ, брошенный на произволъ судьбы (окружа- 
ющая были заняты д'Ьломъ болЬе важнымъ), безъ сомн^н1я, 
не замедлнлъ бы посл'Ьдовать за своими родителями (и, 
конечно, не могъ бы сд'Ьлать ничего лучшаго), если 6ъ 
одно изъ великодушныхъ существъ, наполнявшихъ избу, 

Офгеб Ьу ^з0051С 



— 86 — 

не приняло въ немъ участ1я и не сунуло ему какъ-то слу- 
Пййно попавш1Йся подъ руку рожокъ. Услуга пришлась 
тень кстати и была, можно сказать, настоящею причи- 
ною, определившею судьбу младенца, которая до того вре- 
мени весьма нер-Ьшительно колыхала его между жизнью 
и смертью. Д'Ьлёжъ, совершаемый по всЬмъ законамъ спра- 
ведливости мел^ду однокашницами бывшей скотницы, не 
успокоилъ^ однако, шумнаго ихъ сборища; хотя тётка 
ёекла и уступила скотниц* Домн'Ь полосатую понбву по- 
койницы за ея изношенные коты (главную причину кри- 
ковъ и размирья); хотя завистливая Домна перестала кри- 
чать на Голиндуху, завладевшую повязкою и чулками 
умершей, но наступившая тишина продолжалась не долго ' 
и была только предвестницею новой бури. 

Теперь, каждая изъ этихъ достойныхъ женщинъ съ жа- 
ромъ принялась защищать права свои въ разсуждеши того, 
тщ чью горькую долю долженъ достаться ребенокъ, какъ 
будто на зло имъ родивш1Йся. Но сколько ни спорили 
горемычныя, ничего не могли решить (чувство справедли- 
вости было въ нихъ сильно), и потому положили съ об- 
ща го голоса предоставить все судьбе и бросить жрёб1Й — 
способъ, какъ известно, ръшающхй въ деревняхъ всякаго 
рода недоразумен1я. Жреб1й, въ благодарность за такое 
донер1е, не замедлилъ, по обыкновенхю, показать собою 
прим^ръ безукоризненнаго безпристраст1я и справедливо- 
сти: сиротка пришлась на долю скотницы, которая, не въ 
прил^ръ другимъ бабамъ, была наделена полдюжиною 
собственныхъ своихъ чадъ. 

Домна (такъ звали новую скотницу), хотя баба норова 
тйердаго, или, лучше сказать, ничемъ невозмутимаго, не 
могла, однако, вынести равнодушно определешя судьбы, 
н тутъ же, зная напередъ, сколько безполезно роптать на 
нее, внятно проголосила, что жутко будетъ проклятому 
пострелу, невесть какъ несправедливо навязавшемуся ей 
на шею. 

Миленькая „Акулина" (такимъ именемъ окрестили ма- 
лютку) сделалась на скотномъ дворе съ перваго же дня 
еноего существован1я предметомъ всеобщаго нерасполо- 

Да и какая въ самомъ дЬле нужда была бабавгь знать, 
былъ ли младенецъ виною своей докучливости? Довольно 
того, что онъ досаждалъ имъ поминутно. „Добро бы своя 
были", говорили оне: „ Добро бы родная, а то не весть по 

Офгеб Ьу ^л0051С 



— 87 — 

какого л4шаго смотришь за нею; словно оть безд'Ьлья." 
Но хуже всего приходилось терп-Ьть сиротк'Ь отъ самой 
скотницы. Нельзя сказать, чтобъ Домна была женщина 
злая и жестокая; но день бывалъ у ней неровенъ: иной 
разъ словечка поперекъ не скажетъ, что бы ни случилось; 
въ другое время словно дурь какая найдетъ на нее; ста- 
роста ли заругается или подерется, д'Ьло ли какое не спо- 
рится въ дом* — осерчаетъ вдругъ и пойдетъ Ьсть и ко- 
лотить сиротку. Соромъ такимъ лается на нее, что хоть 
вонъ изъ избы б4ги; все припомнитъ, ничего не пропу- 
стить; усопшую мать не оставить даже вь покоЬ, и, при 
каждомъ удар*, такого наговорить дочери на покойницу, 
чего и вовсе не бывало. 

Впрочемь, необходимо сказать вь оправдан1е Домны, 
что въ грубомь обхожденш и побояхь, которыми угощала 
она свою питомицу, скрывалась иногда весьма уважитель- 
ная, добрая ц-Ьль. Вь доказательство можно привести соб- 
ственныя слова ея. Однажды жена управляющаго застала 
Домну на гумн4 въ ту самую минуту, когда она безмило- 
сердно тузила Акулю. „За что бьешь ты, дурища, д'1ш- 
чонку?" спросила жена управляющаго. — Да вины-то за нею 
н-Ьту, матушка Ольга Тимоееевна, ответила Домна, — а 
такъ, для будуп^ности пригодится. — Если найдутся люди, 
которые, по свойственному имь челов'Ьколюб1Ю или состра- 
дательности, не захотятъ видеть въ этомь добраго нам'1ь 
ретя, а припишутъ нападки на сиротку част1Ю жестоко- 
сти скотницы, то см'Ью ув'Ьрить ихъ, что даже и тогда 
нельзя вполн'Ь обвинять ее. 

Страсть къ „битью, подзатыльникамъ, пинкамъ, нахло- 
бучникамъ, затреищпамъ" и вообще всякимъ подобнымъ 
снособамъ полирован1я крови не последняя страсть въ 
простомъ челов'Ьк"!!. Ужъ врожденная ли она, или разви- 
лась чрезь круговую поруку — Богъ ее вЬдаетъ; в'Ьрн'Ье, 
что чрезь круговую поруку... 

Въ одномь только молено было упрекнуть Домну, 
именно въ излишнемь пристраст1и, которое уя;е через- 
чурь ясно обнаружила она къ собственнымъ сноимь д'Ь- 
тямь. Можно даже сказать, что сл4иая эта любовь часто 
заглушала въ ней чувство справедливости и всякаго рода 
добрыя нам'Ьрен1я, оправдывавш1я почти всегда пинки и 
побои, которыми над'Ьляла она сиротку. Случалось ли ре- 
бятамь напроказить: разбить горшокъ или выпить втихо- 
молку сливки — разгневанная Домна накидывалась обык- 



Офгеб Ьу ^л0051С 



— 88 — 

новенно на Акульку, видя въ ней если не виновницу, 
то по крайней м4рЬ главную зачинщицу; забредетъ ли 
свинья въ барск1Й палисадникъ, и за свинью отвечала 
б'Ьдняжка. Когда мужъ скотницы, проживавшШ по оброку 
въ сос']^дней деревгЁ на миткалевой фабрике, возвращался 
домой въ яетрезвомъ вид'Ь (что приключалось нер^Ьдко), 
всегда почти старалась Домна натолкнуть на него сиротку, 
чтобъ отклонить отъ себя и дЬтей своихъ первые порывы 
его дурного расположен1я — словомъ, все, что только могло 
случиться непр1ятнаго въ домашнемъ быту скотнаго дво- 
ра, — все вызывало побои на безответную Акульку. Вн^ 
этихъ отношев1Й съ жителями избы, сиротка проводила 
д-Ьтство свое, какъ и всЬ остальныя д-Ьти села, въ совер- 
шенномъ 8абвен1и и пренебрежеши. Слово „авось" играетъ 
у насъ, какъ изв'Ьстно, и понын^Ь весьма важную роль и 
прикладывается русскимъ мужикомъ не только къ соб- 
ственному его житью -бытью, но даже къ житью -бытью 
хктей его. Самый н'Ьжный отецъ, самая заботливая мать 
съ невыразимою безпечностью предоставляютъ свое д'Ьти- 
ще на волю судьбы, нисколько не дз'мая даже о физиче- 
скомъ развит1и ребенка, которое считается у нихъ глав- 
нымъ и въ то же время единственнымъ, ибо ни о какомъ 
другомъ и мысль не заходитъ имъ въ голову. Не усп'Ьетъ 
еще ребенокъ освободиться отъ пеленъ, какъ уже пору- 
чаютъ его сестрЬ, д'Ьвчонк* л-Ьтъ четырехъ или пяти, 
которая няньчится съ нимъ по-своему, т.-е. мнетъ и те- 
ребитъ его во сколько хватаетъ силенки, а иногда такъ 
пристукнетъ, что и черезъ двадцать лЬтъ отзовется. 

Мать ли плетется съ коромысломъ на р-Ьку стирать 
б-Ьлье — и дочка тащится вслЬдъ за нею вм-ЬсгЬ съ дра- 
гоц']^>нною своею ношею; развлеченная какимъ-пибудь ка- 
мешкомъ или травкою, она вдругъ покидаетъ питомца на 
крутомъ берегу, или на скользкомъ плотЬ... БЬгутъ ли 
подъ вечеръ ребята навстрЬчу несущемуся съ поля ста- 
ду — нужная головка младенца уже непрем'Ьнно мелькаетъ 
въ р']^звой, шумливой толп^^; когда наступаетъ сырая, хо- 
лодная осень, сколько разъ б^^дняжка, брошенный на соб- 
ственный произволъ, заползаетъ на середину улицы, по- 
крытой топкою грязью и лужами, и платится за такое 
удовольств1е злыми недугами и смерт1ю! А весною, когда 
отецъ и мать, поднявшись съ разсв4томъ, уходятъ въ да- 
лекое поле на работу и оставляютъ его одного-одинехонь- 
каго вм'Ьст'Ь съ хилою и дряхлою старушонкой-бабушкой, 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



г 



— 89 — 

столько же нуждающейся въ присмотр'!, сколько я трех- 
д^тше внучата ея,— о! тогда, выскочинъ изъ избы, несется 
онъ съ вопленъ и крикомъ всл^Ьдъ за ними, мчится во 
всю прыть маленькихъ своихъ ножекъ по взбороненной 
пашн4, по жесткому, колючему валежнику; рубашонка его 
разрывается на части о пни и кустарники, а онъ б'Ьжитъ, 
б4жить, чтобъ прижаться скорее къ матери... и вотъ, 
сбивается 8апыхавш1йся, усталый ребенокъ съ дороги; онъ 
со страхомъ озирается кругомъ: всюду темень л4сная, все 
глухо, дико; а вотъ уже и ночь скоро застигнетъ его... 
онъ мечется во вс4 стороны, и все дал-Ье и дал-Ье ухо- 
хитъ въ чащу бора, гд'Ь Вогъ вЬсть что съ нимъ будетъ... 
Поминутно слышишь, что тамъ-то утонулъ ребенокъ въ 
ушагЬ, что тутъ-то забодалъ его быкъ, или проехала че- 
резъ него отцовская твл4га, что сынъ десятскаго отморо- 
зилъ себ* ногу, а трехлЬтняя внучка старостихи разре- 
зала серпомъ щеку двухл'Ьтней сестре своей, и тому по- 
добное. 

Конечно, крестьянская натура крепка, и если ребенокъ 
уц4л4втъ, то къ зр-Ьлому возрасту онъ превращается почти 
всегда въ дюжаго и плечистаго парня съ жел^^зныиъ здо- 
ровьемъ, или въ свежую, красную д^вку, во стократъ здо- 
ров^^ иной барышни, съ колыбели воспитанной въ нёг*! 
и роскоши; но в'Ьдь не всякому посчастливится уц'Ьл'Ьть: 
сколько ихъ и гибнетъ! сколько остается на всю жизнь 
уродами! Трудно найти деревню, тх^ бы не было жертвы 
безпечности родителей; кал-Ьки, слепые, глух1е и всяк1е 
увечные и юродивые, служащ1е обыкновенно предметомъ 
грубыхъ насм'Ьшекъ и даже общаго презр^нхн, — въ дерев- 
няхъ сплошь да рядомъ! Притомъ, между крестьянскими 
д^тьмн нер'Ьдко встр'Ьчаются н']^жныя натуры, которыя, 
если я выдерживаютъ д'Ьтство, зато сохраняютъ во всемъ 
существе своемъ пагубные сл']^ды его надолго — на всю 
жизнь. 

Обремененные наследственными недугами, больные и 
слабые, они считаются въ родной семье за лишнюю тя- 
гость, и съ первыхъ л^тъ до того дня, когда оканчива- 
ютъ тихое, бездейственное поприще свое на земле въ ка- 
комъ-нибудь темномъ углу избы, испытываютъ одно только 
горе, приправляемое ропотомъ окружающихъ и горькимъ 
сознашемъ собственной своей безполезности. 

Къ счаст1Ю, Акулина не принадлежала къ последней 
категорш, и Домна могла употреблять ее съ пользою въ 

Офгеб Ьу ^л0051С 



~ 90 — 

многочисленныхъ занят1яхъ скотнаго двора. Едва сиротЕ* 
минулъ седьмой годъ, тотчасъ же приставила она ее смо- 
треть за барскими гусями и утками. 

П. 

Какъ чуж1е-то отецъ съ матерью 

Безжалостливы у родил ис л: 

Яезъ огня у нихъ сердце разгорается, 

Беть смолы у нихъ гн'бвъ раскипается; 

Насижусь-то я у ыихъ, бедная, 

По коиецъ стола дубоваго, 

Нагляжусь-то я, иаплачуся. 

Русская тьсня. 

Осень. На двор* холодно; частый дождь превратилъ 
улицу въ грязную лужу; густой туманъ затянулъ село, и 
едва виднеются, сквозь мутную сквознину его, ветх1я ла- 
чуги и обнаженныя нивы. Р^зшй в-Ьтеръ раскачиваетъ 
ворота и мечетъ по полян* съ какимъ-то заунывнымъ, 
бол'Ьзненно-хватающимъ за сердце воемъ груды пожелтЬв- 
шихъ листьевъ. Улица пуста, — ни живой души. Сизый 
дымокъ, вьющ1йся изъ низенькихъ трубъ избушекъ, сви- 
д'Ьтельствуетъ, что никого н^тъ въ разброд*, что всЬ хо- 
зяева дома и расправляютъ на горячей печк* продрогш1е 
члены. Все живущее прячется кто куда можетъ, лишь бы 
укрыться отъ холода и ненастья. Куры и голуби пр1ютн- 
лись на своихъ лсердочкахъ подъ нав'Ьсомъ, завернувъ 
голову подъ тепленькое крылышко; воробей забился въ 
мягкое гнездо свое; даже неугомонныя шафки и жучки 
комкомъ свернулись подъ телЬгами. Каждому готовъ пр1- 
ютъ, каждому и хорошо, и тепло... 

Изба скотницы Домны жарко- на-жарко натоплена; вся 
семья дома; даже теленокъ, котораго откармливаютъ для 
барскаго стола, привязанъ заботливою Домною къ печк* 
и опустился на мокрую свою солому. Двое парнишекъ ея, 
вм*ст'Ь съ бабушкою и любимою кошкою, давно забрались 
па полати. Друг1е два шумно возятся подъ лавками. Дождь 
стучитъ въ узк1я стекла оконъ, в*теръ свищетъ на двор'Ь 
и улиц'Ь, и по временамъ все стихаетъ въ изб*, прислу- 
шиваясь къ дребезжащему, протяжному вою. Одной только 
Акули что-то не видно: ее послали на р'Ьку стеречь утокъ. 

Возвращается она наконецъ къ обЬду домой. Издали 
видн'Ьется ей почерневшая огь воды .яачуга, но сиротка 
не сп'Ьшитъ укрыться отъ холода подъ теплую ея кровлю; 

Офгеб Ьу ^л0051С 






— 91 — 

она со страхомъ и смущенхемъ приближается къ ней. 
Д'Ьло въ томъ, что одного утенка унесло течен1емъ р-Ьки 
въ колесо мельницы. 

Между гЬмъ, какъ подходила она къ дому, на скотномъ 
двор-Ь какъ нарочно затеялся жарюй споръ между Дом- 
ною и Голиндухою. Зд4сь д*ло было уже вотъ въ чемъ: 
кто-то изъ ребятъ скотницы стянулъ лапоть Голиндухи, 
прислоненный къ печк*]^ для просушки, и, привязавъ къ 
нему бичевку, сталъ возить его по полу. Голиндуха, за- 
нимавшаяся въ то время выпариван1емъ квасной кадушки, 
неоднократно кричала на ребенка, приказывая ему тот- 
часъ же поставить обувь на прежнее м4сто; ребенокъ не 
слушался и, какъ бы на зло, началъ колотить лаптемъ во 
вс^ углы избы. Выведенная наконецъ изъ терп:]^н1я, баба 
бросила работу, отв4сила озарнику добрую затрещину и, 
вырвавъ обувь, положила ее на печку. 

Домна, все вид-Ьвшая и еще прежде ч-Ьмъ-то раздоса- 
дованная, не вынесла выходки Голиндухи. 

— Куда лапоть-то поганый свой ставишь? сказала она, 
выглянувъ вдругъ изъ-за перегородки, — м-Ьста ему, небось, 
н-Ьту?.. Эка нашлась какая прыткая... словно барыня, — 
драться еще вздумала... 

— А что, невидаль что ли какая?., барсюя д-Ьти-то 
твои, что-ль? В-Ьстимо бить стану, коли балуются... 

— А ну-тка, сунься... 

— Тебя, небось, послушалась?.. 

— Ахъ ты, собака этакая... 

— Сама съ'Ьшь... 

— Чтобъ теб-Ь подавиться лаптями-то... 

— Эй, Домна, не доводи до гр'Ьха; у тебя уста, у меня 
друпя. 

— Плевать мн-Ь... А вотъ только тронь еще разъ Ва- 
нюшку, такъ посмотришь... 

— Да ты въ самомъ-то д'Ьл'Ь, что ты тычешь мн4 сво- 
ими ребятами-то?.. 

— А ты что?.. 

— Да... 

— Побирушка проклятая!., и мать-то твоя чужой хл4бъ 
весь в4къ 4ла, да и тебя -то Христа -ради кормятъ, да 
еще артачится, да туда же л-Ьзеть... Ахъ ты, песъ без- 
домный! нутка-сь, сунься, тронь, тронь... 

Домна и Голиндуха, съ раскрасневшимися лицами, вылу- 

Офгеб Ьу Сл0051С 



— 92 — 

пившимися глазами и поднятыми кулаками, подступали 
уже другъ къ другу, когда въ избу вб4жала вдругъ Машка, 
старшая дочь скотницы. 

— Мамка! мамка! голосила д4вочка, — глядь, глядь... 
Акулька-то одного утенка загнала... одного утенка н4тути. 

— Какъ! вскричала изступленная Домна, мгновенно об- 
раш;ая свою ярость на только-что вошедшую сиротку. — 
Ахъ, ты проклятая! сталось теб4 неслюбно смотр*ть за 
ними?.. Постой, вотъ я те поразогр-Ьго... 

И она пошла на помертвевшую отъ страха девчонку 
съ готовыми кулаками. 

Страхъ, въ которомъ держала скотница свою питомицу, 
часто даже исчезалъ въ ребенк* отъ избытка горя. Такъ 
случалось почти всяк1Й разъ, когда Домна, смягчившись 
посл-Ё взрыва необузданной ярости, начинала ласкать и 
нажить собствеиныхъ ^'ктей своихъ. Громко раздавались 
тогда за печуркою рыдан1я и всхлипыван1я одинокой, за- 
брошенной девочки... 

Много слезъ и горя стоило также Акулин* новое на- 
значенхе, опред']^ленное ей скотницею. Выгоняя утромъ 
гусиное стадо, проходила ли она по улиц* — всюду встре- 
чались веселые ребятишки, беззаботно игравш1е подъ на- 
весами и на дороге, всюду слышались ихъ веселыя песни, 
крики; одна она должна была проходить мимо, не смея 
присоединиться къ нимъ и разделить общую радость. А 
ужъ какъ страшно-то было ей, боязливой девочке, напу- 
ганной разными дивами, проводить целые дни одной-оди- 
нёшенькой, далеко отъ села, въ какомъ - нибудь глухомъ 
болоте или темномъ лЬсу! Въ первое время, она часто не 
могла вынести своего одиночества, и, бросивъ тутъ же 
гусиное стадо свое, возвращалась одна на скотный дворъ, 
позабывая и побои скотницы, и все, что могло ожидать 
ее за такой своевольный поступокъ. 

Кроме этого, сколько приходилось терпеть безответному 
ребенку въ самомъ доме. Вернется, бывало, вмесгЬ со 
стадомъ въ избу — на дворе стужа смертная, вся она око- 
ченела отъ холода, — ноги едва движутся; рубашонка за- 
брызгана сверху до низу грязью и еле-еле держится на 
посиневшихъ плечахъ; есть хочется; чемъ бы скорее по- 
обедать, закутаться, да на печку, а тутъ какъ разъ под- 
вернется Домна, разгневанная какимъ-нибудь побочнымъ 
обстоятельствомъ, снова ушлетъ ее куда вздумается, иди, 
наконецъ, броситъ ей въ сердцахъ кусокъ хлеба, тогда 

Офгеб Ьу ^л0051С 



— 93 — 

какъ друпе вс^^, спустившись съ полатей, располагаются 
ловругъ стола съ дымящимисл щами и кашею. 

Забьется Акулд въ любимый уголокъ свой у печки, 
между лукошками к соромъ, закроешь личико исхудав- 
шими пальчиками и тихо, тихо плачетъ. Но прошелъ 
годъ, другой, и свыклась Акулька со своей тяжкою до- 
лею. Какое-то даже радостное чувство наполняло грудь 
д:1^вочки, когда, вставь вм^ст:!^ съ аарею, ранымъ-рано, 
вооружась хворостиною, выгоняла она за околицу свое 
стадо. Теперь, уже не ожидая намека, сп'Ьшила она 
убраться со своими гусями и утками въ поле, лишь бы 
только скорее вырваться изъ избы. Какъ птичка ветре- 
денется она тогда; все изм^^нялось въ ней; движен1я д^^- 
лались развязн'Ёе, станъ выпрямлялся, — словомъ, трудно 
было узнать въ сиротк'Ь одну и ту же д-бвочку. Робк!й и 
жалк1Й видъ, такъ р'Ёзко отличавш1й ее дома отъ про- 
чихъ д'Ьтей, какъ бы мгновенно исчезалъ. Бывало даже, 
на Акулю находилъ въ эти минуты вдругъ какой-то при- 
падокъ веселости, рЫвости. 

Она особенно любила загонять свое стадо въ густую 
осиновую рощу, находящуюся почти на самой границе 
земель, припадлежащихъ селу. Ей невыразимо легко, ве- 
село, привольно было просиживать тутъ съ утра до ве- 
чера. Тутъ только запуганный, забитый ребенокъ чувство- 
вал ъ себя на свободе. 

Передъ нею широко стлался зеленый лугъ; медленно и 
плавно расхаживали по немъ б'Ьлые какъ сн'1^гъ гуси; се- 
лезни и пестрыя утки, подвернувъ голову подъ сизое кры- 
лышко, лежали тамъ и сямъ неподвижными группами. Да- 
лЬе сверкала рЪка со своими обрывистыми берегами, 
обросшими лопухомъ и кустарниками, изъ которыхъ жЬ- 
стами вйбивались длинные, сух1е стебли дикаго щавеля 
и торчали ф1олетовыя верхушки колючаго репейника. За 
р^^кою видн'^лось черное, взбороненное поле; дал^е, вправо, 
местность подымалась горою. По главнымъ ея отлогостямъ, 
изр'Ёзаннымъ промоинами и проточинами, разрастался по- 
степенно все выше и выше сосновый л']^сокъ; м']^стами ры- 
жее, высохшее дерево, вырванное съ корнемъ весеннею 
водою, перекидывалось черезъ оврагъ висячимъ мостомъ. 
Вл^во тянулось пространное болото; камышъ, кочки и 
черные кустарники покрывали его на всемъ протяжеши; 
по временамъ цЬлыл вереницы дикихъ утокъ съ крикомъ 
поднимались изъ густой травы и носились надъ водою. 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



— 94 -- 
Тамъ и сямъ син'Ьвшая холмистая даль перемежалась 
снова серебристыми блестками рЬки. 

Безконечная сЬрЬющая даль, въ которой двигались 
«очти незаметными точками телега, или спутанная ло- 
шадь, постепенно син'Ьла, синЬла, и, наконецъ, все бол'Ье 
и болЬе суживавш1еся планы ея сливались мутною ли- 
вкю со сквознотою голубого неба. 

Но природа нимало не плЬняла деревенской д'Ьвочки; 
неведомо пр1ятное чувство, подъ вл1яшемъ котораго на- 
ходилась она, было въ пей совершенно безотчетно. Слу- 
чайно ли избрала она себЬ эту точку зр'Ьшя, лучшую по 
1^1*ей окрестности, пли инстинктивно почувствовала обая- 
тельную ея прелесть — неизвЬстно; д4ло въ томъ, что она 
постоянно просиживала тутъ съ разсв-Ьта до зари. 

Раув* выводили ее изъ раздумья однообразное куко- 
паиьв кукушки, крикъ иволги или коршуна, который, 
расггластавъ широтя крылья свои, вдругъ, откуда ни 
]ю:и.мнсь, кружась и вертясь, появлялся надъ испуган- 
нымъ ея стадомъ. Акуля вскакивала тогда, бледное ли- 
ЧН1Ш ея покрывалось яркимъ румянцемъ; она начинала 
б1^1ять и суетиться, хмурила сердито узеньшя свои брови 
и, размахивая по сторонамъ длинною хворостиною, каза- 
лосг., готовилась съ самоотвержен1емъ защищать слабыхъ 
свонхъ питомцевъ. 

Наступалъ вечеръ. Поля, лощина, лугъ, обращенные 
росою и туманомъ 1^ъ безконечныя озера, мало-по-малу 
исчезали во мгл'Ь ночи; зв-Ьзды острымъ сиоимъ блескомъ 
отражались въ почерневшей р^кЬ, сосновый л'Ьсъ умол- 
ка.1ъ, наступала мертвая тишина, и Акуля снова напра- 
влялась къ околиц'Ь, слЪдя съ какою-то перебяческою 
1ру< тью за стаями галокъ, несшихся на ночлегъ въ теп- 
лыл, родныя гн'Ьзда. 

(ъ возрастомъ, по м^Ьр-Ь того, какъ сиротка станови- 
лась разумнее, постоянное это одиночество обратилось не 
только въ привычку, по сд'Ьлалось для нея потребност1Ю. 
Оно было единствепнымъ средствомъ, избавлявшимъ ее 
отт. нобоевъ скотницы и толчковъ встр'Ьчнаго и нопереч- 
паго. Всеобщее отчужден1е, которое испытывала она со 
стороны окружающнхъ, какъ круглая сирота, и которое 
съ ггЬкоторыхъ поръ клкъ-то особенно тяготило ее, также 
не мало способствовало подобному расположен1ю. 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



— 95 — 
III, 

Вьюгп ;;пмн1л, 
Вьюги шумныл, 
Напевал» ыанъ 
Л'Ёсии чудныя! 

Наводили сны, 
Сны волщебные, 
Уносили въ край 
Заколдованны!)! 

Кольцовъ, 

Постоянное отдален1е Акули отъ жителей скотнаго 
двора и одинокая жизнь нроизводили на ея д']^тство силь- 
ное вл1ян1е. Прежде еще, вогда неотлучно оставалась она 
при людяхъ, приластится, бывало, къ тому, къ другому, 
или вымолвить ласковое слово, не взирая на тол^^ки, ко- 
торыми часто отвечали ей на ласки; теперь же, едва 
усп4етъ вернуться съ поля, какъ тотчасъ забьется въ са- 
мый темный уголъ, молчитъ, не шевельнется даже, боясь 
обратить на себя вниман1е. Каждый разъ, когда достой- 
ные всякаго сострадан1я гуси, продрогну въ отъ холода, 
располагали идти во-свояси, а слЬдовательно доставляли 
и сиротк*]^ случай погр']^ться, она входила въ избу съ ка- 
кимъ-то страхомъ, смущешемъ, трепетомъ — чувствами, 
проявлявшимися прежде пе иначе, какъ всл^дств1е при- 
влючавшагося съ нею несчаст1л. 

Ребенокъ одичалъ, наконецъ, до того, что разъ, безъ 
особенной причины, ц'Ьлыя трое сутокъ кряду не возвра- 
щался домой со своимъ стадомъ; — голодъ только могъ вы- 
нудить его покинуть поля и рощу. 

Первое зазимье и морозы возвращали, однако, волею- 
неволею полуодичалую сиротку на скотный дворъ. 

Въ это время года, когда всЬ, огь мала до велика, не 
исключая даже домашнихъ животныхъ, столпляются вм'Ё- 
стЬ подъ одною и тою же кровлею — она снова сближа- 
лась несколько съ семействомъ скотницы. 

Зимою образъ жизни въ избЬ какъ-то всегда собираетъ 
разбредшихся поселянъ воедино. 

Многочисленность семьи, тЬсное, неудобное пом'Ьщен1е, 
работа, д-Ьлающаяся въ эту пору бол'Ье общею, домаш- 
нею — все это, вынуждая каждаго входить т'Ьсн'Ье въ отно- 
шен1я другого, невольно сродняетъ ихъ между собою. 

Хотя Акуля действительно сблизилась зимою съ жи- 



Офгеб Ьу ^л0051С 



— 96 — 

телами скотнаго двора, однако, сближеше это у ней было 
бол'Ье внешнее, нежели нравственное. 

Робк1Г! и ТИХ1Й нравъ д'Ьвочки, прйтомъ постоянно гру- 
бое обхожден1е, которому она подвергалась — все это 
должно было отталкивать ее отъ задушевныхъ съ ними 
сношен1й. 

Одни разсказы и каляканье, на которые годъ тому на- 
задъ не обращала она ни мал'Ьйшаго вниман1я, и кото- 
рые теперь, съ двЪнадцатилЬтнимъ возрастомъ, какъ-то 
особенно начали возбуждать любопытство, присоединяли 
иногда ее къ общему кругу. 

Въ длинные зимше вечера изба скотницы Домны, какъ 
почетной гражданки села, наполнялась сосЬдками и ку- 
мушками, заходившими покалякать о томъ, о семъ, о д^- 
дахъ того или другого. 

Усядутся, бывало, въ кружокъ, кто на лавк*, кто по- 
просту — на-земь, каждая съ какимъ-нибудь д4ломъ, прял- 
кою, гребнемъ или коклюшками, и пойдутъ, и пойдутъ 
точить ллсы, да баить про иное бывалое время. 

Сначала всЬ сидятъ молча — никто не р-Ьшается пере- 
кину']ъся словомъ. Въ изб* стихнетъ. Веретёна гудятъ, 
трещитъ лучина, сверчокъ скрипитъ за подполицею, или 
тишина прерывается плачемъ котораго-нибудь изъ ма,10- 
л1^тиихъ ребятъ скотницы, проснувшагося внезапно на по- 
латяхъ отъ тяжкаго сновид']^н1я. 

По потомъ, мало-по-малу, гости оживляются, все въ 
из61^ 1]1п1нимаетъ участ1е въ розсказняхъ, и каждый въ 
свою очередь старается вставить красное словцо. Даже 
дев>!ностол^^тняя мать Домны измЪняетъ в']^чно лежачему 
своему иоложен1Ю и, свйсясь съ печки, прислушивается 
одмнмъ ухомъ къ диковиннымъ разсказамъ сос^^докъ. 

Ч±шъ дал'Ье, тЬмъ р'Ьчи становятся бойч4е и бойчее. 
То Кондратьевна, старуха бывалая, слывшая по деревн'Ь 
л-Ь маркою и исходившая на вЬку своемъ много — въ Шевъ 
на богомолье и въ разные друпе города, — приковываетъ 
внимин1е слушателей; то тетка Арина, баба также не ме- 
н^е прыткая и которая, какъ говорили ея товарки, „изъ 
семи иечей хл'Ьбы 4дала", строчитъ сказку свою узорча- 
тую; то, наконецъ, громкий оглушающ1й хохот ь раздается 
вслЬдъ за прибаутками другой, не менЬе торопливой кумы. 
Много |^азныxъ разностей говорилось на засидадхъ у 
Домны, [>аб1й языкъ, какъ известно, и смирно лежитъ, а 
ужъ какъ пойдегъ вертЬться, какъ придетъ ему пора,— 



1 



01д1112ес1 Ьу 



Соо^к 



— 97 — 

такъ что твои три топора, — и рубить, и колетъ, и лыки 
деретъ! Прим']^рно, хоть тетка Арина, ужъ какъ начнетъ 
раздобаривать, такъ нагородить такого, что и вв^^кь р^чи 
ея въ забыть нейдутъ. Иной разь такь настращаетъ, что 
всЬ только и знають — крестятся, да исподлобья на сто- 
роны поглядываютъ; про д']Ьвокь и говорить нечего: мер- 
твецы-мертвецами сидять — хоть вь гробь клади! Куда 
мастерица была всякое диво размазать. Да воть, разь 
р'Ьчь зашла о томъ, что значить вь добрый чась мол- 
вить, а. что вь худой; такь она такое приплела, что 
сколько ни слушало народу — такъ воть и повскакало сь 
лавокъ. 

„Воть*', говорить, „бывають так1я неразумный бабы изъ 
нашего брата, что за пустое корять, да хаять дЪтей 
своихъ самыми недобрыми словами, „анаеема^ скажуть, 
или „провались ты^, или „возьми тебя, нечистый^. Оно 
кажется — ничего, ань глядь — и во вредь ребенку ложится 
такое злое слово; долго ли накликать б']^ду! 

„Такь-то прилучилось у насъ сь Дарьею, снохою Гри- 
горья. Пришла она сь поля, сердечная; устамши что ли 
была, или другое что. Господь ее в-Ьдаеть, только и за- 
вались она прямо на полати. Мальчишка-то у ней дома 
вь люльБ'Ь лежаль; воть, какъ словно на зло, расплакался 
на ту пору. Зачала Дарья унимать его. Унимала, уни- 
мала — н'Ьть, реветь себ* знай; куда осерчала наша Дарья; 
встать в4стимо не хочется — поясницу больно поразломи- 
ло, — туть недобрый стихъ и найди на нее: „непутный", 
говорить, „возьми тебя нечистая сила**. Парнишка какъ 
будто къ слову такому вдругь и затихъ; Дарья обрадо- 
валась, повернулась на другой бокь, подкинула подъ себя 
мужнину овчину, да и завалилась спать. И молитвы даже 
не сотворила она падь младенцомь поел* такого слова — 
ужъ такь, в-Ьрио, дрема взяла ее, сердечную. 

„А слово-то, видно, сказано было не вь добрый чась. 

„Спить Дарья. Вдругь стало ей что-то неладно; такь 
вотъ къ самому сердцу и подступаеть, инда вь потъ ки- 
нуло. Она обернулась оть ст-Ьны къ люльк'Ь, взглянула 
въ полглаза на ребенка, — смотрить... подполица разсту- 
пилась на-двое, и отколь ни возьмись, выходить большу- 
щая женш;ина, вся вь б'Ьломь закутана... вышла, да прямо 
къ люльк'Ь, и протягиваеть руки къ парнишке, норовить 
взять его... 

^,Дарья испугалась, незнать куда и сонь давался; и 

Сочяяе11]< Д. в. Григоровича. Т. I. ^7 . 

Офгеб Ьу Сз0051С 



— 130 — 

вскрикнуть-то ей хочется, не можетъ, вся словно окоче- 
н'Ьла; а б'Ьлая женщина все ближе да ближе протяги- 
ваетъ руки... видитъ Дарья, что достала она парнишку-то, 
да и взяла къ себ'Ь на руки... 

„М'Ьсяцъ въ ту пору вышелъ и светить къ ней въ 
избу — словно днемъ, — виднымъ-виднбшенько. 

„Вспомнила Дарья свой велик1й гр'Ьхъ; такъ въ голов* 
все и завозилось у ней; какъ взвизгнетъ!.. Врагъ его 
знаетъ, какъ это сталося, — все сгинуло разомъ; Дарья 
искочила съ полатей, да прямо къ люльке; глядь — а па])- 
няшка-то лежитъ себ'Ь мертвешенекъ; головка просунута 
иъ веревку, на которой виситъ люлька, и ручонками-то 
ухватился за нее; весь посинЬлъ — знать, ужъ нечистая 
тли больно вздосадовала на Дарью, да и удавила его. 
Вздули лучину, — и такъ и сякъ, и туда и сюда, и отецъ-то 
приб'Ьжалъ, и всЬ-то въ домЬ, кто былъ, подскочили — 
н-Ьтъ, нич'Ьмъ не помогли. Какъ ни убивалася Дарья, да 
видно не на шутку стряхнулось на нее горе — пришлось 
хоронить парнишку!" 

Акуля бол'Ье всего напрягала внимаше, когда р-Ьчь за- 
ходила о томъ, какимъ образомъ умерла у нихъ въ селЬ 
М!1вра, жена бывшаго пьяницы-понамаря — пов'Ьствованге, 
безъ котораго не проходила пи одна засидка, и которое 
т^Ьмъ бол'Ье возбуждало любопытство сиротки, что сама 
она не разъ видела понамариху въ пол* и встр-Ьчалась 
прежде съ нею часто на улиц*. Кончину Мавры объяс- 
нили сл-Ьдующимъ образомъ: 

Однажды понамариха отправилась было за грибами въ 
дремучШ боръ (котораго, между прочимъ, вовсе и не было 
въ сел* или окрестностяхъ). Не усп'Ьла она поднять трехъ 
])ыжиковъ, вдругъ слышится ей, что кто-то перекликается 
между деревьями. Вотъ она и стала прислушиваться: все 
слошш какъ будто опять стихло, листъ не шелыхался. 
МаБра снова стала искать грибы, набрала ихъ безъ ма- 
ляго до верху котомки, да идетъ на дорогу, чтобъ ско- 
р51е къ дому; анъ не тугь-то было. ЛЬшШ и перекинься 
ей поперекъ пути... Ходила, ходила понамариха, плу- 
га.! а, плутала: куда ци ступитъ, кустъ да трапа, а про- 
селка-то и не видать, словно сгинулъ; а ауканье-то въ 
л'Ьсу все сильнее да сильнее... Что дал'Ье было, то нев-Ь- 
дг>ио; а вотъ на другой день ранымъ-рано, съ раз- 
си Ьтомъ, Гаврюшка-конторш,икъ, возвращаясь изъ го- 
рода съ барскими письмами, видитъ на самой меж-Ь б-Ь- 



1 



01д1112ес1 Ьу 



Соо^к 



— 9Э — 

л'Ьется что-то: пень не пень, камень пе камень; глядь, 
анъ Мавра-то и лежитъ иг.взничь; и руки посинели, и 
гЬло-то все избито, и нонёва разодрана... Думалъ, думалъ 
Гавргошка, да д-Ьлать, видно, нечего было; не оставить 
же такъ тЬла христ1анскаго на съ'1>ден1е волкамъ: онъ 
взвалилъ его на телЬгу, да и привезъ въ село прямо къ 
мужу. Мавра очнулась только къ вечеру, да будто языкъ 
у нея отнялся, слова не молвить. Понамарь былъ въ ту 
пору буявый, навесел']»: давай выпытывать по-свойски 
жену. Ужъ онъ ее колотилъ, колотилъ, билъ, билъ куда 
ИИ попало, въ голову, и въ грудь, и въ спину, лишь бы 
не мимо; Мавра все ни гу-гу; а на трет1й-то день глядь 
и душу отдала — померла, родимая; зпать ужъ такъ суж- 
дено ей было, сердечной, а ли сама въ чемъ виновата была, 
что подпустила къ себЬ нечистую силу. ВЬстимо, коли 
душа чиста, такъ и злой духъ тебя не тронетъ. 

Дал^^е, словоохотливая разсказчица распространялась 
обыкновенно о томъ, какъ вообще мертвецы ненавидятъ 
живыхъ людей за то, что посл4дн1е остаются на земл'Ь 
какъ бы взам']^нъ ихъ и пользуются ж^ыа М1рскими бла- 
гами и удовольств1Ями. Она присовокупляла тутъ же въ 
доказательство справедливости словъ своихъ, что всЬмъ 
изв'Ьстный кузнецъ Дронъ вскор* послЬ смерти сталъ 
являться въ сел'Ь, пугалъ всЬхъ, и что кума Татьяна сама, 
своими глазами видЬла его разъ за барскимъ овиномъ. 

Акулина притаивала дыхан1е, и сердце ея стучало 
сильно, сильно, когда Кондратьевна, старая л-Ькарка, под- 
тверждала все это, ув'Ьряя даже, что Дронъ, злобствовав- 
шШ на нее еще при жизни, действительно являлся въ 
селЬ, бывалъ у ней въ избЬ, переходилъ изъ окна въ 
окно, изъ воротъ въ ворота, шарилъ по всЬмъ угламъ и 
аккуратно выпивалъ у ней каждую ночь въ погреб* 
сливки. Опа разсказала, что вскорЬ послЬ того, какъ пали 
у нея дв'Ь коровы, рыжонка и белянка, кузнецъ Дронъ 
пересталъ таскаться по деревнЬ, и объясняла чудо тЬмъ, 
что брать тогдашняго старосты, Силант1й, раздосадован- 
ный, в']^роятно, ночными проказами кузнеца и желая въ 
конецъ отвадить б'Ьду, раскопалъ его могилу, положилъ 
тЬло гр'Ьшника ничкомъ и вбиль ему въ спину длинный- 
предлинный осиновый коль. 

Слушая ВС* эти чудеса, Акуля едва отъ страха пере- 
водила духъ; то замирало въ ней сердце, то билось сильно, 
и не разъ въ вечерь личико ея покрывалось холоднымъ 

7* 

Офгеб Ьу Сл0051С 



— 100 — 
пЬ^цъ,^ По временамъ, ослаб'Ьвавш1й св-Ьтъ лучпны вдругъ 
угасадъ отъ невнимашя присутствующихъ, ризплекаемыхъ 
интересными пов-Ьствованхими и разсказами, и тогда б*д- 
нов«у ребенку казалось, что вотъ-вотъ выглядываетъ изъ-за 
печурки домовой, или, какъ называютъ его въ простона- 
родьи, „хозяинъ", или всматривается въ нее огненными 
глазами какое-то рогатое, безобразное чудовип^е; все въ 
изб^^ принимало въ глазахъ ея страшные образы, пробу- 
ждавш1е въ ней дрожь. Засидки бабъ длились иногда за 
полночь. Истомленная Акуля, несмотря на возрастающее 
любопытство и усил1я избавиться отъ дремоты, бол^е и 
бол'Ье покорялась, однако, ея вл1яшю; русая головка ея 
медленно склонялась на плечо, глаза смыкались, и она 
засыпала, накопецъ, кр-Ьпкимъ сномъ. Часто слухъ ея каЕЪ 
будто прояснялся, между т4мъ, какъ вся она оставалась 
въ томъ разслабленномъ состоян1и, похожемъ на летарпю, 
и внятно слышались ей тогда отрывистыя р-Ьчи гостей 
скотницы, долго еще за полночь толковавшихъ о д']^ятяхъ 
одноглазаго л4шаго, чужого домового, моргуньи-русалки, 
ведьмы к1евской и сестры ея муромской, бабы-яги костя- 
пой ноги и птицы-гаганы... 

Вс'Ь эти диковины, которыя съ такимъ любопытствомъ 
выслушивала Акуля въ продолжен1е зимы, сильно распа- 
ляли ея воображен1е. Но робк1й нравъ ребенка, притомъ 
всегдашн1Й гнетъ, подъ влхянхемъ котораго находился онъ, 
и, вдобавокъ, грубыя насмЬшки, съ которыми встр'Ьчены 
первыя его попытки высказать окружающимъ все, что 
лежало на сердце, невольно заставили его хоронить въ 
ееб4 самомъ свои впечатл'Ьн1я и не выбрасывать ихъ на- 
ружу. Такое сосредоточиван1е въ себ* своихъ мыслей и 
ош,ущен1й, какого бы они ни были свойства, должно было 
развить разсудокъ д'Ьвочки несравненно скорее, нежели 
бы это могло случиться при другихъ обстоятельствахъ. 
Впрочемъ, въ жизни сиротки являлись случаи, когда она 
разомъ высказывала все, что по ц'Ьлымъ мЬсяцамъ мадо- 
по-малу накоплялось въ голов* ея. Это бывало не иначе, 
однако* какъ когда удавалось ей попасть въ кружокъ 
людей совершенно стороннихъ, не принадлежаш;ихъ даже 

къ ВОТЧИН'Ь. 

Калики и побирушки перехож1Я, заносимыя иногда Богъ 
знаетъ какимъ вЬтромъ въ ихъ деревню, чаще всего до- 
ставляли Акул* подобные случаи. 

Когда дв'Ь или три так1я старушонки, пресд'Ьдуемыя 



Офгеб Ьу ^л0051С 



— 101 — 

съ остервен^шемъ по всей улиц'Ь воемъ и лаемъ собакъ, 
останавливались передъ окнами скотнаго двора, затягивая 
тощинъ голосомъ обычную свою стихеру: 

„Сеыц сень кралей: 
Семь кесаре II, 

Пошли, пришли ПОЕЛОВИТЬСЯ 

Христу-Спасителю... 

Подайте, отцы родные, нилостинку, 

Во имя Аристово..." 

Акух! уже не сид-кюсь на мЪст']^, такъ ее и подмывало. 
Всегда почти находила она случай выб-Ьжать вонъ изъ 
избы. Она пряталась сначала въ куриный хл'Ьвъ, чтобъ 
отстранить подозр'Ьнхя скотницы, потомъ потихоньку про- 
ползала въ узкое отверст1е между плетнемъ и землею и 
вырывалась на свободу. Она пускалась тогда во всю прыть 
но задннмъ дворамъ, перескакивала гряды капусты и 
огурцовъ, огибала огороды, господскую ригу и, наконецъ, 
вся впопыхахъ останавливалась за околицею. Тутъ Акуля, 
прислонившись къ старой высокой рябин*, съ трепетомъ 
ожидала минуты, когда нищенки выйдутъ изъ села. Осмо- 
трЬвшись кругомъ и убедившись, что никто не сл^дуетъ 
за нею, р'Ьшалась она присоединиться къ нимъ. Тогда 
между каликами и Акулею завязывался разговоръ. Тё, 
какъ водится, начинали съ разспросовъ о томъ, есть ли 
въ сел* баринъ, строгъ ли съ мужиками, есть ли барыня 
и барченки, о томъ, кто староста, старъ ли, молодъ ли 
онъ; потомъ мало-по-малу объясняли Акул*, что вотъ-де 
он* ходятъ изъ села въ село, собираютъ хл*бецъ да ко- 
пеечки во имя Христово, заходятъ въ монастыри, бываютъ 
далече, въ Кхев* и 1ерусалим*, на богомоль*, и что, на- 
конецъ, жутко приходится имъ иногда жить на б*ломъ 
св*т4. Акуля внимательно сл*дила за каждымъ словомъ 
старушекъ: ей такъ р*дко удавалось слышать ласковую 
р*чь! И вотъ, обрадовавшись случаю, она разспрашивала 
къ и о 1ерусалим*, и о городахъ, и о томъ, такъ ли 
«ивутъ тамъ, какъ въ сел*, есть ли также церковь и бу- 
детъ ли она въ вышину равняться съ большимъ вязомъ, 
разросшимся вонъ тамъ, далече-далече у нихъ на погост* 
и т. д. Разспросамъ не было конца. 
Сиротка вспомнила наконецъ, что зашла далеко; села 
I ие было видно; побои и ругательства тотчасъ же мелькали 
I ^ ь гстов-Ь ея. Орр*пивъ сердце, она прощалась со своими 
I < тутницамн и снова пускалась го всю прыть по дорог*. 

I Офгеб Ьу ^з0051С 



1 



— 102 — 

Между т4мъ, сколько новыхъ впечатл^тй волновали душу , 
б'Ьднаго ребепка! Какъ часто останавлппплась оаа въ не- | 
решимости, сама пе зная, бежать ли ей внередъ, къ дому, 
или назадъ вернуться и не разлучаться бол-Ье съ добрыми 
каликами -перехожими... Но страхъ бралъ обыкновенно 
верхъ, и сиротка принималась снова б'Ьжать къ старой 
рябин'Ь, ос'Ьнявшей околицу села. 

Трудно сказать, о чемъ могла думать тогда деревен- 
ская д-Ьвочка, но дЬло, однако, въ томъ, что при по- 
стояв номъ одиночеств-Ь и самозабвен1и, разсудокъ ея не 
могъ никоимъ образомъ оставаться въ совершенномъ без- 

Д'ЬЙСТВШ... 

IV. 

Такъ и рвется душа 
Изъ груди молодой! 
Хочетъ воли она, 
Хочетъ жизни другой! 
Кольцоет>. 

Мужъ Домны, ЯВЛЯВШ1ЙСЯ домой только по праздникамъэ 
неизвестно отчего оставилъ вдругъ миткалевую фабрику^ 
па которой работалъ н11сколько лЬтъ сряду, и переселился 
съ своимъ станомъ къ жен'Ь на скотный дворъ. 

Обстоятельство это сильно озадачило Домну: она пред- 
вид^ла вс'Ь хлопоты и заботы, которыя упадутъ па нее 
съ такою переменою. 

Карпъ иачалъ съ того, что потребовалъ себЪ помоп^- 
ницу; потомъ, волею-неволею, должны были уступить ему 
чуть ли не половину избы, безъ того уже загроможденную 
корчагами, лагунами, крынками, кадками н лукошками; 
дал-Ье, предчувств1я Домны также не обманули ее: Карпъ 
на сл'ЬдующШ же день натянулся сивухи, должно-быть, 
припасенной имъ заранее, и задалъ таску всЬмъ, кто 
только попадался ему на глаза: досталось и самой хозяйке 
дома. А отвадить бЬду, и:зб'1>жать вс^Ьхъ этихъ непр1ят- 
ностей, не было возможности, ибо, какъ выражалась сама 
скотница, Карпъ не терпЬлъ ни въ чемъ супротивности. 
„Ладно**, говорила она бабамъ, упрекавишмъ ее въ сла- 
бости: „поди-тка, сунься перечить ему, такъ, кажись, 
только и жилъ; закажу другу-недругу". Домна пе упала, 
однако, духомъ; она какъ можно скор1>е, чтобъ только 
усадить мужа за работу, назначила ему помощницу. Такая 
завидная доля, разумЬется, могла пасть пе иначе, какъ 

Офгеб Ьу ^з0051С 1 



? / 



— 103 — 

на Акулину, дЬвку самую безотв-Ьтную, смирную и при- 
томъ бол-Ье другихъ ыр1ученную къ иовиновешю. 

Карпъ былъ мужикъ крутой и несговорчивый. Некото- 
рые барыши, получаемые имъ* сверхъ оброка, и разгуль- 
ная фабричная жизнь сд']^лали изъ него, особенно въ по- 
следнее время, горькаго пьяницу и еще бол-Ье располо- 
жили къ буйству. И трезвый-то никому добромъ не про- 
молвить, — ^лается, словно собака, а какъ почнетъ пить — 
такъ лучше б-Ьги изъ дому вонъ. Самъ сознавался Карпъ, 
что бывалъ во хмелю куда неугомоненъ. Ужъ чего ни 
д-Ьлали съ нимъ: и знахаря-то призывали заговорить его 
лротивъ хмеля, и Кондратьевна не разъ изощряла свои 
знашя въ л'Ёкарскомъ дёл^, и управляющШ с^калъ Карпа, 
больно с4калъ, — н4тъ, встряхнетъ, бывало, Карпъ забу- 
бённого, непутною своей головушкой, когда окончится экзе- 
кущя, да вымолвитъ; „Покорно благодарю, Андрей Ан- 
дреевичъ, что дурака учить изволите", и снова прини- 
мается за косушку. Ничто не помогало! 

Съ первыхъ же дней, житья отъ него въ дом-Ь не стало; 
заходитъ ли кто изъ сосЬдей или сос4докъ въ избу — по- 
дымались брань, ссоры, нередко кончавш1яся даже дра- 
кой, такъ что вскор'Ь никто и не сталъ заглядывать къ 
скотнице. Сама она, подверженная безпрерывно буйнымъ 
выходкамъ мужа, сделалась какъ-то еще сварливее, за- 
носчивее, и съ большимъ еще остервенешемъ взъелась 
на все окружающее. 

Трудно выразить отчаянхе горемычной сиротки; новое 
назначен1е не только лишало ее свободы, но даже неот- 
лучно подчиняло Карпу, къ которому еще сызмала чув- 
ствовала она особенный страхъ. 

Вначале старалаеь она всЬми силами угождать ему; но 
усерд1е ея оставалось решительно незамЬченнымъ. Иногда, 
безъ всякой причины (и это случалось всего чаще) при- 
ходилось терпеть; нитка ли порвется, защемитъ ли Карпъ 
челнокомъ палецъ, или просто случится повздорить ему 
съ женою — колотить ее, благо она подъ рукою! Молча 
покорилась, наконецъ, бедная девушка горькой своей 
участи. Прошло несколько месяцевъ, и Акулина, какъ бы 
накануне своего заточен1я, не переставала тосковать по 
прежней своей беззаботной одинокой жизни. Съ наступле- 
шемъ лета, изба и ея жители становились сиротке еще 
нестерпимее. Все оживало вокругъ нея, все какъ будто 
радовалось. Едва заблистаютъ первые лучи солнца въ 

Офгеб Ьу ^л0051С 



— 104 — 

окнакъ избы, зазолотятся св4ж1Я, подериутЕ^я росою поля 
и раздастся звонкое чиликанье воробьевъ иа кровле, всЬ, 
отъ мала до велика, сп-Ьшили вырваться изъ душной избы. 
Бабы шли въ огороды, ребята и д'Ьвки цЬлыми вата1^ми 
отправлялись въ только что опушившейся л'Ьсъ за пер- 
выми ягодами — одна она не см^ла шевельнуться съ м-Ьста 
Е должна была сиднемъ сид'Ёть за пряжею и шпулями. 
Къ вечеру или об'Ьду вернутся веселыя толпы на домъ, 
нататцатъ полную избу в*нковъ да молодыхъ в-Етвей; 
разольется по всей изб* запахъ свежей зелени... Сколько 
грусти ложилось тогда на душу сиротки, сколько тайныхъ, 
викону неизв'Ьстныхъ страдашй т-Ьснило ее, бедную!.. 

Иногда удавалось Акулин^^ вырваться подъ какимъ- 
нибудь предлогомъ на минуту изъ дому; не нарадуется, 
бывало, своему счастью, не утерпитъ — выб^житъ за ворота, 
и грусть какъ бы исчезнетъ и тоска сойдетъ съ сердца. 

И вправду, хорошъ и упоителенъ Бож1й день въ ведря- 
Бое, теплое л4то; какое ликоваше во всей природ*, во 
всенъ мхр*! все трепещетъ жизнью, все проникнуто его; 
каждая травка, каждое растен1е издаетъ какой-то ше- 
. лсстъ, сливаюш;1йся въ стройную, нужную гармошю; все, 
на что устремляются взоры, наполняетъ душу радостнымъ, 
неггостижимо-прекраснымъ чувствомъ. Съ жадностью вды- 
хала Акулина въ расширявшуюся грудь свою пахуч1я 
струи воздуха, приносимыя съ поля; всматривалась она 
тогда въ зелен'Ью1Ц1Й луг^^, забрызганный пестрыми цв-Ь- 
тами, въ эту рош;у, гд* беззаботно, счастливо даже, про- 
сиживала она когда-то по ц'Ьлымъ днямъ, съ красной 
утренней зари до минуты, когда посл^дн^е бледные лучи 
заходяш,аго солнца исчезали за сельскимъ погостомъ. Но 
непродолжительны были так1я минуты: какъ разъ грубый 
голосъ 1Сарпа возвращалъ ее къ горькой действительности. 
Скр4пя сердце, подходила она къ воротамъ; а между гЬмъ 
вдалеке, по улиц*, съ веселыми н-Ьснями и кликами нес- 
лись купаться ц1>лые рои молодыхъ д^вокъ: всЬ, кто 
только былъ молодъ изъ нихъ по деревн-Ь, сп-Ьшили при- 
соединиться къ веселой толп*, и одна только Акулина- 
спротинка утирала слезу, да спешила запереть за собою 
дверь т-Ьсной, душной лачуги... 

Бываютъ случаи въ жизни человека, — къ какому бы не 
нринадлежалъ онъ классу общества, — которые хотя и ка- 
жутся съ перваго взгляда ничтожными, нестоящими вни- 
капхя, но со всЬмъ т*мъ они часто р-Ьшають судьбу его, 



Офгеб Ьу ^л0051С 



— 105 — 

или же производятъ въ немъ сильные перевороты нрав- 
ственные. Иногда такъ нечувствительно бываетъ ихъ дМ- 
ств1е, что само лицо, на которое они стряхиваются, не 
зам-Ьчаетъ его. 

Разъ какъ-то (это было въ самую страдную пору л-Ьта) 
большая часть жителей села Еузьминскаго отправилась 
въ сос'Ьднгою деревню праздновать, какъ водится между 
сос^Ьдями, приходскш праздникъ. На всемъ скотномъ двор'Ь 
осталась одна только Акулина. День былъ невыносимо 
зноенъ; душно было ей сидЬть подъ навЬсами, и она вы- 
шла за ворота. Деревня словно вымерла, все было тихо, 
нигд* живой души. Акулина перелезла чрезъ околицу и 
почти машинально своротила на проселокъ, огибавш1й 
безконечное поле ржи, только-что золотившейся отъ цв'Ьта. 
Солнце горело высоко и знойно. Потъ градомъ катился 
по исхудавшимъ щекамъ сиротки, а между т-Ьмъ она все 
шла да шла впередъ, влекомая какимъ-то страннымъ чун- 
ствомъ. Въ пол'Ё, въ рощ'Ь, въ воздух'Ь царствовало без- 
молв1е; ничто не шелыхалось, не отзывалось жизшю; куз- 
нечикъ прхутихъ и не трещалъ въ гЬсной трав4; даже 
гибк1е, длинные стебли дикаго чеснока, съ ихъ тучною 
верхушкою, стояли неподвижно на закраин'Ь дороги. Гу- 
стой паръ подымался отъ земли и растенхй, и душно 
было въ переливающихся струяхъ воздуха. 

Акулина миновала поле и почти незамЬтно очутилась 
близъ церкви, на погосг]^. Вырытая св'Ьжая яма, па ко- 
торую она случайно набрела, вывела ее изъ раздумья. 
Дрожь пробежала по вс4мъ членамъ сиротки; ей стало 
страшно; безотчетное чувство, котораго, впрочемъ, никакъ, 
никогда не могла она побЬдить въ себ4, обдало ее холо- 
домъ. Акулина бросилась бежать. Она уже была на са- 
момъ почти конц'Ь кладбища, и вдругъ какъ вкопанная 
остановилась передъ одною заросшею могилкою едва вы- 
глядывавшею изъ-за плетня, ограждавшаго церковь. Аку- 
лина вспомнила, что давно, много л4тъ назадъ, на 0о- 
миной нед4л4, во время поминокъ, кто-то сказалъ ей, 
что тутъ погребена ея мать. 

Была ли она задолго еще передъ т4мъ подъ вл1ян1емъ 
грустнаго чувства, тяготило ли ее, бол4е ч^Ьмъ когда- 
нибудь, одиночество, или была другая какая причина, но 
только вся жизнь, век горести, вся судьба ея проясни- 
лись, пробудились и разомъ отозвались въ ея сердцЬ; въ 
эту минуту, съ мыслью о матери, какъ бы впервые со- 



Офгеб Ьу ^л0051С 



тт^ 



•— 106 — 

знала она всю горечь тяжкой своей доли. Она долго 
стояла въ какомъ-то оц^шен'Ьн^и; слезы ручьями текли 
по бл'Ьднымъ щекамъ ея и капали на руки, па грудь, на 
рубашку... Наконецъ, горе Акулины ра.зразилось и какъ 
бы сломило ее... болЬзненпое рыданге вырвалось изъ груди; 
она грохнулась грудью на тощую могилку и, судорожно 
обхвативъ ее руками, осталась на ней безъ двяжен1я... 

Вечерело. Домна, вмЬст* съ ребятами и работниками, 
возвратилась домой поел* соседней пирушки. Входя въ 
избу, крайне удивлены были они, не видя Акулины, ибо 
ни на двор'Ь, ни подл* амбаровъ, пи даже подъ нав-Ь- 
сами, ее также не встречали. Изба была пуста. Только 
куры, какъ видно, уже влет']Ьвш1я давно въ растворенныя 
настежь двери, бегали по сто.^амъ и лаикамъ. Скотница 
и работницы начали шарить по всЬмъ угламъ избы, какъ 
вдругъ, совершенно неожиданно, услышали за печкою 
вздохи. Домна взгромоздилась на ушатъ и чуть не вскрик- 
нула отъ изумлешя. Акулипа, закутавъ голову овчиннымъ 
т)'лупомъ и какъ-то сверхъестественно скомкавшись, ле- 
жала навзничь въ т-Ьсномъ, неуклюжемъ углу между печ- 
кою и ст-Ьною. Это обстоятельство тЪмъ бол'Ье удивило 
Домну, что никогда не случалось ей вид'Ьть, чтобъ съ 
сироткою было что-нибудь подобное. 

Скотница подошла ближе и стала толкать ее что есть 
мочи. Ея старан1я оставались, однако, безъ всякаго д*й- 
СТВ1Я. Удивлен1е присутствующихъ возрастало съ каждою 
минутой. Домна, выведенная, наконецъ, изъ терп-Ьтя, вы- 
тап1;ила Акулину на середину пола, прислонила ее къ 
скамь* и раскутала ей голову. 

— Что буркулы-то выпучила? сказа.тга она, принимаясь 
снова тормошить д'Ьвку, — стоябнякъ нашелъ, что ли? Ну, 
чего смотришь, какъ шальная какая?., встань, говорить 
теб'Ь... эхъ-ма! ишь какъ реветъ, полоумная... словно ма- 
хонькая какая... право-ну... Ахъ ты, дура, дура!., вишь, 
какъ рубашку вымочила слезами -то своими глупыми... 
Пошла, просушись... скотина ты этакая... право-ну... 

Акулина, очнувшись совершенно, вскочила съ земли, 
закрыла лицо руками и, какъ угорелая, качаясь изъ угла 
въ уголъ, поташ;илась вонъ изъ избы. 

Нисколько дней спустя поел* этой сцены, обыватели 
скотнаго двора заметили большую перемену въ сиротк-Ь. 
„Что съ ней? Эка расторопная вдругъ стала!" говорили 
они: „откол* прыть взялась? словечка не вымол витъ, — а 



Офгеб Ьу ^з0051С 



— 107 — 

работаетъ, 'куды противъ прежняго,— словно пр10хотилась 
къ д'Ьлу". Они единогласно утверждали, что впрокъ по- 
шли д4вкЪ побои, что наконецъ-то обратили они ее на 
путь истинный. И д'Ьйствительно, что-то странное про- 
изошло во всемъ существЬ Акулины. 

Д']^йств1я и движен1я ея стали обозначать бол']^е созна- 
Н1Я и обдуманности, нежели случайности; она какъ бы 
разомъ обр'Ьла и силу воли, и твердость характера. Пре- 
имущества, которыми пользовались передъ нею остальные 
жители избы и которые прежде, можно сказать, был^ 
единственнымъ псточникомъ ея огорченШ, — перестали 
возмущать ее. Она, казалось, поняла настоящее свое по- 
ложен1е. 

Акулина зам'Ьтн'Ье стала отделяться отъ общаго круга 
жившихъ съ нею людей, и одна изъ самыхъ главныхъ 
заботь ея состояла уже въ томъ, чтобъ безукоризненнымъ, 
точнымъ исиолнен1емъ работы и обязанностей отклонять 
отъ себя всякаго рода отногаеи1я, которыя могли бы воз- 
никнуть между ними и ею въ противныхъ обстоятель- 
ствахъ. 

Внутреннее отчужденхе, чувствуемое ею еще съ дЬтства 
къ ДомнЬ, проявилось теперь сильнее, чЪмъ когда-нибудь: 
въ этомъ, впрочемъ, она решительно не могла дать себ-Ь 
яснаго отчета. Замечательны также были старанхя Аку- 
лины скрывать отъ окружавшихъ впечатл']ш1я, произво- 
димый на нее ихъ насмешками и оскорблен1ями. Когда 
уже черезчуръ переполнялось сердце горемъ, она стара- 
лась всегда почти скрыться изъ вида; затискается куда- 
нибудь подальше, въ амбаръ, или самую скрытную клеть, 
и тамъ уже даотъ полную волю слезамъ своимъ. И въ 
эти-то горьк1я минуты стала представляться Акулине съ 
нЬкоторыхъ поръ возможность иной, лучшей жизни; пе- 
редъ нею являлся съ раздирающею сердце ясностью род- 
ной кровъ, родная семья, и посреди всего этого мать, 
добрая мать, которую невыразимо сильно любила она... 
Грустны, грустны казались ей тогда сиротство и одино- 
чество! 

Мало-по-малу бедная девка решительно перестала при- 
нимать нравственно участ1е во всемъ томъ, что делалось 
вокругъ нея; происходило ли то на скотномъ дворе, въ 
селе, или соседстве — ей было все равно. 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



— 108 — 

^ Господи пъ что плоти икъ,— что 
за^очетЪу то и БМруОптт.", 
р1;сская проетонародная пасло&ица. 

Прошло три года. Въ жшеи деревенской, какъ цз- 
гЬстно, переворотовъ немного: нее та же изба, то лее поле 
изъ диухъ, много-много изъ трохъ нигп>; т^Ь же в-Ьчно 
нензи'Ьнпыя заботы и суеты. На скоткомъ двор!; точно 
такъ же пе могло произойти пикакихъ осо(»енныхъ пере- 
м^нъ. Дни и месяцы нротявулись ооычнымъ своимъ по- 
рлдкомъ, не принося ни радостей, ни горя, за исключе- 
нгемъ разп'Ь р-Ьдкихъ, неаначнтельныхъ нотасовокъ, кото- 
рыми няграждалъ Карнъ того или другого, когда и ах о- 
дила на него дурь рвать лишнюю косушку съ сватомъ 
или кумомъ. Акулина нросижинала нод.тй хоанипа за стан- 
комъ съ прялсею и моткамп, а баиы нопрежнему не не* 
1ЮСтаБали дивиться ея грусти и неотвязчивому раздумью- 
Конечно, этимъ только и ограничивалось ихъ участ1е; 
каждая готова была ралдобаринать вдоволь, мелсду гЬмъ, 
Еакъ ни одна не подошла бы къ сиротк!;, не сказала бы 
ей: что съ тобою? о чемъ кручинишься? о чемъ тоскуешь?» 
Бирочемъ, такое равнодуш1е относится собственно къ ра- 
ботпицамъ, лицамъ, совершенно стороннимъ; что-жъ ка- 
сается Домны — она, неведомо почему, съ н-Ькоторыхъ 
поръ стала принимать необыкновенное учасие въ судьб-Ь 
своей питомицы. Она безпрерывно повторяла сос']^дкамъ, 
что Акульку пора бы и замужъ, хоть бы въ другое ка- 
кое село отдать, что ли; что Акулька уже давно на воз- 
растЬ, давно въ порЬ и только сохнетъ какъ порошинка. 

Несмотря, однако, на всю справедливость подобныхъ 
зам1;чан1н, свахи и не думали заглядывать на скотный 
дворъ, и если та или другая кумушка, исправлявшая на 
деревн-Ь такую должность, завертывала въ избу скотн]Щы, 
то это случалось не иначе, какъ въ качеств* простой 
гостьи или сосЬдки. Никому на умъ не приходила си- 
ротка-нев'Ьста: ея какъ будто не было, какъ будто вовсе 
ве существовала она на св-Ьт*. 

И протекла бы молодость Акулины, протекла бы до 
1[0тща печальная жизнь ея такъ же тихо, безъ треволне- 
шй и переворотовъ, если бъ въ сел'Ь Кузьминскомъ не 
случилось одного обстоятельства, разомъ изм'Ьнившаго всю 
судьбу ея. 

Офгеб Ьу ^з0051С 



г 

I _ 109 — 

I Пр1*халъ баринъ. 

I Баринъ этотъ, отлучавш1Йся л-Ьтомъ изъ Петербурга не 
■ иначе, какъ куда-нибудь на воды, за границу, конечно, 
и на этотъ разъ предпочелъ бы чуж1е края скучной своей 
деревн*, если бъ управляющ1й, собравшись, наконецъ, съ 
духомъ, не решился доложить ему о плохомъ состоян1и 
фннансовъ и вообще о постепенномъ уменьшеши доходовъ 
съ им*Н1Й. Изв'Ьстхе это, какъ сл-Ьдуеть, привело барина 
въ глубокое огорчеше. 

Все обрушилось на управляюш;аго. Считая доклады его 
чястою ложью, подозревая его въ плутняхъ и мошенни- 
честв* (такъ водится обыкновенно въ подобныхъ слу- 
чаяхъ), р'Ьшился онъ самъ объ^Ьздить многочисленныя 
свои поместья, чтобъ убедиться лично въ ихъ разстрой- 
ств1^. 

Ему уже, правда, давно приходила мысль заглянуть 
туда хоть разъ, посмотреть, все ли шло тамъ должнымъ 
порядкомъ, да какъ-то все не удавалось: то, какъ на зло, 
одолёютъ ревматизмы, и надо было покориться волЬ врача, 
иредписавшаго непременную поездку въ Баденъ или Карлс- 
бадъ, а оттуда въ Парижъ, гдЬ, по словамъ врача, только 
и можно было ожидать окончательнаго выздоровлешя; то 
опять являлись каюя- нибудь домашнхя обстоятельства: 
хена родила, или общество, въ которомъ баринъ былъ 
однимъ изъ любезнейшихъ членовъ, переселялось почти 
на все лето въ Петергофъ, или на Каменный Островъ, на 
дачи; или же просто не случалось вдругъ, ни съ того, 
ни съ сего, денегъ у нашего барина. Съ кемъ не бываетъ 
подобныхъ греховъ въ настоящее время? 

Твердо репшвшись на этотъ разъ пожертвовать двумя- 
тремя месяцами весны и лета, баринъ поспешилъ сооб- 
щить свой планъ молодой супруге. Та, несмотря на тро- 
гательныя филантропическ1я цели, подъ предлогомъ ко- 
торых^ь супругъ старался расположить ее къ скучной по- 
ездке, хотя несравненно более симпатизировала даче на 
Еаменномъ Острове, однако, после многихъ толковъ и 
везныхъ убеждешй, кончила темъ, что согласилась на 
предложен1е. 

Такъ какъ поездка эта все же некоторымъ образомъ 
была вынужденною со стороны супруговъ, то положено 
было вознаградить себя, по крайней мере, всемъ, что 
только могла доставить пр1Ятнаго сельская жизнь. На 
э*омъ основаши, избрали они для своего местопребыван1я 



Офгеб Ьу ^л0051С 



- по - 

село Кузьминское, какъ самое богатое, ирииольное, живо- 
писное и нритомъ заключающее въ себ* довольно ком- 
фортабельный господсшй домъ. 

Хотя разсказчикъ этой повЬсти чувствуетъ неизъясни- 
мое наслаждеше говорить о просв'Ьщенныхъ, образован- 
ныхъ и принадлежащихъ къ высшему классу людяхъ; 
хотя онъ вполн'Ь уб']Ьжденъ, что самъ читатель несрав- 
ненно бохЬе интересуется ими, нежели грубыми, грязными 
и вдобавокъ еще глупыми мужиками и бабами, одна- 
кожъ, онъ перейдетъ скорЬе къ послЬднимъ, какъ ли- 
цамъ, составляющимъ, увы! главный предметъ его пов^- 
ствован1я. 

Онъ, къ глубочайшему своему прискорбхю, не им'Ьетъ 
зд-Ьсь достаточно времени и м4ста, чтобъ войти въ по- 
дробности касательно пргЬзда пом-Ьщика, первыхъ его 
д'Ьйств1Й и распоряжений; ни слова не екажетъ о домаш- 
немъ его быт4, а прямо перескочитъ на то м'Ьсто, 1лй 
пом'Ьщикъ выступаетъ уже какъ действующее лицо раз- 
сказа. 

Прошли цЬлые два длинные-длинные месяца. Барппъ 
и барыня давно соскучились и думали только, какъ бы 
поскор'Ье вырваться изъ Кузьминскаго и уЬхать въ 11е- 
тербур!^. 

Полные такихъ мыслей, сидели они однажды утромъ 
на балкон-Ь, передъ палисадникомъ. День былъ прекрас- 
ный; легк1й в'Ьтерокъ колыхалъ полосатую маркизу бал- 
кона и нав'Ьвалъ прохладу; палисадникъ, облитый горя- 
чими лучами полуденнаго солнца, блисталъ всею своею 
красою. ! ' 

Но пом'Ьщикъ, которому пригляделись даже берега 
Рейна, Тироль и Италхя, не обращалъ рЬшительно ника- 
кого вниман1я на все это. Онъ машинально гляд'Ьлъ па 
скучную, сухую местность, разстилавшуюся за садомъ. 

— Посмотри, сказа лъ онъ, наконецъ, жен*, указыиа1Г 
пальцемъ па пыльную дорогу, — какъ ошибаемся мы, ду- 
мая, что ужъ русск1й простолюдинъ непременно должеиъ 
быть дюж1й и здоровый: взгляни хоть вонъ на эту д'Ьвку.» 
вопъ, вонъ, что идетъ по дорогЬ съ коромысломъ, еле-еле 
въ ней душонка держится... какая худая и желтая! 

— Знаешь ли, Деап, несмотря на то, она довольно ин- 
тересна. 

— Да, пожалуй, если хочешь... Но поля твоя... е11е а 
Га1Г Ыеп Ьб1е... Постой, я подзову ее сюда... 



Офгеб Ьу ^л0051С 



— 1 I I — 

— Ну, вотъ еще; Богъ съ пей! 

— Ничего; я ужасно люблю говорить съ пили; ты не 
пов'Ьришь, ша Ьоппе, какъ люди эти бываютъ иногда за- 
бавны! Эй, д-Ьвка! д4вка! закричалъ барииъ, — подойди 
сюда! 

Д'Ьвка до того была занята своими ведрами, что по 
только не слышала голоса барина, но, казалось, даже со- 
вс'Ёмъ позабыла, что шла мимо господскаго дома. 

— Эй, дЬвка! Д'Ьвка! продолжалъ кричать пом^щикъ. 
Она подняла голову. 

Первое движен1е ея ясно обнарулснвало намЬрен1е бро- 
сить тутъ же, на м'Ьст4, ведра и коромысло и пуститься 
въ б4гство; но разсудивъ, вероятно, что уже было поздно, 
ибо всего оставалось н'Ьсколько шаговъ до балкона, гдЬ 
сид-Ьли господа, она посп'Ьшила отвЬсить низк1й-пренизк1Й 
поклонъ. 

— Подойди сюда, милая, не бойся. 

Д'Ьвушка подошла, съ видимымъ страхомъ и смуш,е- 
ш'емъ. 

— Ты чья? спросилъ баринъ. 

— Домнина... едва внятно прошептала она. 

— Кто такая Домна? 

— Скотница. 

— Что же, она тебЬ, мать, что ли? 

— Н'Ьтъ. 

— А мать гд*? 

— Померла. 

— Ну, а отедъ-то живъ? 

— Померъ. 

— Ты, значитъ, круглая сирота? 

— Да... 

— Не бойся, продоллсалъ баринъ, — ну, чего же ты 
испугалась? А сколько тебЬ л1тъ? 

— Не знаю. 

— Какъ тебя звать? 

— Аку.тиной. 

— Ну, что же, Акулина, тебЪ, я чай, замужъ пора? 
Небось, замужъ-то хочется? а? 

Акулина стояла какъ вкопанная и только переминала 
красными руками своими пестрядинную свою юбку. 

— Ну, отв'Ьчай же, к()1'да спрашиваютъ тебя господа... 
Чего боишься? Говори: замужъ хочешь? 

Акулина не прерывала молчан1я. 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



— 112 — 

^ Зе уоиз аташ Ыеп Й1^, ^и'е1Iе йЫИ аЬирЫе, лронз- 
несъ баринъ, обращаясь къ жеи'Ь. 

— Ма15 аизв1 уоиз 1и1 1"а11едс1е5 ^иез1шпз..• СеИе раиуге 
Й11е1 отп'Ьпала супруга. 

— Ну, ступай, скоалъ онъ, слегка улыбнувшись»— сту- 
пай, Лкулипа; Бо1^ съ тобою,,. Знаешь лп, ша Ьоппе 
Е1ше, кродолжалъ опъ, когда сиротка скрылась изъ вида,— 
сд'Ьлаемъ доброе д11ло: пристроимъ бедную эту д'Ьвку къ 
м^сту, выдадимъ ее замужъ.., 

— Ахъ[ и въ самоэ1Ъ д-ЬлЬ? мп-Ь дагто хочется досмо- 
треть на деревенскую свадьбу; говорить, обрядъ этотъ у 
нихъ чрезвычайно оригнналенъ... 

— О, удивительно! Я непромЬнно доставлю теб^Ь это 
удовольстр1е, и завтра же прикажу старост-Ь вавести 
соравки... 

Но на другой день, накъ на зло, приза ло къ вимг 
Н'Ьсколько соседей, и баринъ, вместо того, чтобъ прика- 
зать старосгК навести справки о деревенскихъ женнхахъ, 
отправил ъ его въ городъ для закупки разиыхъ съЬстныХ'Ь 
нрипасовъ, провиз1И и шампапскаго, 

Н'Ьсколько дп^й прошло въ пнрахъ и охогЬ, 

Сос4ди, наконоцъ, разъехались, 

Въ скоромъ времени, самъ владетель села Кузьмян- 
скаго сталъ приготовляться въ дорогу- За всЬми этики 
хлопотами, онъ, конечно, пе могъ не забыть сиротки и, 
бсзъ соз1н1>п1я, вернулся бы лъ Нетербургъ, не вспомнивъ 
даже о памЬрегпк пристроить б'Ьдпую сиротку, если бъ 
одинъ, совершенно неожиданный случай, не навелъ его 
опять на прежнюю мысль. Доложили, что мужички пришли 
и просятъ позволен]я лично поговорить съ его милостью. 
Баринъ отправился въ црихожую, гд^; крестьяне въ мол- 
чанги ожидали его полвлен1я. 

Старый кузнецъ Силант1й, его жена, брать и старшей 
сынъ, парень превзродный, рыж1Й, какъ кумачъ, полиняв- 
Ш1Й па €олн[^'Ь, вооруженные, какъ водится, яйцами, ме- 
домъ, короваемъ и п1тухоа1ъ, пова.тились на полъ, едва 
завид4ли господина, 

— Встаньте, вставьте! проговорилъ съ достоинством^ 
пом^щикъ,— вы знаете, л этого не люблю.,, встаньте, го- 
ворятъ вамъ.,. 

Семейство кузнеца, медленно и какъ бы нехотя, при- 
поднялось съ пола. 
Одна жена Силантхя противилась исполнить нриназаат 



Офгеб Ьу ^л005 1С 



— 113 — 

и съ завг]^тнымъ упрлмствомъ продолжала валяться по 
земл^, таЕъ что баринъ вынуждеиъ былъ на нее нако- 
нецъ вскрикнуть. 

— Что вамъ надо? спросилъ пом'Ьщикъ. 

— Вотъ, батюшка, началъ Силантй, — не побрезгай, 
отецъ ты нашъ... Вы, вы отцы наши, мы ваши д:Ьти, пр1й- 
мл хл*]^бъ-соль. 

— Каше вы глупые, право; сколько разъ говорено было 
не носить ко мн'Ь ничего!.. Ну, куда мн4 все это? 

— Ужъ такъ водится у насъ, батюшка Иванъ Гаври- 
лычъ, не обидь насъ, кормилецъ... 

— Ну, ну... отдайте людямъ. 

Вручивъ принесенное близъ стоявшимъ лакеямъ, ста- 
рый кузнецъ снова повалился на-земь и, какъ бы почув- 
ствовавъ себя теперь облегченнымъ отъ огромной тяжести, 
сказалъ гораздо развязнее и бойч-Ье прежняго: 

— Къ твоей милости пришли, Иванъ Гаврилычъ. 

— Что такое? 

— Заставь, батюшка, за себя вЬчно Богу молить... 

— Ну, ну, ну... 

— Да вотъ, отецъ ты нашъ... парню-то моему не то 
двадцатый годокъ пошелъ, не то бол-Ье, такъ пришли 
просить твоей милости, не пожалуешь ли ему невесты?... 

— Пускай, братецъ, парень твой выберетъ себ* какую 
ему угодно невесту... изъ любка любую выбираетъ; я не 
прочь, отнюдь не прочь. 

— Д'Ьло-то, батюшка, Иванъ Гаврилычъ, такое при- 
спело, что вотъ что хошь д'Ьлай: н-Ьтъ на деревн* у насъ 
ни одной д*вки, да и полно, и не знать куда это пода- 
вались он'Ь... мы на тебя и над']^ялись, отецъ нашъ... За- 
ставь в'Ьчно Бога молить... 

— Откуда же ми* взять невесту, братецъ, когда самъ 
ты говоришь, что ихъ н'Ьтъ у насъ? 

— Д^ло знамое; оно вестимо такъ, батюшка... Да мы 
чаяли, буде твоей милости заугодно буде... вотъ въ сосЬд- 
немъ-то сел-Ь — Иосыпкино... такъ ему кличка, — вотъ есть 
д4вка, добрая, куда какая... Л^тось еще, батюшка, Иванъ 
Гаврилычъ, смотрели мы ее и сваху засылали, да отецъ 
съ матерью дорого больно просятъ... а д-Ьвка знатная, 
спорая... Вотъ, батюшка, мы на ту пору и понад-Ьялись 
на тебя, чаяли, буде Господь Богъ дастъ, пожалуешь ты 
къ намъ, да не будетъ ли твоей милости... не заплатишь 
ли выводного за д^вку... а ужъ онъ, Иванъ Гаврилычъ, 

Сочинеяи Д. В. Григоровича. Т. I ^ 8 т 






— 114 — 
куда парень гораздый, на всяко д']^ло такой, что н!*. Ба- 
тюшка! сд-Ьлай божеску милость, не откажи намъ... 

— Постой, постой! прервалъ баринъ, — каЕъ же, братецъ, 
говоришь ты: н4тъ у насъ невесть... постой,,, да я знаю 
одну... Эй! кликнуть старосту. 

Староста, стоявш1Й въ это время за дверью к по обык- 
новешю своему, или, лучше сказать, по обыкновению всЬхъ 
старость, не пропустивши ни единаго слова нзъ того, что 
говорилось между мужиками и барономъ, не замедлилъ 
явится въ переднюю. 

— Что, Демьянъ, есть у насъ въ Кузыгинсколъ оесЬста? 

— Есть, батюшка, Иванъ Гаврилычъ. 

— Гд-Ь?.. Въ какой семь-Ь? 

— Вотъ, сударь, примерно хошь на скотномъ двор* у 
скотницы есть работница... 

— Ахъ, да, да! я и забылъ... какъ, бишь, ее зовутъ-то? 

— Акулиною, сударь. 

— Да, Акулина, Акулина... 

Кузнецъ и жена его заметно смутились; баринъ продол- 
жалъ: 

— Такъ что же ты врешь, Силант1й» а? что-жъ ты при- 
ходишь меня безпокоить по пустякамъ! 

— Помилуй, отецъ ты нашъ! сказать Силант1й; голосъ 
его дрожалъ и понизился ц'Ьлою октавою, не то, что 
вначале, гд* онъ думалъ, что баринъ- де ее смекаетъ ни- 
чего въ крестьянскомъ д-Ьл*, и что, следовательно, легко 
будетъ обмишурить, надуть такого барина. — Помилуй, про- 
должалъ онъ, — не обижай ты насъ, кормилецъ. Вы.., вы 
в^дь отцы наши, мы ваши д'Ьти... батюшка, Иванъ Гав- 
рилычъ; какая же то невеста? 

— Что-жъ? 

— Сирота, батюшка, бездомная, и дЬвка-то совсЬмъ 
хворая... Опричь того, батюшка, позволь слово молвить, 
больно ломлива, куды ломлива! умаешься съ вею.,, Нн на 
какую работу негодна... рубахи состебать не сможетъ,., А 
я-то старъ сталъ, да и старуха моя тожъ... переставились, 
батюшка... ВЬстимо, мы твои, Иванъ Гаирилычъ, изъ волн 
твоей выступить не можемъ, а проси мъ только твоей ми- 
лости, не прочь ты ее моему парню. 

— Ахъ ты, старый дуралей! сказа.1ъ баринъ, сердито 
топнувъ ногою, — если ужъ сирота, такъ по-твоему ей и 
въ д'Ьвкахъ оставаться, а для олуха твоего сына искать 
невЬстъ у сосЬдей... Что ты мн4 белендрясы-то при- 

Офгеб Ьу ^л0051С 



— 115 — 

шедъ плесть?.. а?.. Староста! дЬвка эта дурного поведе- 
Н1Я, что ли? 

— Кажись, ничего не слыхать про нее на деревн*... 
д4вка хорошая. ^ 

Н^тъ сомн-Ьшя, что староста жилъ не ъъ ладу съ куз- 
нецомъ Силантхемъ. 

— Такъ что-жъ ты? а?.. 

— Не гн-Ьвись... 

— Молчать!.. Слушай, Силант1Й1 сейчасъ же, С1го-жъ 
минуту сватай Акулииу за твоего сына... слышишь ли?. 

— Слушаю, батюшка, Иванъ Гаврилычъ... 

— Отправляйся же на скотный дворъ... Смотри, братъ... 
да чтобъ свадьбу сыграть у меня въ нынешнее я:е вос- 
кресенье... Вотъ еще вздоръ выдумалъ, если сирота, такъ 
и пренебрегать ею... а?.. 

Старуха Силант1Я не выдержала. Съ плачемъ и воплемъ 
бросилась она обнимать ноги своего господина. 

— Батюшка! вопила баба, — отецъ <гы нашъ! не губи 
парня-то... Д4вка совсЬмъ негодная, кормилецъ; на всей 
деревне просв'Ьту намъ съ нею не дадутъ, кажинный чу- 
раться насъ станетъ; ч'Ьмъ погр-Ьшили мы передъ тобою, 
касатикъ ты нашъ?.. Весь св'Ьтъ осуду на насъ положитъ 
за такую ахаверницу... 

— Что ты врешь, глупая баба? Встань, встань, говорятъ 
теб*... Пошла вонъ... А ты, Силант1Й, понялъ мой приказъ? 
Ну, чтобъ все было исполнено, да живо, слышишь ли? 

— Слушаю, батюшка, Иванъ Гаврилычъ, отвЬчалъ куз- 
нецъ, кланяясь въ поясъ. 

— Ну, ступай же! продолжалъ баринъ;— ахъ, да! я и 
забылъ... СилайТ1й!.. 

Кузнецъ вернулся въ переднюю. 

— Теб4 говорилъ Петръ Иваповъ осмотреть коляску? 
тамъ, кажется, шина лопнула. 

— Сказывалъ, Иванъ Гаврилычъ. 

— Ну, такъ распорядись же какъ можно лучше; я -Ьду 
во вторникъ на будущей нед'Ьл'Ь... ступай!.. 

Когда дверь передней затворилась за кузнецомъ, Иванъ 
Гавриловичъ отправился во внутренше покои. Проходя 
мимо большой залы, выходившей боковымъ фасомъ па 
улицу, онъ подошелъ къ окну. Ему пришла вдругъ, совер- 
шенно безсознательно, мысль взглянуть на мину, которую 
сдЬлаетъ Силант1й, получивъ отъ него такое неожиданное 
приказанхе касательно свадьбы сына. 

8* 

Офгеб Ьу Сз0051С 



— 116 — 

Иванъ Гавриловичъ, къ крайнему своему удивленш, за- 
м^тилъ, что вс'Ь члены семейства кузнеца шли понуря 
голову и являя во всЬхъ своихъ движешяхъ признаки 
величайшаго неудовольств1я. 

— Чт5 ты здйсь делаешь, ^еап? что тебя такъ заии- 
маетъ? сказала барыня, подкравшись къ нему на цыпоч- 
кахъ и повиснувъ совершенно неожиданно на шею своему 
мужу. 

Иванъ Гавриловичъ молча указалъ ей на удалявшихся 
мужиковъ, покачалъ сначала головою и пожалъ плечами... 

VI. 

Что безъ в^тра, что безъ в их оря 
Вороти 9КИ отворидися. 
Какъ въ^зжалъ на широв1& дворъ 
Св'бтъ Григор1й, господинъ, 
Св^тъ Силантичъ, сударь. 
Увидала Акулина, душа, 
Закричала громкимъ годосомъ: 
Сберегите вы, матушки, неиа! 
Вогь идетъ погубитель мой1„ 

Русская тьсия. 

Быстро летитъ время! Не усп4ли мужички седа Кузь- 
минскаго и двухъ разъ сходить на барщину пос.1^1 опи- 
санной нами сцены, какъ глядь — ужъ и воскресенье ва- 
ступило. Въ этотъ день, какъ вообще во вс4 праздничные 
дни, деревня заметно оживлялась. 

Только-что раздались первые удары благовеста, во всЬхъ 
концахъ улицы загремели щеколды, заскрипели ворота и 
прикалитки, и жители забЬгали, засуетились. 

Кто выходить изъ дома и, крестясь, остановился посреди 
улицы, на лужайк'Ь, противъ бадьи, съ нам4рен1емъ вы- 
ждать жену или свата; кто прямо шелъ къ околи цЬ, Изъ 
оконъ безпрестанно зачали высовываться головы, „Эй! 
тётка веклуха! погоди маненько! пойдемъ вм-ЬсгЬ: дай 
управиться — куда те несетъ!.." или; „Кума, а кума! Авдотья, 
а Авдотья! выжди у коноплей... ишь только забла1'ов'ЬстИ' 
ли..." Бабы, которыя нозажиточн-Ье, въ высокихъ „кич- 
кахъ", обшитыхъ блестками и позументомъ съ низа иы ми 
подзатыльниками, въ пестрыхъ котахъ и яркихъ нолоса- 
тыхъ исподницахъ, или, кто поб4дн4е, по-просту поил за въ 
голову писаннымъ алымъ платкомъ, врозь концы, да ва- 
тянувъ на плечи мужнинъ сЬрый жупанъ, потянулись 



01д1112ей Ьу ^л0051С 



— 117 — "-^ 

вдоль усадьбы, блистая на солнц'Ь, какъ разолоченные 
пряники и коврижки. М'Ьрно и плавно выступали за ними 
мужья и парни. Толпы д'1вчонокъ и мальчишекъ неслись, 
какъ стаи воробьевъ, то сбиваясь въ кучку, то снова раз- 
биваясь вразсыпную, оглушая всю улицу своииъ визгомъ 
и крикоиъ. Пестрая ватага изъ женщинъ, мужиковъ и 
ребятъ тянулась за околицу движущеюся узорчатою кай- 
мою, огибала безконечное поле ржи, исчезала потомъ за 
косогоромъ, пропадала вовсе, и уже спустя не малое вре- 
мя появлялась какъ сверкающее пятно на б']^л^^вшеЁ вда- 
леке церковной паперти. 

Дорога къ церкви мало-по-малу пусгЬла; кое-гд4 развй 
про']^жала телята., наполненная приходскими мужиками, 
или ковыляла, подпираясь клюкою, дряхлая старушонка, 
съ трудомъ посп-Ьвавшая за резвою внучкою, которой страхъ 
хотелось послушать вблизи звонк1й благов'Ьстъ. 

Въ сел*]^ уже давно водворился покой. Возъ за']^зжаго 
купца-торгаша съ краснымъ товаромъ, запонками, нами- 
стьями, варешками, стеклярусомъ, тавлинками со слюдою, 
свертками* кумача, остановившШся у высокаго колодца, 
оживлялъ одинъ опустевшую улицу. 

Посреди движен1я, произведеннаго въ Кузьминскомъ 
благов^Ьстомъ, оставались дв'Ь только избы, которыхъ обы- 
ватели, казалось, не хот']^ли принимать участ1я въ общей 
суматох*. Одна изъ такихъ избъ принадлежала кузнецу 
Силантш, другая скотницЬ Домн4. Судя по н-Ькоторымъ 
наружнымъ признакамъ, какъ въ той, такъ и въ другой 
должно было происходить что-нибудь да особенное. 

Не взирая на пору и время, труба въ изб'Ь Силант1Я 
дымилась сильно, и въ поднятыхъ окнахъ блистала ши- 
рокимъ пламенемъ жарко топившаяся печь. Кром*]^ того, 
на подоконникахъ появлялись безпрестанно доски, уни- 
занныя вотрушками, гибанцами, пирогами, или выставля- 
лись горшки и золоченыя липовыя чашки съ киселемъ, 
саломатою, холодничкомъ- и кашею. 

Вторая изба, хотя не представляла ничего подобнаго, 
однако тишина (какъ изв{^стно, вбсьма несвойственная 
мирному этому крову) могла служить яснымъ доказатель- 
ствомъ, что и у Домны д']Ьло также шло не обычнымъ 
порядкомъ. 

И действительно, то, что происходило въ избЬ скотни- 
цы, отнюдь не принадлежало къ числу сценъ обыденныхъ. 

Толпа бабъ, разныхъ кумушекъ, тётокъ, золовокъ к 

Офгеб Ьу ^л0051С 




— 118 — 

сБОячеиицъ, окружала Акулину. Сиротка сид'Ьла на лавоч- 
к'Ь посередь избы, съ повязкою на голове, въ новой бЬ- 
лой рубзшк'Ь, въ новыхъ котахъ и разливалась - плакала. 
Собравш1яся вокругъ бабы, казалось, истощили все свое 
кра€нор'Ьч1е, чтобъ угЬшить ее. 

— Ие плачь, говорила какая-то краснощекая старуха, — 
ну, о чемъ плакать-то? слезами не поможешь... знать ужъ 
Господу Богу такъ угодно... Да и то грЬхъ сказать: Гри- 
гор1й парень ловкШ, о чемъ кручинишься? дЬвка ты доб- 
ра1[, обиждать тебя ему не зач'Ьмъ, а коли по случай горе 
принятить, коли жустрить начнетъ... такъ и тутъ что?.. 
Шгъ иидитъ, кто кого обидитъ... 

— В'Ьстимо, Богъ до грЬха не допустить, перебила 
До л яа.— Полно теб'Ь, Акулька, рюмить-то; приставь голову 
къ плечамъ. И вправду Савельевна слово молвила, за что, 
уа какую надобу мужу "Ьсть тебя, коли ты по добру съ 
нпмъ -1сить станешь?.. Не любъ онъ теб*? не по сердцу 
лришьмся, небось?.. Да вЬдь, глупая, неразумная дЬвка! 
вспомвй-ка, в'Ьдь ни отца, ни матери-то нЬтъ у тебя, 
в-Ьдь сирота ты бездомная, и добро еще баринъ вступился 
за тебя, а то бы весь в-Ькъ свой въ д'Ьвкахъ промаячилась. 
Полно... полно же теб4... 

— Эхъ, бабы, бабы! подхватила третья, не прерывав- 
шая еще ни разу молчан1я, — ну, что вы ее словами-то 
закидываете?., нетто она разв* не знала замужняго житья? 
хоть на тебя, небось, Домна, было ей время нагляд'Ьться, 
а ты же еще и уговариваешь ее... Эхъ! знамая п-Ьсня: 
чужую б^ду руками разведу, а къ своей такъ ума не при- 
ло;ку.., в'Ькъ съ мужемъ-то изжить, не поле перейти... 
ОНА, чай, сама это вЬдаетъ... 

— А разв'Ь всЬмъ быть такимъ, какъ твой Борисъ? не- 
бось, не за добраго челов^жа она идетъ, что ли?.. Григор1Й 
забубённый развЬ какой парень?.. Полно же, Акулька! въ 
семью идешь ты богатую... У Силант1я-то въ дом* всякаго 
житя но лопат*... чего рюмишьт^я?.. Коли ужъ быть теб* 
аа Грнгорьемъ, такъ ступай; что вой, что не вой — все одно. 

— И то правда, подхватила какая-то близъ стоявшая 
]:у>ш,^ — в-Ьстимо, полно грустить... Не надсаживай, Акулина, 
своего здоровьица некр^пкаго попустому... брось кручину; 
авось Погъ милостивъ... 

Но всЬ эти ув4щан1я, въ сущности способный уб'Ьдить 
каждаго здравомыслящаго человека, что-то плохо д'Ьйство- 
" т на Акулину. 

Офгеб Ьу Сз0051С 



1 



— 119 — 

Она была безутешна. 

— Эка, право, д*вка-то чудная какая! думали бабы, — 
Еакъ узнала ономнясь, что вел'&но замужъ идти, такъ ни- 
чего, слезинки не выронила, словно еще обрадовалась; 
да и вс^-то остальные дни, Богъ ее в']^даетъ, нимало не 
кручинилась. Ужъ на что Домна, кажись, не больно ее 
жалуетъ, а третя дня, какъ зап4ли д-Ьвки пЬсни, да за- 
чали расплетать ей косу, такъ и та благимъ матомъ за- 
выла, да и вс*хъ-то насъ нешто слеза прошибла, а ей 
одной нипочемъ — словно, право, каменное сердце у чело- 
века тогда было. Ну, думали, обрадовалась больно, сер- 
дечная, анъ не тутъ-то было: вотъ теперь, въ самый-то 
день свадьбы отколь и горе привалило... реветъ и не 
уймешь еще... что бы за притча прнм^^рно такая?.. 

Бабы решительно становились втуиикъ; имъ невдо- 
иекъ было поведен1е Акулины. Недоум^нхе кумушекъ 
возрастало, главное, отъ того, что горе нев'Ьсты последо- 
вало внезапно после несколькихъ дней, лроведенныхъ ею 
съ самымъ невозмутимымъ равнодушхемъ. Д^ло въ томъ, 
что ни одна изъ нихъ не замечала, — конечно, и не могла 
заметить, — тЬхъ тонкихъ признаковъ душевной скорби, того 
немого отчаян1я (единственныхъ выражёнШ нстиннаго 
горя), которые, между прочимъ, сильно обозначались во 
все то время въ каждой черте лица, въ каждомъ дви- 
женш сиротки. 

Извест1е о разговоре барина съ мужиками повергло ее 
въ такое отчаян1е, что если бъ не надежда переменить 
дело, не выходить замужъ, она кончила бы, безъ сомне- 
шя, чемъ-нибудь трагическимъ. 

Надежда, вкравшись разъ въ душу Акулины, укрепила 
ее. Она ждала только удобнаго случая, чтобъ броситься 
къ ногамъ барина. Полная уверенности въ томъ, что онъ 
не откажетъ ей своею милостью, она принялась караулить 
Ивана Гавриловича. 

Но странно, необъяснимо странно было, что каждый 
разъ, какъ показывался баринъ, ее охватывала такая ро- 
бость, такой страхъ овладевалъ всемъ существомъ ея, 
что она не смела даже шевельнуться, боясь обратить на 
себя его вниманхе. 

Необходимо здесь заметить, что чувство это было въ 
ней совершенно безсознательно, ибо Иванъ Гавриловичъ 
былъ, какъ уже известно, человЬкъ добрый, благонаме- 
ренный, и отнюдь не давалъ своимъ подчиненнымъ по- 

Офгеб Ьу Сз0051С 



— 120 — 

вода трепетать въ его присутств1и. Приписать опять чув^ 
ство это врожденной робости Акулины, тому, что она 
была загнана, забита и запугана, или „нде'Ь'*, которую 
составляютъ себ-Ь о власти вообще всЬ люди, р-Ьдко на- 
ходящ1еся съ нею въ соприкосновеши и потому самому 
присвоивающ1е ей какое-то черезчуръ страшное здачеше,— 
было бы зд'Ьсь неуместно, ибо отчаянхе бедной хЬтт могло 
не только победить въ ней пустые эти страхи, но легко 
даже могло вызвать ее на д-Ьло несравненно болЬе сме- 
лое и отважное. А между тЪмъ, гд4 бы пи ветр'Ьтилась 
Акулина съ бариномъ, решимость въ ту жъ минуту ее 
покидала; затаивъ дыхаше, дрожа, какъ осиногшй лнстъ, 
пропускала она его мимо, давъ себЬ слово аъ сл'ЬдующШ 
же разъ безъ обиняковъ броситься въ ноги къ нему ж 
прямо разсказать, въ чемъ д'Ьло. Но много разъ на день 
являлись так1е случаи и тысячу разъ результатъ выходилъ 
одинъ и тотъ же; мало того, въ решительную минуту 
Акулина мирилась даже съ горькою своею долею. 

А баринъ т'Ьмъ временемъ шелъ себ'Ь спокойно, слегка 
покуривая сигару, безпечно поглядывая на стороны и не 
подозревая даже, чтобъ за сосЬднимъ плетнемъ или обва- 
лившеюся перегородкою могло происходить что-либо по- 
добное. 

Надежда не покидала, однако, Акулину; еш;е накануне 
своей свадьбы всю ночь провела она на колЬняхъ, умоляя 
святыхъ угодниковъ защитить ее, укрепить ее духомъ. 
Но какъ на бЬду, въ воскресенье утромъ Иванъ Гаври- 
ловичъ ни разу не вышелъ изъ хоромъ, и Акулина, вы- 
жидавшая его за сараемъ, могла только видеть, какъ 
коляска помчала его вм-ЬстЬ съ барынею по дорог* въ 
церковь. 

Тутъ, въ виду исчезнувшей надежды, гибели неминуе- 
мой и неизбежной, почувствовала она, что не въ силахъ 
бороться дол'Ье съ своимъ горемъ; сердце ея перестало 
биться, глаза подернулись темною пеленою и, какъ под- 
рубленная молодая береза, покатилась бедная на землю. 

Случайно натолкнулась на нее баба; ее принесли въ 
избу, привели въ чувство, и, какъ мы видели, не мало 
заботились успокоить. Мало-по-малу, бабы начали дости- 
гать своей ц'Ьли; невеста уже несколько подавалась на 
ихъ краснорёчивыя убежден1Я, какъ вдругъ крики: „едутъ! 
едутъ!", раздавш1еся со всехъ копцовъ избы, снова испор- 
тили все дело. 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



— 121 — 

Пока Домна (посаженая мать сиротки), соседки и ку- 
мушки суетились вокругъ невесты, ворота съ надворья 
скрипнули, и на двор'Ь послышался шумъ, говоръ и звукъ 
бубенчиковъ, свид^тельствовавш1е о пр1'Ьзд']^ жениха. 

Вскор'Ь Пахомка (старш1й сынъ скотницы и дружка не- 
весты) появился на порог-]^; за нимъ, крестясь и кла- 
няясь, вошли по порядку женихъ, его отецъ, мать, дружка 
и родственники. ВсЬ они казались не слишкомъ-то ра- 
достными; одинъ дружка жениха скалилъ зубы, подмиги- 
валъ блнзъ стоявшимъ бабамъ, да весело встряхивалъ 
курчавою своею головою. 

Посл'Ь обычныхъ прив'Ётств1Й какъ съ той, такъ и съ 
другой стороны, Григор1я и Акулину поставили на ко- 
лени на разостланный дружками на полу зипунъ. Домна 
взяла тогда образъ и подошла къ нимъ; начался обрядъ 
благословен1Я. 

Акулина какъ бы успокоилась, и только судорожно стис- 
нутыя губы и смертная бледность лица свид^^тельство- 
вали, что не все еще стихло въ груди ея; но потомъ, 
когда дружка невЬсты произнесъ: „Отцы, батюшки, мамки, 
мамушки и ВСЁ добрые сосЬдушки, благословите молодого 
нашего отрока въ путь-дорогу, въ чистое поле, въ зеленые 
луга, подъ восточную сторону, подъ красное солнце, подъ 
светлый м-Ьсяцъ, подъ часты звЬзды, къ Божьему храму, 
къ колокольному звону", и особенно поел* того, какъ 
присутствующ1е ответили: „Богъ благословитъ!" все какъ 
бы разомъ, окончательно въ ней замерло и захолонуло. 
Она машинально, съ отсутств1емъ всякаго чувства и мысли 
вл'Ьзла въ повозку и усЬлась подл'Ь жениха своего. 

По'Ьздъ тронулся. 

Об'Ёдня только что кончилась, когда свадебныя повозки 
остановились передъ церковью. Иванъ Гавриловичъ, его 
супруга и еще кой-как1е пом'ёщики того же прихода 
стояли на паперти. 

Первые, какъ жители столицы, съ .зам1;тнымъ любо- 
пытствомъ ожидали начала брачной церемон1и добрыхъ 
мужичковъ. 

Такъ какъ нев^Ьста была круглая сирота, то, по при- 
нятому обыкновешю въ подобныхъ случаяхъ, ей сл'Ьдо- 
вало еще отправиться до в^нца на кладбище, чтобы по- 
молиться надъ могилою родителей, или, какъ выражаются 
въ простонародьи, „поплакать голосомъ". 

Едва начался обрядъ венчанья, какъ супруга Ивана 

Офгеб Ьу ^л0051С 



— 122 — 

Гавриловича почувствовала уже тоску и сильный ггозывъ 
къ з4вот*; крестьянская свадьба, заинтересовавшая ее 
дня три тому назадъ, казалась ей ве1!ьма ску^нымь удо- 
вольств1емъ; нев-Ьста была глуиа п ьыгллдывала настоя- 
щимъ уродомъ, женихъ и того хуже,— словомъ, она и^-ь- 
явила желаше какъ можно скорЬе 'Ехать домой. Кванъ 
Гавриловичъ, разд'Ьлявшхй съ Ж1?ною одн1а п тК же мысли, 
не замедлилъ сЬсть въ коляску, пригласквъ напсредъ къ 
себ4 ,н*которыхъ изъ сосЬдей. 

Вскор-Ь всЬ обыватели Кузьмшшкаго вернулись домой, 
и улица села снова загрем'Ьла н оживилась* 

Мужики Ивана Гавриловича были народъ испрд^шыЙ! 
молодцы въ работ* и не л4нивцы; но гр^ха таить нечего, 
любили попировать въ денечекъ Господень. Приволье было 
на то большое: въ пяти верстахъ находился уЬздный го- 
родъ **... да что въ пяти! въ двухъ всего, дядя Кирила 
такой держалъ кабакъ, что не нужно даже было и уЬзд- 
наго города для ихъ благополуч1я. Ужъ зато какъ наста- 
нетъ праздникъ, такъ просто любо смотреть: крикъ, по- 
тасовки, плясъ, п4сни, ну, словомъ, такая гульня пой- 
детъ по всей улиц'Ь, что безъ малаго верстъ на десять 
слышно. 

Но на этотъ разъ, — конечно, говоря относите.тьно, — во 
всей деревн* не было такого раздолья, какъ въ одной 
изб-Ь кузнеца Силания; немудрено: сыновей женить в-Ьдь 
не Богъ знаетъ сколько разъ въ жизни прилучится, а у 
Силант1я, какъ ведомо, всего-то былъ одинъ. Несмотря 
на то, что старику больно не по нраву приходилась не- 
в-Ьста, однако онъ, невидимому, не хогЬлъ изъ-за нея 
ударить лицомъ въ грязь, и свадьбу решился сыграть на 
славу. 

И то сказать, угопцепье затЬялось лихое! что душЬ 
угодно, всего было вдоволь. Василиса и Дарья — сес^ш 
кузнеца, старыя д-Ьвки, и старухи его только и дЪлали^ 
что таскали изъ печи на столъ разный яства; мисы щеГ», 
киселя гороховаго, киселя овсянаго, холодничка и каши, 
большущ1я чашки, наполненныя до верху пирогами съ 
морковью, пирогами съ кашею, вотрушками пресными и 
сдобными и всякими другими, поочередно появлялись пе 
редъ многочисленными гостями. О напиткахъ и 1Юворнть ^ 
нечего: штофики ч^ъ сивухою, настойками, бол'Ье или 1и> 
н'Ье подслаш,енпыми медомъ, погуливали изъ рукъ въ руки 
безъ устали; что же касается до сусла и браги, он4 пра- 

Офгеб Ьу ^з0051С 



г 



— 123 — 

его стояли въ бодьших'^ ведрахъ близъ каждаго сто^га, 
гостю стоило только нагнуться, чтобъ черпать. Силанйй, 
казалось, совс^мъ распоясался и чествовалъ гостей сво- 
пъ не на шутку. Много оставались довольны и гости; 
отовсюду неслись ч крики и прив4тств1Я радушному хо- 
зяину. Мало-по-малу и самъ онъ расходился. 

Онъ енд'Ьлъ, обнявшись, съ кумомъ Иваномъ и сватомъ 
Гаврилою и безпрестанно подносилъ имЪ то изъ одного 
штофика, то изъ другого. „Сватъ Таврило! еще стакан- 
чикъ, ну, чего отнекиваешься?., пей!" — Такъ и быть, 
отвЬчалъ сватъ Таврило, глаза котораго уже казались 
плавающими въ масл*, — такъ и быть, обижу свою душу, 
согр-Ьшу, выпью... яКумъ, а кумъ! безъ опаски пей, чего 
боишься?..** — Спасибо-те на ласковомъ слов-Ь, Силант1й 
Васильевичъ, много довольны безъ того... много благо- 
дарствуемъ... — „Молодая!., что же ты!.." кричалъ Силан- 
пй, обращаясь къ Акулин-Ь, которая молча и неподвижно 
сидела на ж^стЬ и, несмотря на ув']^щашя сосЁдокъ, не 
выпивала своего стакана. „Эй! Тришка! что жъ! оба 
словно пни сидите... сноха! что не пьешь?., аль оглохла?.. 
Эйе дурни!., да поцелуйтесь же... небось при людяхъ-то 
не любо... Тетка Арина, еще винца... милости просимъ, 
Ее побрезгай... дядя Пахомъ! во здрав1е молодымъ!.. Кумъ 
Иванъ... ты... ты... в'Ьдь братъ мн*, родной... ну, и пей!.. 
Левонъ Трифонычъ! а ты что прикорнулъ? небось, неси 
кь ворота, гд* усъ да борода!.. Кума! Домна Карповна, 
дай теб* Тосподь Богъ много л'Ьтъ здравствовать и д-Ьт- 
камъ твоимъ всяческа благополучхя отъ Царя небеснаго... 
Да... Эй! во саду ли въ огород*... эй, братцы!., ну!.." 

Гамъ, чваканье, стукъ ложекъ, неистовые крики поды- 
нались все сильнее да сильн'Ёе; вскор'Ь послышались они 
не только въ с4няхъ, но даже на двор'Ь, подъ корытами 
н колодами, куда успели забраться, неизв'Ьстно какимъ 
образомъ, н-Ькоторые изъ гостей Силант1я. 

Какъ ни весело было, однако, пирушк']^ долженъ же 
быть конецъ. Ужъ вечерело, когда стали расходиться. 
Кто, придерживаясь къ плетню, побрелъ къ себ* домой; 
кто П0М0Щ1Ю рукъ и ногъ соседей и своихъ собственныхъ 
нарабкался вонъ, самъ не зная куда; кто присоединился 
кь общей масс^ народа, толкавшейся съ песнями передъ 
Юрскими хоромами. 

Силант1й, молодые и домашше его последовали примеру 
1осл4днихъ. Тутъ веселье было уже совсЬмъ другого рода. 

Офгеб Ьу Сл0051С 



— 124 — 

У самаго палисадника верт-Ьлись хороволы, слоино ее* 
мазанныя колеса ктпня, съ ихъ несвязною и Е1ескончаемою 
п4снью; въ другомъ м-Ьст* толпа ' окружала молодого 
парня, который, по желашю Ивана Гавриловича, выи ля- 
сывалъ съ бабой трепака. Заломивъ высокую сбою шапку 
въ три деньги, запрокинувъ голову, выд'Ьлывалъ онъ съ 
самою серьезною миною свои па, |между тЪмъ какъ 
господсше люди разносили обету пившимъ его подносы 
съ штофами п'Ьнника и .ломтиками хл'Ьба; ребятишки ш 
девчонки б'Ьгали кругомъ балкона и съ визгомъ кида- 
лись на-земь каждый разъ, какъ баринъ или барывд 
бросали въ нихъ пригоршню жемковъ и ор11хопЪр Ста- 
рики и старухи также им-бли свою долю въ общемъ ве- 
сельи: они стояли у рЬшбтки и гЬшилнсь, глядя на 
забаву. 

Разгулявппеся гости Силантгя еш.е (юлЪе оагнвнлЕ 
толпу; окружили молодыхъ, втискали ихъ силою въ хо- 
роводъ, — и пошла пот4ха епце лучше прежней. И1занъ 
Гаврил овичъ и супруга еге казались на этотт. разъ очень 
довольными; они спустились съ балкона и подошли къ 
хороводу. 

— Что же она у тебя не весела, Силант1й?„ сказала 
Иванъ Гавриловичъ, указывая ему на Акулипу. 

— А вотъ вишь ты, отецъ нашъ... она„. молодая,» а 
вотъ парень-то мой... Вы вЬдь отцы наши, мы вашж 
д4ти... батюшка, Иванъ Гаврил ычъ... много благодарны-,- 
Вотъ-те, ей-ей, много благодарны... не погн^вись ты на 
насъ... мы в'Ьдь слуги твои... 

— Ну, хорошо, хорошо, прибавилъ барнпъ, видя, чю 
Силант1й едва держится на ногахъ, — хорошо, стуоай.,. 

Долго продолжалось въ этотъ день веселье въ сел4 
Кузьминскомъ. Ужъ давно сЬло солнце, уже давно пол* 
ночь наступила, на неб* одн4 лишь звЬздочки межъ 
собою переглядывались, да м'Ьсяцъ, словно красная д-Ьика^ 
смотр'Ьлъ во вс'Ь глаза, — а все еш;е не умолкали пЬсня 
и треньканье балалайки, и долго-долго потомъ, поел* 
того, какъ все ужъ стихло и смолкло, не переставали 
еще кое-гд* мелькать въ окнахъ огоньки, свндЬте.1Ь- 
ствовавш1е, что хозяйкамъ не мало стоило труда уложйть 
мужей, вернувшихся со свадебной пирушки кузнеца Сн- 
лант1я. 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



— 125 — 

VII. 

Лхъ, раскроисл, махь сыра ;]емлд, 
Поглоти меня, несчастиую!!.. 

Русская пгьсня. 

Еще солнышко вихра не думало выставлять, какъ уже 
Григорхй, мужъ Акулины, выбрался изъ коморы, куда 
н&канунЬ положили его съ женою, и ушелъ въ поле. 
Само собою разумеется, что такое усердие не могло про- 
литься въ немъ безъ особенной причины; онъ наверняка 
овъ эту пору думалъ поймать сосЬдей, взявшихъ съ н4- 
котораго времени повадку пускать лошадей своихъ на 
его гречиху и овесъ. „Добро", молвилъ онъ, украдкою 
цряближаясь къ своимъ нивамъ: „добро! вы, чай, мыслите: 
бабвгся Григор1й съ женою, да лыка не вяжетъ со вче- 
рашЕяго похмелья? Погодите-тка, дружки! я вамъ покажу 
свата Кузьму... Недаромъ съ весны скалю зубы-то... 
постой...*' Но Григорхй, должно быть, несъ чистую на- 
праслину на соседей своихъ, ибо сколько ни обходилъ 
доля, сколько ни высматривалъ его, нигдЬ не было за- 
нятно ни истоптаннаго м'Ьста, ни даже сл'Ьда конскаго 
1ДН челов-Ьчьяго: овесъ и гречиха были невредимы. Бодро, 
словно ратники въ строю, торчали мош;ные ихъ стебли; 
одинъ только в'Ьтеръ, потянувш1й къ разсв'Ьту, бугрилъ 
8 колыхалъ злачныя ихъ верхушки. „Ишь, л'1ш1е!'' ска- 
залъ онъ, оглянувъ еще разъ поле: „какъ баринъ-то 
8д*сь, такъ, небось, и дорогу узнали... по чужому, знать, 
не пияндаете... не то, что прежде... Ахъ, кабы попался 
ВТО изъ васъ, мошенниковъ... во, какъ бы оттаскалъ!.. 
да еще и къ барину бы свелъ..." Ободривъ себя такими 
мыслями, Григор1й повернулся спиною къ полю и отпра- 
вился по нежЬ къ проселку. Ступивъ на проселокъ, онъ 
аетановился, поглаз'Ьлъ направо и налево, почесалъ за- 
йыокъ, потомъ оба бока и спину. „А что?" подумалъ онъ: 
(яВкдъ вотъ коли все прямо по дороге идти, такъ в'Ьстимо 
1Ло будетъ дальше... въ поллхъ-то, чай, еще никого 
Нтъ!.. Э!..* 

Григорий махнулъ рукой и безъ дальнихъ разсужден1Й 
^Ш)шелъ отхватывать по сос']^дней ржи. Ужъ начали было 
мелькать передъ нимъ верхушки ветлъ, ограждавшихъ 
|арск1й садъ, мелькнула вдалек']^ н колокольня, какъ 
вдругъ рожь въ сторон'Ь заколыхалась, и откол'Ь ни возь- 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



— 126 — 

мись, выглянула сначала одна шайка, потомъ другая и 
третья; не усп-Ьлъ ГригорШ присЬсть на-земь, какъ уэ*^ 
увид-Ьлъ себя окруженнаго тремя мужиками. 

— Э-ге-ге!.. такъ это, братъ, ты? искричялъ самий 
ДЮЖ1Й изъ нихъ, въ которомъ Григор!Й у;гналъ дядш 
Сысоя. — Такъ вотъ оно какъ! Н'Ьтъ, знай, не отбоярншься«* | 
не пущайте его, ребята... 

Петруха Бездомный и ведосъ Простоволосый пододви- 
нулись. 

— Что словно черти обступили?., что надо?.. 

— Небось, чужое-то не свое — не жаль... 

— Да ты чего лезешь?., нешто твое? 

— А то чье же?.. 

— Ну, твое, такъ твое... и чортъ съ тобою?., 

— Вотъ мы те покажемъ черта... * 

— А что ты мн* покажешь?.. 

— Да... а помнишь, какъ Л'Ьтось батька твой пойтиалъ 
на своихъ горохахъ мою кобылу, да слупилъ цЬлиовый- 
рубль?.. этого ты не помнишь? 

— А что мн-Ь помнить?.. ' | 

— То-то, воронье пугало! теперь и теб* не уйти... 

— Да чего те надо? л'ЬшШ! " 

— Э, братъ! ты еще куражишься... Хватай его, ре* 
бята!.. I 

Мужики бросились на Григорья; тотъ, парень азартный^ 
изворотливый, видя, что д'Ьло дошло до кулаковъ, мнгомъ 
вывернулся, засучилъ рукавъ, и дядя Сысой не успфлъ 
отскочить, какъ уже получилъ затрещину и облился 
кровью, я А! такъ вяжи-жъ его, ребята! вяжи его, раз- 
бойника!'' закричали что было мочи мужики, ужъ не ва 
шутку принимаясь комкать Григорья. Тутъ сила псу^е* 
могла его: дядя Сысой, ведосъ и Петруха связали его 
кушаками, не потерпя даже на этотъ разъ малЬ(!шага 
ущерба, разв-Ь только, что гречиха перваго' была р-Ьши- 
тельно вся вымята во время возни, — а она в-Ьдь все Ж€ 
чего-нибудь да стоила, ибо у Сысоя, его жены и д-Ьтей 
всего-то было засЬяно ею полнивы. 

— Тащи его, братцы, прямо къ барину, тащи!,. Еря- 
чалъ дядя Сысой, размазывая себ'Ь какъ бы ненойачя!! 
скулы кровью и, в'Ьроятно, желая т'^^мъ произвести бохьшШ 
эффектъ передъ бариномъ, — тамъ те покажутъ, собак*^ 
какъ драться... тащи... тащи!.. 

— Что взялъ? говорилъ Петруха Бездомный, — не хо- 



Офгеб Ьу ^л0051С в 



— Л27 — 

тЬлъ по добру ладить... вотъ те бока-то вылущатъ... по- 
годи... 

— А! мошенникъ! продолжалъ дядя Сысой, не забывая 
мазнуть себя по носу, — я-жъ покажу!., розбойникъ! тащи... 
тащи, ребята... тащи его!.. 

— Что, братъ Гришка, подхватывалъ Петруха, — як- 
шаться съ нами небось не хот^^лъ: и так1е ыолъ, и сяше, 
и на свадьбу не звалъ... гнушаться знать только твое д4ло; 
а воть в*дь прикрутили же мы тебя... Погоди-тка! баринъ 
за это, небось, спасибо не скажетъ: тамъ, братъ, какъ 
разъ угостятъ изъ двухъ пол4нцевъ яичницей... спину-то 
разтрафаретятъ... 

— А что, дядя Сысой, молвилъ ведосъ, — вЬстимо, чай, 
жутко ему будетъ?.. такъ выпарятъ... и!., и!., и!.. Господи 
упаси!.. 

Разсуждая такимъ образомъ, мужики зам'Ьтно придви- 
нулись къ околиц'Ё; тутъ Григор1й, не показавшхй во все 
время смущешя или робости, сталъ вдругъ кр']^питься и 
упираться ногами. Дядя Сысой, зам^Ьтивъ это, перемигнулся 
съ Петрухой и, какъ бы почувствовавъ приливъ вдохно- 
вешя, пронзнесъ: 

— Стой, ребята! стой!.. Гришка! вотъ те Христосъ, от- 
дерутъ, не на животъ, а на смерть отдерутъ... Слушай! 
Ну... хошь, аль не хошь? 

— Ну что?., ну, хочу... 

— Братцы! уговоръ лучше денегъ, продолжалъ гЬмъ 
»е восторженнымъ тономъ дядя Сысой, — Богъ съ нимъ... 
обид^лъ онъ меня... ужъ вотъ какъ обид*лъ... ну, да пле- 
вать... выпустимъ его... 

— Выпустите, братцы! ну за что вы меня тащите? вы- 
вустяте! ей-Богу скажу спасибо... 

— Э-ге!.. даромъ кафтанъ-то у те сЬръ, а умъ-то в'Ьрно 
не лукавый съ-Ьлъ... ишь чего! а ты думаешь спасибо, да 
и отбоярился? 

— Чего жъ вамъ еще?.. 

— Что больно дешево?.. нЬтъ... ты, братъ, вотъ что... 
Ну, да что съ тобою толковать! давай ц-Ьлковый! 

— А откол* возьму его?.. 

— Не хошь?.. тащи его, ребята, тащи!.. 

— Гришка, полно теб'Ь артачиться! сказалъ Петруха, — 
X же будетъ, шкурою в4дь заплатишь... вотъ-те Христосъ, 
Т1 ого срама нахлебаешься, что и!.. 

- Толкомъ говорятъ теб4, откуда мн^Ь взять его?., ну... 



Офгеб Ьу ^л0051С 



— 128 — 

— Врешь, чортовъ сынъ! у васъ съ бачкой депегъ 
много... недаромъ всю деревню вчерась угощали». Ну, 
хошь что ли, говори? 

— Ей-Богу, дядя Сысой, провалиться мн-Ь сквозь землю, 
если есть так1я деньги... 

— Э! ну, чортъ^ съ тобой! давай полтинникъ. 

— Да н*ту, теб-Ь, чай, говорятъ! 

— Н'Ьту?.. ну, такъ тащи его, ребята... тащи, тащи, 
тащи!.. 

— Погодите... дядя Сысой... стойте... дайте вымолвить 
слово... пять алтынъ, по-моему, бери! 

— Экъ, ловокъ больно! Н'Ьтъ, этимъ обиды, братъ, не 
вышибешь... Тащи его знай, ребята, тащи.,. 

— Ну, двугривенный... Вотъ какъ Богъ святъ, больше 
н'Ьтъ ни полушки!.. 

— Ребята! крикну ль снова дядя Сысой, — была не была! 
возьмемъ съ него двугривенный, да могарычи въ прида- 
чу... Идетъ, что ли?.. 

— Отсохни руки и ноги, если у меня есть больше, — 
всего двугривенный... 

— О! еще скалдырничаетъ... Такъ ты не хочешь? 

— Не замай его, дядя Сысой, самъ на посл'Ьдяхъ спо- 
кается... 

— В-Ьстимо! вымолвилъ ведосъ. 

— Чортъ же бы васъ подралъ! сказалъ Григорхй, — ну, 
развязывай руки-то, что-ль... 

— Двугривенникъ и могарычи — слышишь? 

— Ну, слышу! 

— Идетъ? 

— Ну, идетъ! 

— Развязывай его, ребята! Давно бы такъ: кобениться 
еще вздумалъ... эхъ, жила, жила!.. 

— Да куда мы пойдемъ-то?.. 

— Вестимо куда! рЬка, чай, не больно далече... 

— Къ свату Кирил*, что ли? 

— А то куда же? сегодня, кажись, еще базарь... 

— И то, ребята... 

— Ступайте, братцы! сказалъ ведосъ. 

— А ты что? 

— Я не пойду... 

— Да куда-те приспичило, на барщину разв'Ь гонять, 
чортъ? 

— Свой паръ, дядя Сысой, не паханъ стоить... 



Офгеб Ьу ^л0051С 



— 129 — 

— А у одного тебя не наханъ онъ, что ли? Простоитъ 
вбдро, спахаепгь... 

— В-Ьстимо простоитъ вбдро; давно ли былъ дождь?.. 

— Полно, кумъ, пойдемъ! 

— Идемте, что ли? 

— Идемте... 

— Погодите, куда васъ несетъ? 

— А что? 

— Обогнуть, чай, надо дорогу... 

— А пбсъ велитъ намъ идти по ней?., сказалъ дядя 
Сысой. 

— А то какъ же? 

— Что тутъ долго болтать... вотъ такъ все прямо и 
пойдемъ... полемъ, какъ разъ на р']^ку выйдемъ... 

— Э! полемъ! а рожь, не видишь? 

— Э! рожь... Что, ребята, чего стали? 

— Оно в-Ьстимо короче, дядя Сысой, полемъ-то, чай, 
выйдешь на забродное... 

— Ну, такъ что? 

— А овсы господскхе... 

— Овсы господскхе! а какой д'Ьш1й увидитъ насъ? день, 
что ли? ишь только св'&таетъ. И много помнемъ мы, не- 
бось, овсовъ-то господскихъ... Да ну, ступайте, что ли! 

— Пойдемте, братцы! 

— Пойдемте!.. 

И ВС* четверо свернули съ дороги. 

Дядя Сысой не ошибся; избранная имъ дорога сокра- 
щала путь по крайней ы^рЪ ц']^лыми десятью минутами, 
что, впрочемъ, въ ожиданхи могарыча, не было бездЬли- 
цей. Вскор^^ путники наши миновали барск1й овесъ, раз- 
стилавшШса за нимъ ельникъ, и вышли на берегъ. 

Солнце только что показалось изъ-за темныхъ горъ, 
ограждавшихъ противоположную сторону р]^ки; ровная, 
тихая, какъ золотое зеркало, сверкала она въ крутыхъ 
берегахъ, покрытыхъ еще т^нью, и разв-Ь гд^-гд-Ь мель- 
кали по ней, словно зазубрины, рыбачьи лодки, слегка 
окаймленныя огненными искрами восхода. Песчаный бе- 
регъ, по которому ступали мужички, незам'Ьтнымъ, ров- 
нымъ почти склономъ погружался въ воду. Внизу, у самой 
подошвы его, возвышалась с^^рая высокая изба, обнесен- 
ная съ одной стороны плетнемъ, съ другой сушившимся 
бреднемъ. На доплатой, запл'Ьснев'Ьвшей кровл'Ь этого зда- 
Н1Я возносился длинный шесть съ пучкомъ соломы и елка, 

Сочмнвни д. в. Григоровича. Т. I. 9 

Офгеб Ьу ^л0051С 



шп 



— 130 — 

столь знакомая жителямъ Кузьминскаго и вообще всему 
околотку. Кругомъ по песку валялись безъ всякаго по- 
рядка обручи и торчали порожн1я бочки, брошенныя, в^Ь- 
роятно, хозяиномъ для просушки. 

Несмотря на раннюю пору, передъ крылечкомъ здашя 
уже толкалось не мало народа, и товарищамъ дяди Сысоя 
надо было выждать прежде, нежели войти подъ госте- 
пр1имный кровъ. 

Тутъ стояли мужики съ возами, мельники изъ сос*д- 
нихъ деревень съ мукою. и рожью, высовывались кое-гд^Ь 
даже бабы; виденъ былъ и купчикъ съ своею бородкою, 
и коновалъ съ своими блестящими на ременномъ поясЬ 
досп^^хами, но бол']^е всЪхъ бросался въ глаза долговязый 
рыж1й понамарь съ его широкою шапкою, забрызганною 
восковыми крапинами, который, взгромоздившись Богъ 
в-Ьсть для чего на высокхй возъ свой, выглядывалъ оттуда 
настоящею каланчою. 

На порог* кабака находился самъ хозяинъ; это былъ 
ДЮЖ1Й, жирный мужчина съ черною, какъ смоль, бородою 
и волосами, од'Ьтый въ красную рубаху съ синими ласто- 
вицами и въ широте плисовые шаровары. Онъ безпре- 
рывно заговаривалъ съ тЬмъ или другимъ, д иногда про- 
сто, подмигнувъ кому-нибудь въ толп*, покрийивалъ: „Эй, 
парепь! а что жъ хлебнуть-то? ась?.. Э-ге-ге, брать! да 
ты, какъ я вижу, алтынникъ!" 

Григор1Й, дядя Сысой и друг1е вошли, наконецъ, въ 
кабакъ и, не снимал шапокъ, какъ это принято въ та- 
кихъ м4стахъ, усЬлись рядышкомъ въ углу на лавкЬ. 
Внутренность избы пе представляла ничего особенно но- 
ваго и зам4чательнаго. Тотъ же порядокъ, какъ и во 
вс*хъ кабакахъ, усЬивающихъ большхя и малыя дороги, 
пристани, базарныя сходки и приречья обширной Росс1и. 
Т* же закопчепыя сосновыя бревна, та же печь исполин- 
скаго размера съ полатями и выступами. Въ одномъ углу — 
бочка съ прид'Ьпленнымъ къ краю ковшомъ, въ другомъ — 
конторка, устроенная изъ досокъ, положенныхъ на козла; 
на ней штофы, полуштофы, косушки и стаканы, располо- 
женные шеренгами съ необыкновенною симметрхею, какъ-то 
странно бросающеюся въ глаза посреди окружающаго 
хлама и безпорядка. У самыхъ дверей на лавк* пыхтйлъ 
и шип'Ьлъ неуклюж1й самоваръ (сватъ Кирила также дер- 
жалъ чай и закуску); подл'Ь него подымалась ц'Ьлая груда 
позелен'Ьвшихъ, поистертыхъ сухарей и баранокъ; — далЪе 



Офгеб Ьу ^л0051С 



— 131 — 

тянулся косвенный, паподобхе бюро, прилавокъ, покры- 
ТЫ& чашБами, мисками и блюдами съ разною потребою 
для крестьянскаго брюха. 

На безлюдье нельзя было жаловаться; мало того, что 
изба была полнымъ-полнешенька, въ дверяхъ безпрестанно 
появлялись Бовыя лица, такъ что самъ Кирила едва по- 
сп'Ьвалъ управляться. — „Маюкончику на гривенничекъ, — 
трое пьютъ!" кричалъ мельникъ, вводя двухъ мужиковъ, 
купившихъ у него муки. — „Эй, дядя Кирила, давай пе- 
ремену!" — „Аль рыбу-то посн-Ьдали? что больно скоро?" — 
„Малый, косушку!" — „Эй, ц-Ьловальникъ! а ц'Ьловальникъ! 
или Максимъ, что ли, какъ те звать! — полуштофъ на 
одного — вотъ и деньги"... Но Кирил* не въ диковинку 
были так1я хлопоты; онъ не упускалъ даже случая пере- 
кинуться словомъ то съ гЬмъ, то съ другимъ изъ гостей 
свонхъ. — „Эй, Ванюха! что рыло-то не мочишь?., полно 
теб-Ь глаз-Ьть по сторонамъ-то; спроси — дадутъ... чего при- 
корнулъ?" — Да что, братъ, денегъ н*ту. — „Ой ли? аль 
ВС* пропилъ?" — Пропилъ не пропилъ, а былъ гр-Ьхъ!.. — 
„Давно ли? Вотъ то-то оно и вышло: мужикъ простово- 
лосъ годъ не пьетъ, два не пьетъ, а какъ бЬсъ прорветъ, 
такъ и все пропьетъ!" — Эй, Трифонъ, опохмелиться чай 
падо, — чего з'Ьваешь? коли алтынъ не хватаетъ, такъ 
муки чай привезъ? — „И то привезъ". — Ну, давай се сюда! 
Что будешь делать? надо уважить кума... тащи! — „Да ты 
сколько даешь?" — В-Ьстимо, ни твоей, ни своей души оби- 
жать не стану. — „А сколько?" — Ты пудъ, а я косушку. — 
„Э! косушку! что больно тороватъ?" — Ну, не одну, такъ 
дв*.-'— „Давай!" — Э! ге, ге, ге!.. Доровей, а Дороеей! что, 
братъ, пр1унылъ? аль кручина какая запала? — „Да что, 
братъ Кирила! 6*1^ да прилунилась, за свою же кобылу 
приплатился". — Какъ такъ? — „А вотъ какъ: увели у меня 
па прошлой нед'Ьл'Ь кобылу". — Не гнЬдую ли? — „Н'Ьтъ, 
саврасую. Я и туда, и сюда, — и сл^дъ простылъ, что ты 
будешь делать?.. Захожу къ свату Ивану, а тотъ и надо- 
умилъ меня: ступай, говоритъ, въ Пурлово,— знаешь Пур- 
лово? говоритъ онъ МП*, — это сватъ-то Ипанъ говоритъ. 
Знаю, говорю, Пурлово, какъ не знать! — Ну, такъ коли 
знаешь, такъ ступай, отыщи тамъ Онисима-коновала; я 
знаю, говоритъ сватъ Иванъ: это его ребята балуютъ. — 
Что ты станешь д'Ьлать? б'Ьда, да и только; взялъ крас- 
ную, прихожу. Н)', что? говоритъ. — Да вотъ, молъ, кобыла 
саврасая пропала; такъ не поможешь ли б'Ьд-Ь?— Какъ не 



01д1112ес1 



ьу'Соодк 



— 132 — 

помочь, говорить, ступай въ осинникъ на завалишинсЕхй 
выгонъ, знаешь завалишинсЕШ выгонъ? — Знаю, говорю. — 
Ну, когда тавъ, такъ и кобылу свою найдешь: она такъ 
траву вишь щиплетъ.— Отдалъ деньги, прихожу: и вправду 
стоить моа кобыла!.. Такъ воть какая прилунилась (№да, — 
красную ни за что, ни про что отдаль. — „О, брать! добро 
еще красную, видали и больше; счастливь, что дешево 
отбоярился". — Такая, право, б-Ьда! Хорошо, что деньги 
были, а то просто и кобылу поминай, какъ звали... право 
ну!— „Что деньги, брать, не боги, дядя Дороеей, да видно 
много милуютъ**. 

Каляканье не мешало, однако, нашимь мужичкамъ про- 
пускать чарку за чаркою; вскоре почувствовали они сами, 
что уже сильно нагрузились. Всего страннее вь этожъ 
хЪл'к было то, что мирный и тих1й ведосъ проявилъ та- 
кую прыть и см-Ёлость, что многихь трудовь стоило Грн- 
гор1ю и Сысою удержать его, чтобъ онь не вц:Ьпнлся въ 
бороду долговязому понамарю, кь которому получиль онъ, 
ни съ того ни съ сего, непреодолимую ненависть. Нако- 
нець, ков*какъ угомонили они его и уложили подъ на- 
восемь подл'Ё Иетрухи, давно заснувшаго сномъ богатыр- 
скимь. Расплатившись, какъ сл'Ьдуеть, наши пр1ятели (я 
говорю: пр1ятели, ибо дядя Сысой и Григор1й шли те- 
перь обнявшись кр'Ьнко-накр']^пко и не переставали лобы- 
зать другъ друга въ усъ и бороду) вышли изъ кабака и, 
какъ ни покачивались на стороны, благополучно достигли 
дороги. Неизв']^стно, о чемъ толковали они; разум'Ьетсл, 
много было всякихъ сердечныхъ изл1ян1й какъ съ той, 
такъ и съ другой стороны. Дядя Сысой и Григор1Й лой- 
дуть-пойдутъ, да и остановятся, — остановятся, да обни- 
мутся. — „Во какъ люблю, Гриша!.. Ей-Бо... право**... — 
Больно ты мн'Ь полюбился, дядя Сысой... Во... те... Христ... 
и опять продолжаютъ путь гЬмъ же порядкомь. 

Но счаст1е скоротечно; вскорЬ очутились они посреди 
улицы и волею-неволею должны были разстаться. 

Нередко попадаются дни въ жизни человека, которые 
какъ бы исключительно пользуются правомь над'Ьлять его 
непр1ятностями и неудачами. Точно такой же день, должно 
быть, паль па долю Григорью, ибо не усп^лъ онъ отво- 
рить ворота, какъ уже неир1ятно быль пораженъ кри- 
комъ и бранью, раздававшимися у него въ домЪ. Гри- 
гор1й остановился, обтерь рукавомъ поть, капавпий съ 
лица, и сталь прислушиваться; такъ! голосили Дарья м 

Офгеб Ьу ^л0051С 



^т 



— 133 — 

Василиса, но на кого? — Богь ихъ вйдаетъ! — Онъ поднялся 
по шаткому крылечку, выходившему на дворъ, и всту- 
пи лъ въ йзбу. Василиса и Дарья стояли, каждая по кон- 
цанъ стола, съ поднятыми кулаками; передъ ними близъ 
окна сид'Ьла Акулина; она, казалось, не старалась скры- 
вать своего горя и, закрывъ лицо руками, рыдала на всю 
избу... Слезы ручьями струились между сухощавыми, гряз- 
ными ея пальцами. Зрителемъ этой сцены была старуха, 
мать Григорхя; свЬсивъ съ печи с*дую голову, какъ-то 
безсмысленно гляд'Ёла она на все, происходившее передъ 
ея глазами. 

— Чего горланите?.. Что еще? — ну?., закричалъ Григо- 
р1й, бросая съ сердцемъ кушакъ и шапку нйземь. 

— Да, то же, что вотъ навязалъ намъ на старости 
л±ть дьявола... Подитка самъ теперь и ломайся съ нимъ! 
отв'Ьчала Василиса, указывая костлявою своею рукою на 
Акулину. 

— Да, подхватила Дарья, вся дрожа отъ злобы, — не 
боюсь, и руки-то понадсодишь — сунься только... 

— Покою не даетъ, проклятая, продолжала Василиса, — 
воетъ знай себ'Ь на всю избу. Послали было за хворости- 
ной печь истопить, прошляндала безъ малаго все утро... 
вел^^ли хл'Ёбы замесить — куды-те!.. ничего не смыслитъ — 
голосить себ*, да еще: пойду, говорить, къ барину... 

Василисе и ДарьЪ, по изв'Ьстнымъ причинамъ, бол']^е, 
нежели остальной родн'Ь, ненавистна была женитьба Гри- 
гор1я; тетки, какъ видно изъ словъ ихъ, решились даже 
прибегать въ иныхъ случаяхъ къ клевете, чтобъ только 
навлекать на Акулину гн'Ьвъ мужа, парня, какъ выдали 
ов^, крутого и буйнаго. 

— Да, подхватила Дарья, приступая къ племяннику,— 
къ барину, говорить, пойду... онъ, говорить... 

Но Григорхю и этого было довольно; онъ оттолкнулъ 
тетку и подошель къ жекк. 

— Что, окаянная? произнесь хмельной Григор1й[, страш- 
но поваживая очами, — что? артачиться еще вздумала, а? 

— Да, какъ бы не такъ! голосила Василиса, — много 
возьмешь словами. 

— Вестимо, что ей даешь потачку... разв* не видишь, 
она съ умысломъ воетъ? думаетъ: услышитъ... 

— Э! толковать еще тутъ! бормоталь сквозь зубы Гри- 
гор1й, хватая Акулину за волосы и повергая ее однимъ 
движетемъ руки на полъ... 

Офгеб Ьу ^л0051С 



— 134 — 

— Вотъ такъ-то! сказала Дарья. — Да зд'Ьсь не замай 
ее, Гриша; стащи лучше въ сЬни... неравно еще горшки 
побьешь... 

Бешенство, казалось, обуяло Григор1я; тутъ все разомъ 
[1а1103илось въ голов'Ь его: и неволя, съ которою онъ же- 
нился, и посторонн1я непр1ятности, и хмель, происше- 
ств1е утра, — кровь путала его; сначала долго возилъ онъ 
б4дную женщину взадъ и впередъ по изб*, самъ не за- 
м'1лая, что безпрерывно стукался по угламъ и прилав- 
ка мъ, и, наконецъ, потащи лъ ее вонь... 

— Эй, черти! послышалось тогда въ сЬничкахъ, — чего 
расходились? Эй! Григор1й, Гришка, а Гришка! произнесъ 
тЬмъ же голосомъ сЬдой какъ лунь мужикъ, входя въ 
избу. — Э! э! э!.. эхва! какъ рано пошло разиирье-то! 
вчера свадьбу играли, а сегодня, глядишь, и побои... 
эхва!.. Что?., аль балуетъ?.. п-Ьстуй, пЬстуй ее, пусть-де 
анаетъ мужа; оно добро... 

— Чего, л'Ьш1Й, надо?., проваливай, проваливай... чортъ, 
дт.яволъ, собака!.. 

Это обстоятельство, казалось, еще больше остервенило 
1рнгор1Я, и Богъ знаетъ, что могло бы случиться съ Аку- 
ллною, если бъ въ ту самую минуту не раздалось въ две- 
]тхъ звонкаго хохота и всл'Ьдъ зат^мъ не явился бы на 
иорог']^ Никаноръ Никаноровичъ, барск1й ловч1й. 

Василиса и Дарья мгновенно исчезли за печуркою; Гри- 
гор]й тотчасъ же выпрямился, стряхнулся и подошелъ въ 
нему. 

— Добро здравствовать, Никаноръ Никанорычъ, произ- 
несъ онъ, — зач4мъ пожаловали? 

— Охъ!.. дай, братъ, Христа ради, душеньку отвести... 
о!., о!.. Ай-да молодые!.. ч*мъ бы цЬловаться, а они лу- 
!штъ другъ друга. Эхъ, вы, простой народецъ!.. хе, хе, хе... 

— Балуется больно, Никаноръ Никанорычъ. 

— И куды, корми лецъ ты нашъ, ломлива! и не в*- 
даетъ Господь, чт5 за баба такая... сказала Василиса, по- 
казывая голову изъ своей прятки. 

— Ну, ну... ну, а я вотъ что: баринъ васъ зач-Ьмъ-то спра- 
тиваетъ... Эй, тётка!., вынь-ка крыночку молочка,— 
смерть хочется... Не могу сказать зач'Ьмъ, а только при- 
тс^^залъ кликнуть вм-ЬсгЬ съ женою... Что-жъ ты, тетка, 
коли молока н'Ьтъ, такъ простокваши давай — не скупись... ну! 

Григор1Й бросился, сломя голоИ}^ вонъ изъ избы; тетка 
пе замедлила последовать его прим'Ьру. 

Офгеб Ьу ^з0051С 



1 



рт^-тг. - ^ 



— 135 — 

Пока почетный гражданинъ барской дворни хлебалъ 
простоквашу, въ каморЬ и въ сЬняхъ происходила страш* 
нал суматоха. 

— Зач'Ьмъ это баринъ-то кличетъ? 

— Что такое прилучилось?.. 

— Эхъ, нелегкая его дергаетъ!.. 

— А вотъ что: хочетъ, видно, на молодыхъ логля- 
д'Ьть... 

— Что, что?.. Ну, ты... рожу-то всплесни водой... 

— Рубаху-то новую вынь. Долго, что ли, чертова дочь, 
возиться станешь?.. У! какъ пойду... 

— Гриша, я чай, полотенце надо для поклона?.. ^ 

— Давай, тётка Дарья... хошь свое давай... Ишь, л'Ьш1й! 
ничего не принесъ!.. 

— Вотъ ты покажи у меня только видъ какой, только 
поморщься... я съ те живой тогда сдеру шкуру... 

— Все, что ли? 

— Кажись, все... 

— Ну, ступай! 

ГригорШ и Акулина вышли изъ воротъ и вскор'Ь очу- 
тились въ барской передней. 

— Поздравляю васъ! сказалъ Иванъ Гавриловичъ, под- 
ходя къ молодымъ вм-ЬстЬ съ женою. — Поздравляю! Смо- 
трите же, живите ладно, согласно, не ссорьтесь. 

— Моп В1еи, ди'е11е а Гахг таШеигеиве!.. сказала 
барыня. 

— Соштеп(;! тоиз пе заухег рав ^ие сЬея еих 1а зеипе 
шагхёе (1о1(; р1еигег реп(1ап1; ипе зешаше? та18 с'ез! йе 
пдиеи1%.. 

— Вотъ, возьмите, продолжалъ онъ, подавая Григор1ю 
беленькую бумажку, — это вамъ жалуетъ барыня... Мирно 
у меня жить, дружно... Ты во всемъ слушайся мужа сво- 
его... работай... Ну — Богъ съ вами, ступайте. 

Дорогою молодые повстр'Ёчались съ Ннканорозгь Ника- 
норовичемъ. 

— Зач'Ьмъ баринъ-то звалъ? 

— Да вотъ пожаловалъ, вишь, денегъ... 

— Покажи... Ахъ, ты чортъ этакой!.. Вашему, знать, 
брату, мужику, только и счаст1е... Намъ, небось, никогда 
не перепадаетъ... Э! поди тутъ, разбери: иной и службой 
не выслужитъ, а то другой шуткой вышутитъ... А что, 
братъ, ГригорШ, в'Ьдь угостить надо, ей-Богу надо... По- 
годи, ны придемъ спрыснуть. 

Офгеб Ьу ^л0051С 



— 136 — 

— Приходите. 

— Сегодня и придемъ... а?.. 

— Ну, хоть сегодня... а что? 

— Да завтра, ч-Ьмъ св*тъ, мы у^зжаемъ въ Питеръ съ 
бариномъ; такъ тутъ не до того... Смотри же, жди насъ... 

— Добро... 
Утро и полдень протекли тихо и смирно въ изб* Гри- 

гор1я, и если-бъ не визитъ Никанора Никаноровича и 
еще двухъ лакеевъ, которые подняли ввечеру изрядную 
суматоху, можно было бы сказать, что водворившаяся 
такъ внезапно тишина не прерывалась ни разу и въ 
остальную часть дня. 

VIII. 

Тяжелее горн. 
Темней подночк 
Легла на сердце 
Дума черная! 

Еольи,овъ, 

Но семейство Силант1я не могло прожить дол^е одного 
дня въ ладу и соглас1и; знать ужъ подъ такою непокой- 
ною зв']^здою родились почтенные члены, его составляв- 
Ш1е. Съ сл'Ьдующею же зарею пошли опять свалки да 
перепалки. Нечего и говорить, что Акулина была глав- 
нымъ ихъ предлогомъ. Трогательныя уб'Ьждетя Ивана 
Гавриловича, при иосл'кддежъ свидан1и его съ Григор1екъ, 
казалось, произвели на посл^^дняго то же дМств1е, что 
къ ст^н-Ь горохъ, — ни бол4е, ни мвн4е. 

Но прежде, нежели приступлю къ дальнейшему описа- 
Н1Ю житья-бытья горемычной моей героини, не м;Ьшаегь 
короче . ознакомить читателя съ новой ея роднею« Это 
будетъ недолго; она состоитъ всего-на-все изъ четырехъ 
главныхъ лицъ: Дарьи, Василисы, старухи жены Силан- 
т1я и Григорхя. Первыя дв^ уже н'Ькоторымъ образомъ 
изв']^стны читателю изъ первой главы; прибавить нечего, 
разв'^Ь то, что оп'Ь считались еще съ самыхъ незапамят- 
ныхъ временъ ехидиМшими давками околотка. 

Мать Григорхя была не менее ихъ несносна, въ дру- 
гомъ только отношеши. Брюзгливая, хворая, она никому 
не давала покоя своими жалобами, слезами и безпрестан- 
нымъ хныканьемъ; старуха в^чно представляла изъ себя 
какую-то несчастную, обиженную, и не переставала пла- 
каться па судьбу свою, хотя не им^ла къ тому никакогс 

Офгеб Ьу ^л0051С 



1 



— 137 - 

повода. Она постоянно проводила время лежа на печк*; 
изменяла своему положен1ю, залезая иногда въ самую печку, 
когда ужъ не въ мочь подступало къ пояснид'Ь. Въ 
этомъ, да въ оханьи состояла вся д'Ёятельность ея жизни. 
„Хоть бы прибралъ ее Господь... ну ее... всЬмъ тягость 
только; провались она совсЬмъ...'' говаривали частенько 
тетки; но Господь, видно, ихъ не слушалъ: старуха жила, 
наполняя попрежнему домъ жалобами и канюченьемъ. 

Силант1я не зач-Ьмъ присчитывать къ семь'Ь; подобно 
большей части крестьянъ Ивана Гавриловича, онъ рабо- 
талъ по оброку и являлся домой изъ Озерокъ, деревни 
въ тридцати верстахъ отъ Кузьминскаго, не иначе, какъ 
только въ больш1е праздники или же въ дни торже- 
ственные, какъ-то: свадьбы, М1рск1я сходки, крестины и 
тому подобное. Остается, значитъ, сказать несколько словъ 
о его сын'Ь. 

Григор1й принадлежалъ сполна къ числу т-Ьхъ молод- 
цовъ, которыхъ въ простонародьи именуютъ „забубе(нными 
головушками". Статься можетъ, онъ не удостоился бы 
такого прозвища, если бъ судьб'Ь угодно было над'Ьлить 
Силант1я не однимъ д'Ьтип1;емъ, а ц']^лою дюжиною. 

Сызмала еще во всемъ давали ему потачку. Зал']^залъ 
ли Гришка въ сосЪдшй огородъ, травилъ ли кошекъ, то- 
пилъ ли собакъ (угЬхи, къ которымъ съ первыхъ л'Ьтъ 
обнаруживалъ онъ большую склонность), — все сходило ему 
съ рукъ, какъ съ гуся вода: „Что съ него взять?" гово- 
рилъ Силант1Й.— „Малехонекъ еще, ничего не смыслитъ; 
побалуется, побалуется, да и перестанетъ...** Если случа- 
лось сосЬду поймать парнишку въ какой«нибудь проказ'Ь 
и постегать его, Силант1Й тотчасъ же заводилъ съ сосЬ- 
домъ ссору, брань, часто оканчивавшуюся дракой, не по- 
мышлял даже о томъ, происходило ли то въ глазахъ 
озорника-сына. „Скивь-ка шапку, да постучи-ка себя въ 
голову-то, не пуста-ль она", твердили Силант1ю, — „что ты 
его добру-то не наставишь?.. Шсъ ли въ немъ будетъ, 
коли такимъ вырастетъ". — А теб4 что? отв-Ьчалъ обыкно- 
венно кузнедъ. — Знай своихъ; про то мое д*ло выдать, 
будетъ ли въ немъ прокъ; небось, не хуже твоихъ вый- 
детъ. — Шаловливость молодого парня могла бы, конечно, 
пройти съ л'Ьтами и не возбудить въ немъ бол-Ье дур- 
лыхъ наклонностей, если бъ къ зр'1^лому возрасту не доко- 
вала его окончательно фабричная жизнь. Въ большихъ 
деревнлхъ и селахъ средней Росс1И, надЬленной, какъ 

Офгеб Ьу ^л0051С 



— 138 — 

известно, не слишкомъ-то плодородною почвою, мужики 
искони занимаются ткачествомъ. Занятхе это даетъ имъ 
возможность зам1>нять иногда съ лихвою недоимки хл'&ба 
и частые неурожаи. 

Силантхй, какъ оброчный крестьянинъ, а следовательно 
наблюдавпий только за собственными своими барышами, 
почелъ выгодн'Ьйшимъ отослать сына въ сосЬднюю де- 
ревню на фабрику, а для обработки тощей, плохо удоб- 
ренной земли своей нанялъ батрака. 

Н4тъ сомн'Ьн1Я, что Григор1ю было гораздо привольн-Ье 
щелкать челнокомъ въ теплой, просторной избЬ, посреди 
многочисленнаго общества такихъ же, какъ и онъ, ли- 
хихъ ребятъ, ч^^мъ тащиться въ зной и дождь за тяже- 
лою сохою. Д-бло, однако, въ томъ, что пролетныя эти 
головушки развили въ немъ окончательно дурныя семена, 
пос'Ьянныя еще смолоду. Вскор'Ь Григор1й не замедлилъ 
отличиться въ разныхъ прод^^лкахъ, стоившихъ ему не 
разъ прогулокъ къ становому и управляющему. Одна 
изъ такихъ прод'Ьлокъ достойна даже особеннаго гажЬ- 
чан1Я. Разъ какъ-то Григор1й и другой фабричный по- 
встр']^чались на дороге съ огородникомъ, везшимъ на 
базаръ арбузы. Огородникъ спалъ мертвецки на своемъ 
возу. Молодцамъ приглянулся такой случай истинного 
находкою. Они смекнули поживу и не долго затрудня- 
лись, какъ спроворить д-Ьло. Григорхй мигомъ очутился 
подъ возомъ съ ножомъ въ рукахъ и принялся прор^^зы- 
вать отверстае въ лубочномъ дн'Ь тедЬги. Проползши та- 
кимъ образомъ на карачкахъ съ версту, онъ благополучно 
довершилъ зачатое предпр1ят1е. 11о м'^р'Ь того, какъ арбузы 
Сыпались одинъ за другимъ, товарищъ Григорхя скатывалъ 
ихъ въ небольшую лощинку, огибавшую дорогу. БЬдный 
огородникъ, должно быть, хлебнулъ лишнее, ибо спалъ 
такъ кр^^пко, что доЬхалъ до базара, не зам']^тивъ пропажи. 
Между т'Ьмъ, молодцы успели притащить изъ села тел-Ьгу, 
навьючить на нее добычу и тронуть(1Я въ путь. Они не 
откладывали дЬлъ своихъ въ долгШ ящикъ, и потому ре- 
шили немедленно 'Ьхать на базаръ, не сообразивъ въ пер- 
вомъ пылу удачи, что такая посп'Ьшность могла какъ разъ 
накликать имъ б-Ьду. Такъ и случилось. ГригорШ на- 
ткнулся на мужичковъ Кузьминскаго; пошли толки, на- 
мёки, пересуды; каждому казался товаръ подозрительнымъ. 
Въ Кузьминскомъ не было огородовъ. Тутъ, какъ на б4ду, 
пронеслись слухи, что обокрали па дорогЬ огородника; 

Офгеб Ьу ^л0051С 



— 139 — 

вскоре самъ онъ явился налицо. Тотчасъ и свЬдали дЬло. 
Молодцовъ схватили, скрутили по рукамъ я по ногамъ и 
повели къ заседателю, присутствующему на базарЬ для 
наблюден1я порядка; заседатель, отпотчивавъ, какъ во- 
дится, добрымъ порядкомъ, отправилъ ихъ къ становому. 
Нев-Ьдомо, что произошло у посл^дняго; достовЪрно только 
то, что изъ рукъ его такъ же трудно выпутаться, какъ 
изъ рукъ перваго. Пришлось поплатиться спиною. 

Ко вс^мъ дурнымъ наклонностямъ, которыми такъ п];едро 
снабдила Григоргя фабричная жизнь, она поселила въ 
немъ еще расположенхе къ ерофеичу— средству, безъ ко- 
тораго никакъ не обходится простолюдинъ, усп4вш1Й уже 
нащупать въ сапогахъ своихъ лишн1е гроши. Словомъ, 
Григор1й былъ изряднымъ негодяемъ, когда отецъ вызвалъ 
его на пашню. Не понатор^вшись смолоду въ трудно- 
стяхъ полевыхъ работъ, бывъ притомъ л'Ёнтяемъ по на- 
тур*, Григор1Й вышелъ никуда негоднымъ мужикомъ. „Не 
покой пашни, коли иужикъ оставилъ шашни ^, говоритъ 
пословица; и дМствительно, вм'Ьсто пользы, принесъ онъ 
въ домъ одно размирье, ибо только и д^лалъ, что ссо- 
рился да ругался съ матерью и тетками. 

Акулина, переступивъ изъ дома скотницы Домны въ 
сенью кузнеца, попала, какъ говорится, изъ огня да въ 
полымя. Есть люди, которымъ какъ бы предназначено 
судьбою ц-Ьлую жизнь мыкать горе. Мы уже вид4ли, что 
бедная женщина сильно не приходилась по нраву новой 
родн'Ь своей; неволя, съ какою попала она замужъ за 
Григор1я, им'Ьвшаго въ виду другую, богатую, „здоровен- 
ную" бабу, была одною изъ главныхъ причинъ всеобщей 
къ ней ненависти. А в4дь стбитъ только запасть въ душу 
человека нев'Ьжественнаго предуб^жденхго, стоитъ только 
разъ напитаться ей злобою, — и уже нич4мъ, никакими до- 
водами и уб'Ьжден]ями, никакими силами не вытеребишь 
ихъ оттуда. И сострадательность, и всякое другое побужде- 
те пошло тогда къ чорту: все черств'Ьетъ въ ней и приту- 
пляется; овлад'Ьвшее ею разъ чувство какъ бы все бол']^е и 
бол-Ье укрепляется и, укрепляясь, глушитъ въ ней осталь- 
ное. Первый день замужества Акулины, казалось, вполне 
выразилъ всю ея жизнь, все, что ожидало ее въ будущемъ. 
Хотя так1е побыты и доходили до соседей, но никто, 
однако, не обнаруживалъ явнаго къ ней участ1я; каждый 
изъ нихъ былъ проникнутъ убеждешемъ, что, правда, худо 
бабе у мужа, а какъ безъ мужа, такъ и того было бы хуже. 

Офтеб Ьу ^з0051С 



— 140 — 

Зато вся деревня единодушно далась диву, когда пронесся 
слухъ, что Акулина, вместо того, чтобъ умереть родами 
(чего ожидали соседки, вЪдавшхя домашнее житье-бытье 
ея), родила Григор1ю дочку, да еш;е, какъ разсказывалъ 
понамарь, такую кр'Ьпенькую, что самъ батюшка на крести- 
нахъ не мало нахвалился. 

Если ужъ младенедъ такъ приглянулся попу и пона- 
марю, то ч-Ьмъ же долл;енъ былъ онъ казаться бедной 
матери? Акулина какъ бы ожила; что-то похожее даже 
на радость мелькнуло въ глазахъ, знавшихъ прежде одн1 
только слезы, и на печальномъ лиц'Ь ея показалась не- 
бывалая дотол'Ь улыбка. Она не обращала уже теперь ни- 
какого внимашя на оскорблешя Василисы и Дарьи; ей 
нипочемъ были и побои Григорья, и распри всего семей- 
ства. Все, что вложено было въ ней чувства, все сосредо- 
точивалось на миломъ ея младенц-Ь, — дал-Ье она ничего 
не вид'Ьла, ко всему казалась равнодушною, безчувствен- 
ною. Но это-то равнодуш1е и запропастило въ конецъ го- 
лову бедной бабы. Григор1й не могъ сносить его. Онъ 
приходилъ въ бешенство, видя, что слова и побои не 
д'Ьйствовали бол-Ье на робкую и покорную жену; словомъ, 
жизнь Акулины стала еще хуже прежней. 

Встр'Ьчаются иногда люди съ характеромъ вроткимъ и 
п'Ьжнымъ въ такой степени, что существоваше ихъ ка- 
жется какъ'то неполнымъ, неопред'Ьленнымъ, врядъ ли 
способнымъ даже проявиться безъ подпоры или влхяша 
другого, бод-Ье мощнаго и твердаго характера. Имъ не 
чужды самыя сильныя страсти, порывы самые пламенные 
и энергическ1е; но все это закрыто въ нихъ подъ непро- 
ницаеиою пеленою какой-то робости и застенчивости, ко- 
торая м^шаетъ имъ выказываться наружу и только глу- 
шитъ ихъ. Оба эти чувства у иныхъ такъ сильны, что 
ни воспитан1е, ни положение въ обществе, ни даже самое 
общество не въ состояши ихъ исторгнуть. Жизнь такого 
рода людей можетъ пройти, не взирая ни на как1я обстоя- 
тельства, такъ же тихо и спокойно, какъ песокъ стекллн- 
ныхъ часовъ. Все способенъ вынести и претерп'Ьть такой 
челов'Ёкъ; терп^нхе и смирен1е кажутся его уд'Ьломъ, его 
назначешемъ. 

Но являются случаи, гд* то же самое робкое существо, 
невидимому, лишенное воли и силы, проявляетъ вдругъ 
твердость воли, какою одарены только рЬдкхя, на диво 
сплоченныя натуры. Такъ бываетъ, когда доведутъ до 

Офгеб Ьу ^л0051С 



— 141 — 

предала вложенныя ему въ душу кротость и терп'Ьнхе. 
Вс^ силы, тративш1яся понемногу на пути жизни^ остав- 
шись въ ненъ непочатыми, нетронутыми, какъ бы заодно 
пробуакдаютса тогда н возстаютъ всею своею массою. 

Акулин']^ пришло не въ мочь терпЪть дол^^е. Видя, что 
ни покорность, ни труды, ни смиреше — ничто не действо- 
вало, она решилась идти напереворъ не только мужу, но 
даже всей роднф своей, передъ которой незадолго еще 
такъ трепетала. Зам'Ьтивъ, что злоба ихъ усилилась отъ 
р&внодуш1я, съ кавимъ старалась она выносить ее, Аку-- 
лина употребила все свое стараше, чтобъ казаться еще 
сдокойнЪе и равнодушн']^е. Мало того: она дала себ'Ь клят- 
венное об'Ьщаше хранить молчан1е со вс^^ми домашними, 
и никогда ни въ какомъ случае, хотя бы такая р^ши- 
иость могла стоить ей жизни, не произносить передъ ними 
ни единаго слова. Она какъ бы вдругъ он-Ьм^ла. 

IX. 

Ахъ, не жаль-то мн'Ь роду, племени, 
Не жаль-то мн'Ь родимой сторонушки: 
Мн^ жаль-то малое дитятко; 
Останется дитятко, малешенько, 
Малешенько дитятко, глупешенько. 
Натерпится холода и голода. 

Русская тьсня, 

Ахъ, ты гнутое деревцо, черемушка, 
Куда клонишься, туда склонишься! 

Тоже. 

Прошло четыре года... 

Кому бы случилось видеть Акулину прежде, въ первые 
дни ея замужества, тотъ, конечно, нашелъ бы въ ней, по 
прошеств1и этихъ четырехъ лЬтъ, большую перемену. 
Иной врядъ ли даже могъ бы узнать ее. Она казалась 
состар'Ьвшек>ся ц'Ьлыми десятью годами. Оставалась только 
сухая, отцветшая кожа да страшно выглядывявш1а кости. 
Бледное лицо, изнуренное тяжкою жизнью и безвремень- 
ехъ, покрылось морщинами; скулы сильно выступили подъ 
путными, впалыми глазами, и вообще по всей физ10ном11{ 
проскальзывала какая-то ноющая, неотразимая грусть, 
видн'Ьлось что-то столь печальное и унылое, что нельзя 
почти было отыскать въ ней и т4ни былого. Поступь ея 
стала медленна; идучи, она безпрерывно останавливалась, 
1фикладывала тощую свою руку къ груди, и всл']^дъ за 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



— 142 — 

гЬмъ слышался тяжелый, жестокШ, долго непрерывавшхйся 
кашель. Она видимо чахла. 

Съ н^Еоторыхъ поръ чаще стали посылать Акулнну на 
Р']^ку, выбирая для этого, какъ бы невзначай, сырую и 
ненастную погоду; зам'Ётно сваливались па нее саныя 
трудныя и утомительныя хозяйственный работы; при всемъ 
томъ, Василиса и Дарья не упускали случая раззадори-- 
вать Григор1я разными побытами, зная напередъ, что 
злоба его неминуемо должна была вымещаться на пле* 
чахъ безотв'Ь'Гной Акулины. Последнее обстоятельство было 
тЪмъ мен'Ье затруднительно для тетокъ, что Григор1й, 
выпивавш1й прежде стаканъ-другой безъ всякаго позыва, 
такъ только, ради компанства, усп4лъ въ эти четыре года 
уже свыкнуться, сдружиться окончательно съ ерофеи- 
чемъ, — пилъ мертвую и частехонько бывалъ пьянъ какъ 
стелька. Утешительная сторона всего этого была, по край- 
ней м-Ьр-Ь, та, что старашя тетокъ оказались не безпо- 
лезными. Акулина занемогла не на шутку. Въ первое 
время, врядъ ли даже предстояла ей надежда отделаться 
отъ смерти. 

Разсказывать обстоятельно все то, что претерпела она 
въ продолжеше болезни, по-моему лишнее: читателю и 
безъ того легко смекнуть, каково ей было лежать въ душ- 
ной камор'Ь подъ неутомимымъ надзоромъ и ухаживашемъ 
Василисы и Дарьи. 

Неизвестно какъ, откуда и чрезъ как1я добродетельныя 
уста, но только состоян1е Акулины вскоре дошло до слуха 
жены управляющаго. Къ счаст1ю, последняя была жен- 
щина добрая, простая; она поспешила къ ней на помощь. 

Следств1емъ ли лекарственныхъ разныхъ снадоб1й, ко- 
торыми поили больную, или просто помогла сама натура, 
но Акулине стало, однако, гораздо легче. Мало-по-малу, 
она начала даже поправляться, къ несказанной досаде 
домашнихъ, желавшихъ ей отъ всей души царств1я небес- 
наго и иной лучшей жизни. Имъ ведомо было более, не- 
жели кому другому, все, что терпела горемыка на бе- 
ломъ свете. Сострадательность ихъ не замедлила вскоре 
обнаружиться въ полной своей силе. Распространяться 
не стану, ограничусь описан1емъ одного случай, который 
выразитъ нетерпеливость тетокъ наделить племянницу 
лучшею долею, въ чемъ, какъ увидитъ читтаель, оне 
виолне успели. 

Акулина не одумалась еще после болезни и находи- 

Офгеб Ьу ^з0051С 



— 143 — 

лась въ томъ неопред^ленномъ состояши, когда самъ врачъ 
не можетъ решить: жизнь или смерть сулить судьба па- 
Д1енту. Она едва передвигала ноги. 

Осень, или, какъ выражаются въ простонародьи, листо- 
падъ, приближался на п4гой своей кобыл* къ концу. Де- 
ревья обнажились. Местами по улиц* и дворамъ сверкала 
гололедица; воздухъ становился сухъ и холоденъ. 

Въ такой-то день, поел* обЬдганаго времени, къ Гри- 
горьго явился староста. По очереди следовало кому-нибудь 
изъ домашнихъ его идти досушивать чечевицу, — ибо под- 
ступила пора с*ять. 

Въ выбор* затруднялись недолго; что думать: Акулина 
и такъ провалялась ц*лые два м*сяца; къ тому же, Ва- 
силиса и Дарья формально объявили, что имъ недосугъ, 
что н безъ того работаютъ за вс*хъ, и не пойдутъ, — при- 
ходи хоть самъ управляющ1й. Перекорять теткамъ было 
д*ло мудреное, притомъ отнюдь не касалось старосты: 
ему все одно, тотъ ли, другой ли, — былъ бы исполненъ 
наказъ, а тамъ пусть себ* требесятъ бабы сколько имъ 
взгодно; въ домашше дрязги никому входить не при- 
ходится. 

Акулина молча поплелась вонъ изъ избы вм*ст* съ ма- 
.тенькою своею Дунькою. Никогда, ни въ какомъ случа* 
не разлучалась съ нею Акулина. Самъ ребенокъ, каза- 
лось, искалъ этого: гд* только ни встр*чалась мать, тамъ 
ужъ непрем*нно видн*лась и дочка. Стояла ли стужа, 
шелъ ли дождь, пекло ли солнце — всюду тащилась д*в- 
чонка, ц*пляясь то съ той, то съ другой стороны за по- 
няву матери. И такъ, взявъ Дуньку за руку (она не въ 
силахъ еще была поднять ее на руки, какъ им*ла обык- 
новен1е), Акулина вступила на просторный дворъ и ус*- 
лась передъ цыиовками, на которыхъ сушилась чечевица. 

Но не въ добрый, знать, часъ вышла хозяйка Григо- 
Р1Я. Началось съ того, что она упустила изъ вида курицу, 
заб*жавшую на одну изъ цыновокъ, и управляющШ, про- 
Х0ДИВШ1Й въ то время мимо, загнулъ ей кр*пкое словцо; 
потомъ стряхнулось на нее и другое горе: она почувство- 
вала вдругъ, что не можетъ шевельнуться, ибо вс* члены 
и особенно ноги тряслись, какъ въ лихорадк*, отъ про- 
хватившей ихъ насквозь стужи. 

Акулина посп*гаила закутать въ дырявый жупанъ 
Дуньку и усадить ее такъ, чтобъ не застудился младе- 
нецъ; сама же кой-какъ свернула ноги подъ поняву да 



Офгеб Ьу ^л0051С 




~ 144 — 

прикуталась въ сорочку: другого од'Ьянхя на ней не было 
(она никогда не им'Ьла кожуха или тепленькаго овчин- 
наго тулупчика). И то даже, въ чемъ вышла она, гляд-Ью 
какъ-то непригоже: всюду и на спин'Ь, и на плечахъ вид- 
н']Ьлись прорехи, которыя то и д'Ьло оп^еливали кость да 
посин'Ьвшее отъ холода т4ло. 

Ув'Ьрившись еще разъ въ томъ, что Дуньку не проши- 
бала дрожь, Акулина принялась гляд'Ьть на дворъ. 

Но печальная картина разстилалась передъ нею. 

Дош;атый заборъ, ограждавш1й почти весь дворъ, ме- 
стами покривился на бокъ, м'Ьстами совс^^иъ повалился и 
выказывалъ то поблекш1й кустарникъ, то потеин'Ьвш1Я 
купы полыни съ отощавшими стеблями и верхушками; съ 
одной стороны тянулся непрерывный рядъ сизыхъ, одно- 
образныхъ амбаровъ и конюшенъ съ высокими кровлями, 
осененными круглыми окнами, изъ которыхъ торчало 
хлопьями сЬрое дикое с']^но. Дал:Ье возносились надъ за- 
боромъ скирды убраннаго хл-Ьба, покрытые бледною со- 
ломой; между ровными ихъ рядами видн'^Ьлась рЪчка ка- 
кого-то синяго, мутнаго цв-Ьта, за нею стлалось неогляд- 
ное, словно пустырь, поле; на немъ ни сохи, ни птицы, — 
черн:Ьла одна только гладко взбороненная почва. Осталь- 
ную часть двора занимали барск1й садъ и палисадникъ 
съ выглядывавшими изъ-за нихъ бельведерами и крыш- 
ками флигелей. Листья съ деревъ осыпались и темными 
грудами лежали въ аллеяхъ и близъ ограды. Кое-гдЪ 
мелькала разв:]^ березка съ сохранившеюся на ней зе- 
ленью, казавшеюся издалека.какъ бы забрызганной золо- 
тистою рыжеватою охрою. Сучья, стволы растеши, кровли 
и вс1^ окрестные предметы какъ-то р^зко, бойко выр'Ьзы- 
вались на бл^днонъ, почти бЬломъ неб*, что придавало 
картине видъ холодный и суровый. Воздухъ былъ не- 
подвиженъ, сухъ и прохватывалъ члены нестерпимымъ 
ознобомъ. 

Бремя отъ времени раздумье Акулины прерывалось, 
проходящими мимо, конюхомъ или дворовою бабою; за- 
стывшая земля издавала какой-то металлическ1Й звувъ 
подъ ихъ стопами, и далеко отдавались шаги въ опуст'Ьв- 
шемъ пространстве. Иной разъ она поднимала голову я 
смотр'Ьла пристально въ ясное, бл'Ьдное небо; тамъ, въ 
безпред'ктьной вышине, проносились къ востоку длинныя 
вереницы дикихъ журавлей и жалобнымъ, чуть внятнымъ 
крикомъ своимъ возмущали на мигъ безжизненность, всюду 



1 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



— 145 — 

царствовавшую. Неведомо, как1я мысли занимали тогда 
Акулину; сердце не лукошЕО, не пропгабешь окошво, го- 
ворить русская пословица. Она недвижно сид']^ла на своемъ 
жЬстк^ по временамъ вздрагивала, тяжело, тяжело покаш- 
ливала, да поглядывала на свою дочку, — и только... 
Впрочемъ, изъ этого сл'Ьдуетъ, что баб'Ь было холодно, 
что бол']Ьла у нея слабая грудь, а наконецъ и то, что ее 
безпокоило состояше собственнаго ребенка, — чувство весь- 
ма обыкновенное, понятное каждому. 

Раздумье Акулины было внезапно прервано чьимъ-то 
знакомымъ голосомъ; она обернулась. 

Передъ нею стояла жена управляющаго. 

— Еакъ! Акулина! сказала она съ зам'Ьтнымъ удивле- 
шемъ. — Зач']Ьмъ ты зд']&сь?.. в'Ьдь я же говорила твоимъ, 
чтобъ не выпускать тебя раньше трехъ нед^Ьль... Еакъ 
это можно!.. Кто послалъ тебя?.. 

— Староста... 

— Староста! Ахъ, онъ безд*Ьльникъ!.. да чего же смо- 
тр-^Ьли твои-то?., а? Мужа разв^ не было дома?.. 

Акулина молчала. 

Жена управляющаго повторила вопросъ. 

Акулина не прерывала молчашя. 

— Разв* ты чувствуешь себя лучше?.. Ну, что? гд'Ь те- 
перь болитъ? 

— Тутъ... все тутъ, произнесла хрипло Акулина, при- 
кладывая окочен'Ьвш1е пальцы къ тощей, пос»н'Ьвшей гру- 
ди своей; вслЬл^ъ за т'Ьмъ послышался длинный, прерыви- 
стый кашель. 

— Ай, ай!.. н^тъ, н'Ьтъ, сиди-ка дома. Еакъ это можно! 
говорила жена управляющаго, глядя на Акулину при- 
стально и съ какимъ-то жалостнымъ выражен1емъ въ 
лиц*. — А! да какая у тебя тутъ хорошенькая дЬвочка! 
продолжала она, указывая на Дуньку и думая т^мъ раз- 
веселить больную, — она, кажись, дочка теб*?.. То-то; моли- 
ка лучше Бога, чтобъ далъ теб*]^ здоровье, да сохранилъ 
тебя для нея... Вишь славненькая какая, просто чудо!.. 

Она подошла къ ребенку и погладила его по голове. 

Рыданге, раздирающее, ужасное, вырвалось тогда изъ 
груди Акулины; слезы градомъ брызнули изъ логасавшихъ 
очей ея и она упала въ ноги доброй барыни... 

— Что ты?., что ты?., что съ тобою?., говорила та, си- 
лясь приподнять бабу. — Успокойся, милая! о чемъ кручи- 
ниться?.. Богъ дастъ, здорова будешь... перестань... 

Со<1анен1я Д. В. Григоровича. Т. I. 10 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 






~ 146 — 

— Матушка!., матушка... ты... в'Ьдь ты одна... одна 
приголубила мою сиротку... И она снова повалилась въ 
ноги доброй барыни 



Жена управляюш,аго каждодневно наведывалась въ избу 
Григор1я. Истинно-добрая женщина эта употребляла всЬ 
свои силы, вс^ свои слабыя познанхя въ медицин'^, чтобъ 
только помочь Акулин'Ь. Она не жал^^ла времени. Но 
было уже поздно: ничего не помогало. Больной часъ-отъ- 
часу становилось хуже да хуже. 

Наступившая зима, морозы, растворяемыя безпрерывно 
иа холодъ двери, противъ которыхъ лежала Акулина, 
сильно къ тому способствовали. Наконецъ ей совсЬмъ стало 
не въ мочь. Григор1й сходилъ за попомъ. Поел* обычнаго 
обряда, отецъ Петръ объявилъ присутствующимъ, что 
Божьей воли не пересилить, а больной врядъ ли остава- 
лось пережить ночь. Ее такъ и оставили. 

Въ изб* смеркалось. Кругомъ все было тихо; извн* 
слышались иногда трескъ мороза да отдаленный лай со- 
баки. Деревня засыпала... Василиса и Дарья молча сид'Ьлк 
близъ печки; Григор1й лежалъ развалившись на скамь'Ь. 
Въ углу противъ него покоилась Акулина; близъ нея, свер- 
нувшись комочкомъ, спала Дунька. Стоны больной, смо2гк- 
нувш1е на время, вдругъ прервали воцарившуюся тишину. 
Вздули огня и подошли къ ней. 

— Что теб-Ь?.. аль прихватило?., сказала Дарья. 

Но Акулина ничего не отвечала и только вперила уга- 
савш1я очи на мужа; долго смотрела она на него и на- 
конецъ произнесла прерываюш;имся голосомъ: „Григо- 
рш^... Василиса и Дарья перемигнулись и вышли на 
дворъ. 

— Ну, что?.. отв'Ьчалъ тотъ, подходя ближе къ жен-Ь... 

— Григор1й!.. продолжала Акулина т'Ьмъ же замираю- 
щимъ голосомъ, — Григор1й... Григор1й... у нея не хватало 
силъ сказать больше. 

— Ну, слышу; что же надо? 

Она положила руку па спавшаго возл!^ нея ребенка и 
произнесла протяжно: 

— Не бей... ея... не бей... за что!? 

Видно было, что опа хотела что-то еще сказать, но рЬчь 
ея стала уже мешаться и вышла нескладна; мало-по-ма.1у 
чвуки ел голоса слабЬли, слабели и совсЬмъ стихли; смуту 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



— 147 — 

ные, полуоткрытые глаза не сходили, однако, съ мужа и 
какъ бы силились договорить все остальное; наконецъ и 
т'Ь начали смежаться... Григор1Й взглянулъ на нее еще 
разъ, потомъ подошелъ къ полатямъ, снялъ съ шеста ко- 
жухъ, набросилъ его на плечи и вышелъ изъ избы. 
Дарья и Василиса попались ему въ с^^ничкахъ. 

— Ну, что? произнесли тетки почти въ одно и то же время. 

— Отходить, отвЬчалъ Григорай, натягивая узк1й ру- 
кавъ на мощную свою руку. 

Когда он^ вступили въ избу, Акулипы уже не было 
на св^гЬ. 

На другой день, рано утромъ, отецъ Петръ явился къ 
Григорш въ сопровожден1и дьячка, чтобъ совершить па- 
нихиду надъ гр'Ьшнымъ т']^ломъ жены его. Когда пани- 
хида была окончена, гЬло Акулины снесли въ каморку, 
гд'к назначено ему было пролежать еще до похоронъ. 

...Вьюга не утихала; р-ЬзкШ морозный в-Ьтеръ не пере- 
ставалъ наметывать груды сн'&га и, казалось, еще усили- 
вался съ каждымъ часомъ; но Григор1ю нипочемъ была 
стужа и вьялица: онъ никакъ не соглашался отложить 
похоронъ. Не мало твердили ему домашнхе: „Выжди не- 
много; ишь какая посыпала погода, зги не видно. Эй, въ 
сугроб* засядешь!.." Григор1Й не слушался и норовилъ 
лишь, какъ бы скор'Ье спровадить покойницу. По кол']^ни 
въ сн-Ьгу, онъ уже припрягалъ тощую клячу въ оглоблямъ 
розвальней, на которыхъ лежалъ длинный, живьемъ ско- 
лоченный гробь Акулины. Василиса и Дарья глядЬли съ 
крылечка на его приготовлен1я. Изъ избы слышались 
время отъ времени чьи-то стоны и вопли... 

— ■ Что не уймете постр4ла-то? сказалъ наконецъ Гри- 
гор1й, — ишь какъ воетъ... 

— И то въ каморку заперли, не унимается, отвечала 
Дарья... 

Когда все было готово, кляча взнуздана, а гробь при- 
вязанъ веревками къ розвальнямъ, Григор1й замоталъ по- 
водья къ перекладин'Ь пав'Ьса и поплелся въ избу. Всту- 
пивь въ нее, онъ снялъ съ полки небольшой штофъ, за- 
ткнутый грязною ветошью, и принялся цЬдить пзъ него 
себ'Ь въ горло; натянувшись вдоволь, онъ поспЬшилъ воз- 
вратиться къ д'Ьлу. 

— Что ты, Гриша, пораскрасн'Ьлся? заметила Василиса, 
не покидавшая съ сестрою прежняго своего мЬста, — вы- 
пилъ что ли для куража?.. 

10* 

Офгеб Ьу Сз0051С 



— 148 — 

— Маленько было, отв^чалъ тотъ,—- ну, отворяйте же 
ворота... 

Онъ приладился на край гроба, нахлобучивъ на глаза 
шапку, гаркнулъ: „эй вы, поваливай!!" махнулъ вожжами 
и понесся по улиц-Ь. 

Вьюга злилась попрежнему, дорогу заметало, ц'Ьлыя горы 
сн'Ьга разсыпались ему на голову. Григор1й, ошеломлен- 
ный виномъ, ни на что не обраща.1ъ вниман1Я я зналъ 
только хлесталъ и стегалъ несчастную свою клячу, кото- 
рая то и д'Ьло вязла въ оврагахъ... Вдругъ, посреди за- 
вывашя в'Ьтра и шума мятелицы, ему послышались крики; 
онъ оглянулся: въ мутныхъ волнахъ, между сугробами 
б'Ьжала сломя голову Дунька. Григор1Й приподнялся на 
облучк* и погрозилъ ей. „Пошла, постр-Ьлъ, домой... по- 
шла домой!., замерзнешь! пошла домой!" кричалъ онъ, 
принимаясь съ большимъ еще остервен^^н1емъ колотить 
свою клячу. Хмель, благо морозно было, усп-Ьлъ ужъ обуять 
его; удары сыпались за ударами, лошадь несла его во всю 
мочь; изр'Ьдка оборачивался Григор1й назадъ... „Попиа 
домой, постр-Ьдъ!.. пошла домой!" горланилъ онъ; но ре- 
бенокъ не переставалъ бежать за нимъ съ т4мъ же кри- 
комъ и воплемъ. „Пошла домой! вотъ я те... окаянную!" 
продолжалъ отецъ. Дунька все бежала да бежала... 

А вьюга, между т'Ьмъ, становилась все сильнее да 
сильн']^е; сн']^жные вихри и ледяной в'Ьтеръ пресл^^довали 
младенца ' и забивались ему подъ худенькую его руба- 
шонку и обдавали его посин'1&вш1я ножки, и повергали 
его въ сугробы... но онъ все б'Ьжалъ, все бйжаль... вьюга 
все усиливалась да усиливалась, вой в^^тра становился 
слышн'Ье и слышн4е; то взрывалъ онъ сн'Ьжные хребты 
и яростно крутилъ ихъ въ замутившемся неб-Ь, то гналъ 
передъ собою необозримую тучу сн4га и, казалось, си- 
лился затопить въ немъ поля, л']^са и все Кузьминское 
со всЬми его жителями, амбарами, угодьями и господскими 
хоромами... 



1846 г. 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



АНТОНЪ-ГОРЕМЫКА. 

(пов-^сть). 



Жипп, колп можется; 
Помирай, коли хочется. 

(Народнсм пословица). 
I. 

Дядя и племянникъ. 

Въ самой глухой, отдаленной чащ* „Троскннскаго" осин- 
ника работалъ мужикъ; онъ держалъ об'Ь1^ми руками то- 
поръ и рубилъ съ плеча высоюе кусты хвороста, глушйв- 
Ш1е въ этомъ м^ст* лЬсъ непроходимою засЬкой. Насту- 
пала пора зимняя, холодная; мужикъ нрипасалъ топливо. 
Шагахъ въ пяти отъ него стояла высокая телЬга, при- 
пряженная къ сытенькой п'Ёгой кляченк'Ё; поодаль, вправо, 
сквозь обнажённые сучья деревъ, виднелся полунагой маль- 
ташка, карабкавш1йся на вершину старой осины, ув-Ьн- 
чанную галочьими гнездами. Судя по опавшему лицу му- 
жика, сгорбившейся спин'Ё и потухшимъ сЪрымъ глазамъ, 
см'Ьло можно было дать ему 50 или даже 55 л*Ьтъ отъ 
роду; онъ былъ высокъ ростомъ, б-Ьденъ грудью, сухо- 
пц1въ, съ рЬдкою бл'Ьдно-желтою бородою, въ которой не- 
редко проглядывала с:Ьдина, и такими же волосами. Одежда 
на немъ соотв'Ьтствовала какъ нельзя болЬе его наружно- 
сти: все было до крайности дрябло и ветхо, отъ низень- 
кой мЬховой шапки до коротенькаго овчиннаго полушубка, 
подпоясаннаго лыковой тесьмою. Стужа была сильная; 
несмотря на то, потъ обильными ручьями катился по лицу 
пыжика; работа, казалось, приходилась ему по сердцу. 

Офгеб Ьу ^л0051С 



— 160 — 

Кругомъ въ лЬсу царствовала тишина мертвая; на всемъ 
лежала печать глубокой, суровой осени: листья съ де- 
ревъ попадали и влажными грудами устилали застывав- 
шую землю; всюду чернЬлись голые стволы деревъ, м-Ь- 
стами выглядывали изъ-за нихъ красноватые кусты вербы 
и жимолости. Въ сгорон-Ь, яма съ стоячею водою покры- 
валась изумрудною пл^^сенью: по ней уже не скользилъ 
водяной паукъ, не отдавалось кваканья зеленой лягушки: 
торчали одни лишь мшистые сучья, обл']^пленные слизи- 
стою тиной, и гнилой, недавно сваливш1йся стволъ бе- 
резы, перепутанный поблекшимъ лопушникомъ и длин- 
ными косматыми травами. Вдалек']^, ни птичьяго голоска, 
ни п'^^сни возвращающагося съ пашни батрака, ни блея- 
шя пасупцагося на пару стада; кром^ однообразнаго стука 
топора нашего мужичка ничто пе возмущало спокойств1я 
печальнаго л']^са. 

...Время отъ времени за л1^сомъ подымался пронзительный 
вой в^тра; онъ рвался съ какимъ-то свирЪпымъ отчая- 
шемъ по замирающимъ полямъ, гуд-Ьлъ въ глубокихъ ко- 
леяхъ проселка, подымалъ цйлын тучи листьевъ и сучьевъ, 
носилъ и крутилъ ихъ въ воздух1^ вм^ст^ съ попадавши- 
мися навстр'Ьчу галками и, взметнувшись, наконецъ, ярост- 
нымъ, шипящимъ вихремъ, ударялъ въ тощую грудь 
осинника... И мужикъ прерывалъ тогда работу. Онъ опу- 
скалъ топоръ и обращался къ мальчику, сид^^вшему на 
осин*: 

— Эй, Ванюшка! ишь куда забрался! того и гляди 
в'Ьтромъ'^снесетъ, ступай на-земь!.. 

— Незамай, дядя Антонъ, откликался парнишка, — не- 
бось не снесетъ! 

Дядя Антонъ, успокоенный каждый разъ такимъ ув^- 
щан1емъ, бралъ топоръ, нахлобучивалъ поглубже на глаза 
шапку и снова принимался за работу. Такъ повторялось 
неоднократно, пока, наконецъ, возъ не наполнился до 
верху хворостомъ. Вниман1е мужика исключительно обра- 
тилось тогда къ племяннику; его упорное неповиновеше 
какъ бы впервые пришло ему въ голову, и онъ не на 
шутку разсердился. 

— Ахъ ты, баловень! закричалъ онъ, стукая обухомъ 
топора въ осину, — долго ли говорить теб'Ь? сл-Ьзай! вотъ 
я-те, озорника, поартачишься у меня, погоди!.. 

— А вотъ же не сл-Ьзу, коли такъ, отв-Ьчалъ мальчу- 
ганъ, взбираясь все выше и выше. 

Офгеб Ьу ^з0051С 



— 151 — 

— Не сл-Ьзешь?.. ладно же, оставайся одинъ въ л-Ьсу, 
пусть-те *дятъ волки... проклятаго!.. 

Угроза, казалось, подействовала на ребенка; онъ обхва- 
тилъ ручонками коренастый стволъ дерева, приготовляясь 
спуститься на-земъ при первой попыткЬ дяди исполнить 
об'Ьщан1е. 

— А бить станешь? вымолвилъ онъ, наклонивъ изъ-за 
в-Ьтки кудрявую свою головку и глядя пристально на дядю. 

— Ну, ну, стЬзай, знай слезай... 

— Взаправду, не станешь?.. 

— Говорятъ не стану, ступай скорей! 

Ванюшка спустился сажени на дв* и опять повисъ на 
сучк*. 

— И на лошадь, дядя Антонъ, посадишь? 

— Ладно, ладно, ступай только. 

— Не обманешь? 

— Экой постр^лъ, прости Господи! говорю, посажу, — 
чего еш;е? 

Последнее обстоятельство окончательно успокоило пар-^ 
нишку; съ быстротою и ловкостью б*лки проскользнулъ 
онъ между верхними сучьями и въ одно мгновенхе ока 
очутился па земл* подлЬ дяди. 

Вскор* возъ, навьюченный красноватымъ и сизымъ хво- 
ростомъ, медленно вы'Ьзжалъ изъ л*су, скрипя и покачи- 
ваясь изъ стороны въ сторону, какъ бы изловчаясь сбро- 
сить съ себя при первомъ косогоре лишнюю тяжесть. 
Ванюшка сид-Ьлъ верхомъ на нЬгашк*; онъ быль вполне 
счастливъ. Русыя его кудряшки, развеваясь по в-Ьтру, 
открывали поминутно круглое свежее личико, С1яюш.ее 
восторгомъ. Антонъ шелъ подл-Ь, запустивъ одну руку за 
пазуху, другой упираясь въ оглоблю. Проколесивши добрый 
часъ по глинистымъ кочковатымъ полямъ, стлавшимся за 
л^сомъ, путники наши выехали наконецъ на проселокъ 
и немного погодя услышали отдаленный шумъ мельницы. 
Возъ приближался къ „троскинской" лощин*. Незаметная 
издалека и терявшаяся въ волнистыхъ лин1яхъ местно- 
сти, лош;ина эта принимала вблизи довольно широкхе раз- 
меры: на дне ея, поросшемъ конятникомъ и ветельни- 
комъ, заваленномъ плитнякомъ и громадными угловатыми 
каменьями, шумела и пенилась река; вместо моста, че- 
резъ нее перекидывалась узкая плотина, упиравшаяся 
однимъ концомъ въ старую водяную мельницу. Съ той 
стороны, откуда приближалась телега, мельница осво* 

Офтеб Ьу ^з005 1С 



— 152 — 

бождалась совершенно отъ ветлъ, ограждавшихъ ее съ 
другихъ трехъ частей, такъ что амбары, кл-Ьти, дворъ, 
толчея, нав'Ьсы видн'^Ьлись какъ на ладони. Шлюзы были 
опущены; всЬ три постава работали безъ устали; главное 
здан1е, обдаваемое съ одного бока б'Ьлою шипящею п*- 
ной^ тряслось словно въ лихорадк"]^; мука покрывавшая 
его кровлю, сыпалась въ воду и крутилась въ воздух*. 
Гулъ былъ страшный. Прежде ч-Ьмъ спуститься съ усту- 
пистой кручи на берегъ, Антонъ остановилъ лошадь и 
ука:шлъ илемяннику на мельницу. 

~ 1101лядь-кась, Ваня, не видать ли гд-Ь мельника? 

— Аксент1я Семеныча? спросилъ ребенокъ. 

— Экой дурень! нешто у насъ окромЬ него другой ка- 
кой есть,.. 

— НЬтъ, дядя Антонъ, н-Ьту... а кто-то стоить... вонь 
иъ 611Л0Й-Т0 рубах'Ь... вонъ, вонъ руками-то размахиваетъ!.. 

— Ладно, не будь только онъ; того и смотри, съ яр- 
манки Ы'рнется, встр'Ьнется да денегъ станетъ просить, 
6']Ьда! охь-хо, хо! Ну, Ванюха, трогай да, смотри, не 
больно круто спуш;ай!.. 

Мииошшъ благополучно шаткую плотину, п'Ьгашка 
взнесла нозъ на противоположный берегъ, поднялась на 
косогоръ и пршстановилась; она вздохнула свободнее 
и замотала хвостомъ, что д^^лала обыкновенно, когда 
была довольна. Дорога опять пошла ровная и гладкая. 
Ко1 дн соломенная кровля мельницы съ осЬнявшими ее 
сксоренппщею и ветлами скрылась за горою, передъ гла- 
:тмк лашихъ мужичковъ снова открылась необозримая 
гладь нолей, местами окутанная длинными полосами ту- 
мана, местами сливающаяся съ осеннимъ облачнымъ не- 
бомъ, и снова ни былинки, ни живого голоса, одна 
мертвая дорога потянулась передъ ними. Наконецъ, вправо 
яачалъ показываться господск1й домъ, ближе — и вотъ онъ 
весь шл лянулъ словно изъ земли. Все въ немъ обозна- 
чало не только отсутств1е хозяина, но даже давнее запу- 
ст-Ьн!?: ставни заколочены наглухо; некоторые изъ нихъ, 
сорванные в'Ьтромъ, качались на одной петл^ или валя- 
лись иодл'Ь треснувшаго и обвалившагося основан1я; 
краска л а кровл-Ь, смытая кое-гдй дождемъ, обнаружи- 
вала гннль и червоточину; стекла въ покосившейся вышк'Ь 
почти вс11 были выбиты; обветшалая наружность этого 
:1дан1я, или, лучше сказать, этой развалины, облеплялась 
довсшд} неровными рядами ласточьихъ гн'Ьздъ; они вид- 

Офгеб Ьу Сз0051С 



— 153 — 

н-блись въ темныхъ углахъ, вдоль жолоба, подъ карни- 
зами. Казалось, одн'Ь ласточки не покидали стараго бар- 
скаго доиа и оживляли его своимъ временнымъ присут- 
ств1емъ, когда темныя купы акац1й и липъ, окружавш1я 
дохъ, покрывались густою зеленью; въ палисадник'^ не- 
редъ балкономъ ал'Ьли макъ, п1онъ, и сквозь глушившую 
их.ъ. траву высовывала длинную верхушку свою стройная 
мальва, Богъ ъ1астъ какимъ-то страннымъ случаемъ сохра- 
нившаяся посреди всеобщаго запусгЬшя; но теперь даже 
и ласточекъ не было; домъ глядЬлъ печально и уныло 
изъ-за черныхъ безлиственныхъ деревъ, поблекшихъ ку- 
старниковъ и травы, прибитой последними ливнями къ 
сырой земл'Ь дорожекъ. 

Проходя мимо, Антонъ не замедлилъ, однако, снять 
шапку; такъ прошелъ онъ вдоль стараго сада, флигелей, 
пчельника, пока, наконецъ, не поровнялся съ поме- 
щичьими ригою и овиномъ. Тутъ онъ не только над'Ёлъ 
шапку, но даже остановился: за плотнымъ заборомъ воз- 
носилось такое несм'Ьтное множество скирдъ убраннаго 
хл1>ба, что невольно разбегались глаза и вчуже забирала 
зависть. Уже несколько летъ сряду стояли оне такимъ 
образомъ неприкосновенными, непочатыми, приглашая каж- 
даго любоваться ими вдоволь. Поговаривали въ околотке, 
будто огромнымъ втимъ запасамъ хлеба суждено было 
выжидать здесь благопр1ятной и счастливой минуты все- 
общаго неурожая въ губерн1и, на что, какъ утверждали, 
были у владельца ихъ свои особыя соображен1Я, не со- 
вс^мъ чуждыя корысти; но слухамъ, известно, верить 
нельзя: чего не выдумаютъ! Дело въ томъ, что чемъ 
дал*е гляделъ нашъ мужикъ на скирды, темъ более 
потуплялъ голову, и, наконецъ. Господь знаетъ отчего, 
совсемъ загрустилъ. Раздумье одолело его такъ сильно, 
что онъ сталъ даже пропускать безъ вииман]я груды хво- 
роста, валивш1яся у него съ воза, тогда какъ прежде 
тщательно собиралъ сторонн1я веточки, попадавш1яся на 
окраине дороги. 

Между темъ деревня все еще не показывалась. Тем- 
ныя тучи, сгустивш1яся надъ нею, окутывали ее сизой 
непроницаемой тенью; струйки белаго дыма, косвенно 
поднимавш1яся въ сизомъ горизонте, давали, однако, 
знать о близости избушекъ. Прежде всего попалась на 
пути маленькая кузница съ дюжимъ кузнецомъ Вавилою 
на пороге, который, приветливо кивнувъ Антону голо- 

Офгеб Ьу ^з0051С 



— 154 — 

пою, вымолвилъ: „откол'Ь?", и на отв'Ьтъ: „а изъ осин- 
ника", з'Ьвнулъ, перекрестивъ ротъ; тамъ глянули высо- 
Е10 „магазеи", за ними крестьянск1е густые огороды, а 
тамъ потянулось и самое село Троскино, расположенное 
110 скату лощины. Толпа чумазыхъ ребятишекъ, играв- 
игпхъ въ бабки, стояла на улиц* подл* колодца. Они, 
кшиьлось, нимало не замечали стужи и еще мевгЬе забо- 
тились о томъ, что барахтались, словно утки, въ грязи 
но кол'Ьни; между ними находилось несколько д-Ьвчонокъ 
съ грудными младенцами на рукахъ. Семи или восьми- 
.гЬт1ая нянюшки дули въ кулаки, перескакивали съ одной 
ножки на другую, когда уже черезчуръ забиралъ ихъ 
холодъ, но все-таки не покидали веселаго сборища; н*- 
которыя изъ нихъ, свернувшись комочкомъ подъ отцов- 
гкимъ кожухомъ, молча и неподвижно гляд-Ьли па 
игравшихъ. 

Про']^зжая мимо, Ванюшка, начинавш1Й было корчиться 
отъ стужи на своей кляч*, вдругъ вытянулся, прюса- 
ннлся и крикнулъ, во сколько хватило силенки: „Эй! 
пошли прочь!., раздавлю!., ишь лошадь 4детъ...*' Толпа 
дп.та дорогу, окидывая сЬдока завистливыми взглядами. 
Одна девчонка, рыженькая, курносая, взъерошенная и 
вдобавокъ еще хромая, пустилась догонять возъ, прыгая 
и вертясь на одной ножк*. 

— Дядя Антонъ, дядя Антонъ, посади на возъ! кри- 
чала она. — Посади, голубчикъ, на возъ... золотой, посади, 
право-ну посади!.. 

— Пошла прочь, вымолвилъ Антонъ, грозя хворости- 
ной,— чего привязалась! Вотъ я-те!.. 

Д'Ьвчонка остановилась, дала ему проехать несколько 
шаговъ и потомъ снова поскакала; только теперь, какъ 
йы ма зло, она коверкалась и ломалась несравненно болЬе, 
кричала звонч'Ье, приступала настойчив4е, пока, нако- 
нецъ, выбившись изъ силъ, поневол-Ь должна была отка- 
^тться отъ своего пресл4дован1я, но и тутъ не упустила 
случая высунуть Антону языкъ и поднять рубашонку. 

Изба Антона стояла у самой околицы и завершала собой 
правую ЛНН1Ю села, выдавшуюся въ этомъ м4ст4 н-Ьсколько 
ипередъ. Она бросалась въ глаза своею ветхостью: одинъ 
бокъ ея, примыкавш1й къ околиц*, почти сгнилъ до тла, 
отт^его остальная часть здан1я покачнулась и сЬла на ту 
гторону. Кровля, отъ тяжести давившей ее когда-то со- 
ломы, приняла совершенно другое направленхе; она сполз- 

Офтеб Ьу ^л0051С 



1 



— 155 - 

ла напередъ и грозила ежеминутнымъ паденхемъ. Трубы 
не было; ее зам'Ьнялъ глиняный горшокъ съ выбитымъ 
дномъ для дыму. Деревянный п'Ьтушокъ, красовавшШся 
вероятно въ лучш1я времена на макушк* крыши, при- 
нялъ также свое направлен1е во время всеобщаго обвлла 
и уныло свесился вд*во. Единственное оконце, заткнутоо 
лохмотьями и обмазанное крутомъ глиною, гляд-Ьло не- 
выразимо кисло. Изба со всЬхъ сторонъ подпиралась 
сучковатыми плахами, уподоблявшими ее согбенному ста- 
рику-нищему, наступившему на костыли свои; словомъ, 
все на ней, какъ говорится, было и валко, и шатко, и 
на сторону. Невыразимо тяжело и грустно становилось 
на сердц-Ь, глядя на это жилии^е; даже Степанъ Бичуга, 
сосЬдъ вообще равнодушный ко всему житейскому, за 
исключешемъ одной разв* косушки, и тотъ не проходилъ 
мимо безъ того, чтобы не оглянуть Антонову избенку со 
всЬхъ сторонъ и не покачать заботливо лысою головою. 
Несмотря на то, хозяева лачужки зам']Ьтно ускоряли 
шагъ, и лица ихъ, по м']Ьр'Ь приближен1я къ ней, про- 
св^^тлялись прив'Ётливой улыбкой. Ванюшка никакъ даже 
не могъ удержаться, чтобы не крикнуть въ порыв* 
восторга несколько разъ сряду: „Дядя Антонъ, домой 
пр1Ъхали! Ишь, дядя Антонъ, ишь, домъ-то, вонъ онъ!.. 
вонъ онъ какой!.." При въ']^зд* на дворъ навстречу имъ 
выб^Ьжала девочка л^^тъ шести; она хлопала въ ладоши, 
хохотала, б4гала вокругъ тел-Ьги и, не зная какъ бы 
лучше выразить свою радость, ухватилась ручонками за 
полы Антонова полушубка и повисла на немъ; мужикъ 
взялъ ее на руки, указалъ ей пальцемъ на возъ, лукаво 
вытащилъ изъ средины его красный прутикъ вербы, по- 
далъ его ребенку и, погладивъ его еще разъ по голов*, 
снова пустилъ на свободу. Девочка была въ неописан- 
номъ восторгЬ отъ роскошнаго подарка. 

— Ну, Ваня, будетъ! Сл4зай-ка съ лошади да ступай 
скорее съ сестренкой въ избу, на печку, сказалъ дядя. — 
Небось оба поесть хотите? 

— Дядя Антонъ, голубчикъ, золотой ты мой! дай рас- 
прячь лошадку, я опосля по*мъ, кричалъ мальчишка. 

— И то замерзъ совс*мъ, куды-те справиться! 

— Ничаво, дядя, голубчикъ, ничаво, пр^аво-слово ничаво... 
Ты, Аксюшка, ступай въ избу, ишь озябла ты... а я приду. 

Не все же понукать да драться: дядя покорился; вскор* 
ВС* трое взошли на крылечко, а оттуда и в«Г избу. 

Офгеб Ьу ^з0051С 



— 156 — 
II. 

Голышъ. 

Хозяйка Антона была не одна: противъ краснаго угла 
избы, почерн^вшаго такъ, что едва можно было разли- 
чить въ немъ икону, сидела гостья, старуха л'Ьт'ъ пяти- 
десяти. Св*тъ изъ .единственнаго св^тлаго оконца падалъ 
прямо на нее. Сморщенное, желтоватое лицо старухи, 
осененное космами с']^дыхъ волосъ, кой-какъ скомкан- 
ныхъ подъ кл-Ьтчатый платокъ, ея кар1е глаза, смотр4в- 
Ш1е изъ впадинъ своихъ зорко и проницательно, острый 
тоненьк1й носъ, выдавшШся подбородокъ, лохмотья и 
клюка, — все это напоминало какъ нельзя лучше сказоч- 
ную бабу-ягу или по крайней м-Ьр-Ь деревенскую кол- 
дунью-знахарку. Но въ сущности ничего этого не было: 
старуха принадлежала просто-напросто къ ткыъ жалкимъ 
побирушкамъ, безъ семьи, роду и племени, которыя та- 
скаются изъ села въ село, изъ деревни въ деревню, и 
кормятся м1рскимъ подаян1емъ, или, какъ выражаются въ 
простонародьи, „грызутъ окна". 

— Здорово, Архаровна, произнесъ Антонъ, видимо не- 
довольный присутств1емъ гостьи. 

— Здравствуй, кормилецъ ты мой, отвечала, вздыхая, 
старуха, и тотчасъ же наклонила голову и явила во всей 
своей наружности признаки величайшей немощи и скорби. 

— Что-те давно не видать въ нашей сторон*, зам4- 
тилъ мужикъ съ явной иронхей, — мы ужъ думали, ты и 
вовсе не пожалуешь... 

— Асинька?.. 

— Аль оглохла, старая? 

— Не слышу, кормилецъ... 

— Что-те давно не видать? крикнулъ Антонъ. 

— Пришла по хлЬбушко, родимый ты мой, простона.1а 
она жалобно, — не дадутъ ли на старость люди добрые... 

— Да, что говорить, продолжалъ мужикъ, пристально 
на нее глядя, — что говорить, хлЬбца-то небось и вся- 
кому хочется... иной вотъ и не такъ чтобы больно нуж- 
дается, а глядишь, туда же канючитъ, словно и взаправду 
съ голоду... 

— Съ голоду, касатикъ, о-охъ! съ голоду, отвечала 
она, принимая посл']^днее слово какъ исключительно до 
нея относящееся. — На старости л-Ьтъ куды-те горько, и 
помереть такъ негдЬ... 

Офгеб Ьу ^з0051С 



— 157 — 

— И-ихъ, бабка, кажись, ужъ ты много больно берешь 
бедности на свою душу, вымол вилъ съ досадою хозяинъ, — 
ишь вонъ сказываютъ, будто ты даромъ что ходишь въ 
оборвашахъ да христарадничаешь, а богаче любого изъ 
нашего брата... нагдысь ор'Ьшкинскхе ребята говорили, у 
тебя вишь и залежныя денежки водятся... правда, что ли?.. 

Онъ недов'Ьрчиво посмотр'Ьлъ ей въ лицо. 

— Ась?.. не слышу, родимый, произнесла недвижно 
старуха. 

— Да полно, такъ ли? погоди, дай-ка разуться, авось 
тогда услышишь, 

Сказавъ это, Антонъ подошелъ къ печк* и сталъ раз- 
даваться. Слова его, казалось, однако произвели на глухую 
старушонку не совсЬмъ обыкновенное д-Ьйствхе; лицо ея 
вакъ бы внезапно оживилось, глаза, которые держала она 
постоянно опущенными, быстро поднялись и окинули избу. 
Хозяинъ подошелъ къ ней и с4лъ на лавочку; лицо Арха- 
ровны выражало попрежнему скорбь и уныше. 

— Что ты баялъ, кормилецъ? 

Антонъ повторилъ побирушк^Ь слухи, носившееся о ней 
на деревне. 

— И-и-и! проговорила она, качая сЬдою голового, — 
нив^сть чего., не скажутъ злые люди, на злую р']^чь слово 
купитсд^т-^ 

-^^^л^что имъ, прибыль что ли какая?., ишь ты сколько 
л'Ьтъ слоняешься по б-Ьлу свЬту да окна грызешь! куды 
д'Ьвать деньги, — в-Ьстимо, хоронишь про черный день... 

— Въ чужой рук* ломоть великъ, касатикъ, ину пору 
и х.гЬбушка н4тути, не токма что денегъ, по М1ру пойдешь, 
гЬстомъ возьмешь... охъ-хо-хо!.. 

— Ладно, толкуй, отвйчалъ смягчаясь Антонъ, — ну, 
да что тутъ, я только такъ къ слову молвилъ; если и 
водятся деньжонки, такъ известно, кому до того дЬло.., 
Варвара! чего нахохлилась? собери об-Ьдъ, смерть есть 
хоцца, да, чай, и ребята проголодались. 

Это обращалось къ хозяйк* дома, невзрачной бабенки, 
молчаливо сид'Ёвшей въ углу на скамейке поодаль отъ 
старухи. Она не принимала до сихъ поръ никакого участ1я 
въ разговор*]^ и только изр']^дка поглядывала на мужа. 
Услыша слова его, она повернула къ нему изнуренное, 
бл'Ьдное лицо свое, вздохнула и сказала: 

^- Чего я теб4 дамъ, Антонушка... охъ, ничего-то у 
насъ н4ту... 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



— 158 — 

— Кажись, намедни лучку осталось? 

— Н'Ьтъ, не осталось, — нагдысь ребята весь ло^ьли.*. 
И она снова вздохнула. 

— Ну, давай хлЬба, кваску... да полно теб4 день- 
деньской хохлиться-то... инда тоска беретъ на т^бя глядя... 

Варвара поднялась, сняла съ полки чашку, нац1^д11ла 
въ кувшинчикъ кваску, потомъ вынула изъ столоваго 
ящика остатокъ ржаного коревая, искалеченную солоннцу, 
ножъ, и молча уставила все это передъ ыужемъ. Послк 
чего она тотчасъ же усЬлась на прежнее свое мЬсто, 
скрестила руки и стала смотреть на него съ какимь-то 
притупленнымъ внимашемъ. 

— Эй, ребятишки! крикнулъ Антонъ, — вы и нза правду 
завалились на печку, — ступайте сюда... а у меня тюря-то 
славная какая... э! постойте-ка, вотъ я ее вею съ'Ьмъ..- 
сл4зайте скорее съ печки... Ну, а ты, бабка, что жъ, 
продолжалъ онъ голосомъ, въ которомъ не аамЬтео уже 
было и гЬни досады, — аль съ хозяйкой надломила хлЬ- 
бушка? — чего отн-Ькиваешься, рЬжь да *шь, коли подкла- 
дываютъ, бери ложку,— садись, — челов'Ькъ н:^ъ ^ды шк- 
ветъ, что съ^шь, то и поживешь. 

— Спасибо, отецъ родной, и то хозяюшка твоя пакор* 
мила, дай ей Господь Богъ много л4тъ здравствовать.,. 

Бъ 9Т0 время Аксюшка подб']^жала къ дядЬ, исполала 
къ нему на колени и обняла смуглую его шею тонень- 
кими своими ручонками. 

— Эка д'Ьвчонка-то у меня баловливая какая, бабушка, 
вымолвилъ мужикъ, д'Ьлуя ребенка. — Эка озорливая д^в- 
чонка-то, продолжалъ онъ, гладя ее по головк!!.— Сядь-ка 
ты сюда, плутъ-д'Ьвка, сядь-ка поб.тижс къ своелгу 
дядьк'Ь-то да по-Ьшь... ну, а Ванюшка гд'Ь?.. 

— А онъ, дядя Антонъ, на улицу ушелъ къ ребятамъ. 

— Ишь, постр-Ьдъ какой, прости Господи, только и 
норовить, какъ бы ему изъ дому прочь; погоди, Аксюшка, 
дай ему вернуться, вотъ мы ему съ тобой шею -то нако- 
стыляемъ... Слышь, бабка, озорника-тъ мой отъ дому все 
отбивается. 

— А Господь съ нимъ, незамай его, молвила Арха- 
ровна, — пуш;ай его балуетъ пока невеличекъ..» 

— Какой невеличекъ!.. поглядела бы ты на него: пар- 
нишка куды ца смысл-Ь, такой-то шустрый, р^^звый, все 
разум'Ьетъ, даромъ отъ земли не видать; да л вЬдь по- 
смеялся, я не потачливъ, что гр^ха таить^ п бить пр 



1 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



— 150 — 

бью... оба они дороги мнЬ больно, бабка, даромъ не 
родные, во-какъ, продолжалъ онъ, лаская Аксюшку, — во! 
не будь ихъ, такъ, кажись, и мн'Ь и хозяйкЬ моей ско- 
р^^е бы жизнь опостыла; съ ними все какъ бы маленечко 
повесе.тЬе, нраво-ну! 

— В-Ьстимо, они теперь махочки, смыслу н*тъ, а какъ 
подрастутъ, такъ теб'Ь же спасибо скажутъ, родимый, за 
добро твое... 

— Э! бабка, было бы имъ ладно, а тамъ чтй останется 
отъ моей бедности, то и имъ достанется... 

— Что жъ, родимый, спросила вдругъ старуха, — братъ 
небось в-Ьсточку посылаетъ?.. 

— Н^тъ, съ той самой поры, какъ въ солдаты взяли, 
пи слуху, ни духу; и жена и мужъ, — словно оба сгинули; 
мы .тЬтось еще носы.1али къ нимъ грамотку, да денегъ 
полтинничекъ; посл-Ьдшй отдали; ну, думали, авось что 
и пров'Ьдаемъ, никакого ответу: живы ли, здоровы ли, — 
Господь ихъ в4даетъ. Прошлый годъ солдаты у насъ 
стояли, ужъ мы не мало понав^^дывались; не знаемъ, го- 
ворятъ, такого, — что станешь дЬлать... Ну, а ты, старуха, 
кажись, сказывала намъ, также не в']^даешь ничего про 
сына-то своего съ того времени, какъ въ некруты пошелъ... 

— Н-Ьтъ, родимый, ничего не в4даю, произнесла жа- 
лобно старуха и отвернулась... 

Антонъ и жена его принялись утЬшать побирушку. 

— Да, началъ мужикъ, — на старости л4тъ, вЬстимо, 
одной-то горько: неравно помрешь и похоронить-то некому. 

— Охъ, некому, кормиледъ, родимый ты мой, некому... 

— А вотъ намъ, коли молвить правду, не больно 
тошно, что брата н'Ьту: кабы да при теперешнемъ жить:Ь, 
такъ съ нимъ не наплакаться стать; что гр']^ха таить, 
пути въ немъ не было, мужикъ былъ плошный, нерабо- 
тяпцй, хмельнымъ д-Ьломъ почалъ-быдо напослЬдяхъ-то 
заниматься; в-Ьстимо, какого ужъ тутъ ждать добра, что 
ужъ это за челов-Ькъ, коли да у родного брата захребет- 
никомъ жилъ, — вотъ разв-Ь бабу его такъ жаль: славная 
была баба, смирная, работящая... пу, да видно во всемъ 
Богъ... на то Его есть воля... охъ-хо-хо... 

Антонъ прислонилъ ложку къ з^.краин'Ь чашки, уперся 
спиною въ ст'Ьну и пересталъ 4сть; долго сид'Ьлъ онъ 
такимъ образомъ, пригорюнясь и не произнося ни слова. 
Только изредка ласкалъ онъ Аксюшку, которая, положивъ 
русую головку свою на грудь дяди, забавлялась мЬдпымъ 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



— 160 — 

крестикомъ, вис4вшимъ у него за пазухой. Мало-по-малу 
добродушное, кроткое лицо мужика нахмурилось; вытя- 
нувш1яся черты его уже ясно показывали, что временная 
веселость и спокойствие исчезли въ душ* б4дняка; въ нихъ 
четко проглядывало какое-то заботливое, тревожное чув- 
ство, котораго, повидимому, старался онъ не обнаружи- 
вать передъ женою, потому что то и д'Ьло поглядывалъ 
на нее искоса. Наконецъ, Антонъ облокотился на столь, 
взглянулъ еще разъ на жену и сказалъ старух* голосомъ, 
который ясно показывалъ, что онъ приготовлялся вымол- 
вить ей совсЬмъ другое: 

— Вотъ, бабушка, такъ началъ мужикъ, — было вре- 
мечко, живалъ в'Ьдь и я не хуже другихъ, — въ амбар'Ь-то 
бывало всего насторожено въ волюшку; хл*бъ-то, бабушка, 
родился самъ-шостъ да самъ-сбмъ, три коровы стояли въ 
кл*ти, дв-Ь лошади, — продавалъ, почитай, что кажинную 
зиму, мало что на 60 рублевъ одной ржицы, да гороху 
рублевъ на 10, а теперь до того дошелъ, что радешенекъ, 
радешенекъ, коли сухого хлебушка поснедаешь... гЬмъ 
только и пробавляешься, когда вотъ покойникъ какой 
на сел*, такъ позовутъ псалтырь почитать надъ нимъ... 
все гривенку, другую дадутъ люди... 

Онъ оглянулся на Варвару; та сид4ла, закрывъ лицо 
руками и несколько отвернувшись отъ него; зам-Ьтивъ, 
что слезы струились между ея пальцами, Антонъ замялся. 

— Да, подхватилъ онъ громче прежняго,— да, бабушка, 
такъ во како д'Ьло-то, — во оно дйло-то какое... а ты все 
на свою долю плачешься, того молъ н4тъ, да того не 
хватаетъ... а вотъ мы и тутъ съ хозяйкой не унываемъ 
(онъ посмотр*лъ на Варвару), не гн'Ьвимъ Господа Бога... 
грешно! знать ужъ на то такая Его воля; супротивъ ея 
не станешь... 

— 0-о-охъ, вЬстимо, кормилецъ ты мой, Богъ даль, 
Богъ и взялъ... 

— Да, не знаешь, гд* найдешь, гд-Ь потеряешь, ска- 
.залъ мужикъ, стараясь принять веселый видъ, — ^день дню 
розь; пивалъ пьяно да *лъ сладко, а теперь возьмешь 
вотъ такъ-то хлЬбушка, подольешь кваску, — ничаво, ду- 
маешь, посоля схлебается! по комъ б-Ьда не ходила!.. Эхъ! 
Варвара, полно теб* право; ну, что ты себя понапрасну 
убиваешь; говорю, полно, горю не пособишь, право-ну не 
пособишь... 

— В4стимо, касатка, отозвалась старуха, — в4ку только 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



\ — 161 — 

убавипи, себ'Ь... охъ, что ваша бедность! у васъ хоть вотъ 
иоплакать-то есть 1:д'Ь... а вотъ у меня, горькой сироты, 
такъ и поплакать-тА^ негд'Ь... 

— Ну, въ томъ не^ больно велика ут'Ьха; что вой, что 
не вой — все одно — живи, коли можется, помирай, коли 
хочется... Э! старушка, горько жить на бЬломъ св4т"Ь на- 
шему брату!.. 

— 0-о-охъ, горько, родимый, такъ-то горько, что и 
сказать мудрено... 

Варвара быстро приподнялась и вышла изъ избы. 

— Вотъ, сказалъ Антонъ, посмотр4въ на дверь, — она- 
то, бабушка, крушитъ меня добре слезами-те своими; вишь 
баба плотная, квелая... долго ли до гр^ха!.. теперь безъ 
нея, скажу теб'Ь по душ4... по душ* скажу... куды!.. про- 
пали мы съ нею и съ ребятенками, совсЬмъ пропали!., 
вотъ в*дь и хл'Ьбушко, чт5 4шь, и тотъ — сказать горько — 
у Стегн'Ья сос4да вымолилъ! спасибо еще, что помогъ... 
охъ... а такое ли было житье-то мое... 

— Сказываютъ, зам'Ьтила Архаровна, повидимому не 
принимавшая до сихъ поръ никакого почти участ1я въ 
томъ, что говорилъ Антонъ, — сказываютъ, Стегн'Ьй-то бо- 
гатъ добре!.. 

— Богатъ-то ■ онъ богатъ... да в*дь иной и богатый 
хуже нашего брата голыша.. у 

— Мн'Ь, кормилецъ, Санельевна говорила, что у него 
три лошади... да и медку вишь, сказываютъ, продавалъ 
по осень... и денегъ-то, чай, много... 

— Ну, Господь съ нимъ, отв'Ьчалъ откровенно Антонъ, — 
я теб'Ь про свое горе говорю... эхъ, доля моя, доля!., вотъ, 
почитай, пятый годъ такъ бьюсь, и что ни день, то плоше 
да плоше... 

— Все небось управляющхй, касатикъ, не жалуетъ? 

— Не жалуетъ?.. охъ! это бы еще ништо; кого онъ 
жалуетъ? а живутъ же люди... н'Ьтъ, онъ 8лод'I^й мн* на- 
пался, весь мой вЬкъ за*даетъ! съ б4ла св-Ьта долой го- 
нитъ! — а что наше д*ло, в'кстимо, какое, терпишь да тер- 
пишь; мы в'Ьдь на то и родились, бабушка!., да!.. Вотъ 
хоть теперь, — пришло время подушныя платить, гд'Ь я 
ихъ возьму? откол'Ь? онъ же разориль меня да пустилъ 
по М1ру, а стращаетъ теперь: въ солдаты, говоритъ, да 
на поселенье сошлю, не погляжу, говоритъ, что у-то жена 
есть, вонъ онъ чтЬ толкуетъ... Охъ, бабка, бабка, кабы 
былъ одинъ я, ну бы еще ништо, одна голова не 64дна, 

Сочнвев1я Д. В. Григоровича. Т. I. Л1 . 

Офгеб Ьу ^з0051С 



— 1С2 — 

а то съ НИМИ-ТО что станетсл?.. Да... прогн^пилъ, звать, 
я ч*мъ Господа Бога!.. 

Вошла Варвара, — мужъ замолчалъ. Почти въ то же 
время БЪ ворогахт, послышался стукъ. Аптонъ подогаелъ 
къ св'Ьтлому окопцу, выходившему на дворъ, и крикнулъ: 

— Кто тамъ? 
Отклика не было. 

— Кто тамъ? повторплъ мужикъ, поднявъ окно. 

— Это я, дядя Антонъ, отозвался тоненьк1й серебрн- 
отый л'олосокъ въ с'Ьняхъ, и въ избу вбЬжала д'Ьвочка 
л^тъ двЬнадцати. 

На бл'^аномъ, чрезвычайно продолговатомъ личик-Ь этого 
ребенка и вообще во всей его наружности было что-то 
такое, что невольно обраи^ало на себя внимаше; этоть 
тоненьк1Й носъ съ легкимъ, едва примЬтнымъ погнбомъ на 
середин'Ь, узеньюя губы, пр1Ятно загнутыя по угламъ, чи- 
стый, правильный очеркъ головы, нЬжныя черты прозрач- 
паго личика и топенькхе тщедушные члены отличали его 
сразу отъ изв'Ьстнаго уже типа коренастыхъ, грубо обто- 
ченныхъ дГ.тсй крестьянскихъ. Особенно поражали въ ней 
эти черные, выразительные глаза, которымъ необыкновен- 
ная бл'Ьдность и худоба щекъ придавали еще бол'Ье блеску 
и величины. Черные волосы смоляного отлива, небрежно 
обстриженные когда-то въ кружокъ, разсыпались неров- 
ными прядями вокругъ ея н-Ьжной, утиной шейки. Одежда 
ел отличалась также отъ крестьянской. Она состояла изъ 
неуклюжа го платья синей домотканной полосушки, про- 
рваннаго на локтяхъ, съ заплатками изъ бЬлой холстины, — 
платья, которое снизу едва прикрывало босыя ноги д'Ь- 
вочки до кол'Ьнъ; вверху отъ шеи до перехвата оно нис- 
падало угловатыми, широкими складками, обтягивало и 
обтирало ей грудь и плечи. Д'Ьвочка остановилась посе- 
редь избы, раскрывъ губы и прижимая грудь ручонками: 
она едва переводила духъ отъ усталости. Между т'Ьмъ хо- 
зяинъ и хозяйка подошли къ пей. 

— Что ты, Фатимушка? спросилъ первый съ зам'Ьтнымъ 
смущеп1емъ, — а? не хочешь ли тюрьки, на поди... 

— Н'Ьтъ, дядя Аптонъ, н-Ьтъ, Никита Оедорычъ прн- 
слалъ... отв'Ьчалъ скороговоркою ребепокъ, приправляя каж- 
дое слово быстрыми, живыми движешями рукъ, — прика- 
залъ кликнуть тебя, — ступай скорей, — самъ наказывалъ... 

П она откинула назадъ голову, чтобы поправить волосы, 
которые заслонили ей лицо. 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



— 163 — 

Варвара присЬла на скамейку и зарыдала на всю избу. 
У х\нтона захолонуло въ сердц*. 

— Ну! вскричалъ онъ, отчаянно ударяя себя кулаками 
объ полы, — пришла бЬда, отворяй ворота! в^рно опять 
за подушными! Полно теб4, Варвара, душу мнЪ только 
мутишь слезами-те.,. Эко дЬло... эко д'Ьло... какъ тутъ 
быть!.. 

Смущенхе б'Ьднаго мужика было такъ велико, что онъ 
несколько времени ходилъ какъ угорЬлый по избЪ, за- 
глядывалъ безъ всякой нужды во всЬ углы, поправлялъ 
то крышку кадки, то солоницу, то кочергу, и, накопецъ, 
вышелъ изъ дому, позабывъ даже накинуть на плечи пс- 
лушубокъ. Вой Варвары сопровождалъ его до самой улицы. 
Вступивъ на барскШ дворъ, гд'Ь находился старый фли- 
1'ель, пом'Ьщавш1Й контору и квартиру управляющаго, 
Антонъ увид'Ьлъ Никиту бедорыча, который уже ожидалъ 
его на иорог'Ь. Приближаясь къ крыльцу, мужикъ почун- 
ствовалъ, что колени его тряслись и дыхапхе спиралось 
у него въ горл*: ознобъ прошибалъ его до костей. Опу- 
стивъ голову, подошелъ онъ медленнымъ, робкимъ ша- 
гомъ къ управляющему. Это былъ челов'Ькъ среднихъ 
л-Ьтъ, т.-е. отъ 40 до 50, средней полноты и средняго 
роста; шарообразная голова его, покрытая белокурыми 
волосами съ прос']^дью, обстриженными ниже ч^мъ подъ 
гребенку, прикреплялась почти непосредственно къ пле- 
чамъ, что л'Ьлало Никиту бедорыча издалека весьма по- 
хожимъ на бульдога. Къ этому сходству не мало также 
способствовали густыя черныя брови, с4рыв глаза на вы- 
кагЬ, широк1я калмыцк1я скулы, пышный трехъярусный 
подбородокъ и коротенькая ноги наподоб1е обруча, или, 
какъ говорится, „кибитки". Несмотря на всЬ эти мелоч- 
ные недостатки, которые между прочимъ не представляли 
въ обш;емъ ничего особенно отвратительнаго, фигура упра- 
вляющаго нимало не теряла важности и той спокойной 
гордости, С1яющей всегда въ чертахъ человека, сознаю- 
щаго въ себе чувство собственнаго достоинства. Фигура 
его им^ла, напротивъ того, какую-то прхятную соразмер- 
ность, стройность даже, и была чрезвычайно характерна. 
Но если всмотреться хорошенько, нельзя было не про- 
честь въ этихъ сЬрыхъ, бойкихъ глазахъ, въ этой тол- 
стой круглой голове, важио закинутой назадъ, въ этихъ 
толстыхъ раздувпшхся губахъ что-то столь наглое, дерз- 
кое и подлое, что невольно напоминало любимца-камер- 

11* 

Офгеб Ьу Сз0051С 



— 164 — 

динера, или дворецкаго, иди вообще члена многочислен- 
ной семьи мерзавце въ богатой избалованной дворни или 
аристократической передней. Въ настоящую минуту на 
немъ былъ с^рый нанковый однобортный архалукъ, под- 
битый мерлушками. и застегнутый до верху, пестрая шер- 
стяная ермолка и син1е, непом'Ьрно широк1е шаровары. 
Изъ верхней петли архалука висела толстая золотая ггЬ- 
почка съ ключикомъ для часовъ. Онъ стоялъ въ дверяхъ, 
растопыривъ ноги, запустивъ одну руку въ карманъ ша- 
роваръ, другого поддерживалъ длинный чубукъ, изъ кото- 
раго, казалось, высасывалъ вм^Ьст]^ съ дымомъ все бол'Ье 
и бол'Ье чувство собственнаго достоинства. 

— Что-жъ ты, шутить что ли думаешь? сказадъ онъ 
Антону. — ВсЬ внесли подушныя, ты одинъ ухомъ не ве- 
дешь, каналья! а? говорилъ я теб*, а? сказывай, гово- 
рилъ или не говорилъ — худо будетъ?.. 

И управляющ1й закинулъ еш;е выше голову, 

— Сказывали, Никита ведорычъ... 

— Ну! 

— Докладывалъ вашей милости, отв-Ьчалъ мужикъ, по- 
тупляя голову, — какъ будетъ угодно... у меня подушныхъ 
н'Ьтъ... взять неоткуда... извольте д'Ьлать со мною чт5 
угодно: на то есть власть ваша... напишите барину, пу- 
щай наказать прикажетъ, а мн'Ь взять, какъ передъ Бо- 
гомъ, неоткудова... 

— Ахъ ты плуП), бест1я этакая... изъ-за тебя стану я 
безпокоить барина... васъ только сЬки, да подушныхъ не 
бери... ну, да чт5 тутъ толковать... не М1ру платить за 
тебя... знаю я васъ, мошенниковъ... Лошадь жива?.. 

Антонъ обомл-Ьлъ; дрожь пробежала по всЬмъ его чле- 
намъ; онъ быстро взглянулъ на Никиту ведорыча и иро- 
изнесъ дрожащимъ голосомъ: 

— Никита ведорычъ! никакъ ужъ ты и совсЬмъ погу- 
бить меня хочешь?.. 

— Что? 

— Никита ведорычъ! батюшка! продолжалъ мужикъ, — 
пожал'Ьй хоть ребятенокъ-то махонькихъ... и то почитай 
пусти лъ ты пасъ по-м1ру... 

— А вотъ, потолкуй - ка еще у меня, потолкуй, пере- 
билъ уирав.1яющ1й, д-клая двизкен1е впередъ, — я тебя по- 
гублю! завтра же веди лошадь въ городъ на ярманку, 
теперь пора зимняя, лошади не надо, произнесъ онъ лу- 
каво, — да смотри, не будетъ у меня черезъ два дня па- 

Офгеб Ьу ^л0051С 



ч^^Я 



— 165 — 

душвыхъ въ конторЬ, такъ, я не погляжу, что ты же- 
вать, — лобъ забрею; я и такъ миловалъ тебя, мерзавца!., 

— Никита ведорычъ, а, Никита ведорычъ, сказадъ 
Антонъ, едва удер:риваясь отъ слезъ, — батюшка!.. 

И он^^ повалился въ ноги. 

— Э! меня этимъ не разжалобишь, пошелъ! чтобъ было, 
кдкъ приказываю, вотъ и все! Ступай! прибавилъ онъ, 
топнувъ ногой. 

— Что-жъ у меня-то останется, говорилъ отчаянно му- 
ЖИБЪ, — какъ послЬднюю-то лошаденку продамъ?.. и такъ 
П0-М1РУ, почитай... 

— Ну, ну, ну... разговаривай, разговаривай... кабы не 
ярманка, такъ я бы не такъ еще съ тобой разделался... 

Въ это время дверь изъ квартиры управляющаго рас- 
творилась; нзъ нея выглянуло вполовину желтое женское 
лицо, перевязанное бЬлою косынкой. 

— Никита ведорычъ, а, Никита ведорычъ! крикнула 
женщина пискливо, — ст;пай чай пить; что тебя не до- 
ждешься, ступай скорее... 

Управляющ1й повернулся въ ту сторону и, не дожи- 
даясь дальн'Ьйшихъ во:фажен1й мужика, поси1шилъ къ 
самовару. 

Домогаться милости Никиты ведорыча было д'Ьломъ со- 
вершенно лишнимъ; по крайней м'ЬрЁ въ этомъ нимало 
не сомневались троскипсше крестьяне; Антонъ зналъ это 
еще лучше другихъ. Медленно покинулъ онъ дворъ и 
вышелъ на улицу. Сумерки, или „сутисочки", какъ на- 
зываютъ ихъ въ деревне, начинали уже ложиться на 
землю; бл'Ьдныя дымчатыя полосы тумана тамъ и сямъ 
окутывали поля и распускались по окрестности; въ воз- 
дух-Ь зам'Ьтно похолодЬло. Антонъ, самъ не зная почему, 
не пошелъ по улицЬ, а, обогнувъ ближнхя за флигелемъ 
избы и крестьянск1е огороды, поплелся задами . . • . 

Приближаясь къ крайпимъ амбарамъ села, т.-е, т'1шъ, ко- 
торые стояли уже подл'Ь околицы, Антонъ увид'Ьлъ, со- 
вершенно неожиданно, въ несколькихъ шагахъ отъ себя, 
клетчатый платокъ, висевш1й на кустЬ репейпика. Это 
обстоятельство и, вдобавокъ, измятые и сломанные 
стволы растен1й, показывавшее, что на томъ самомъ мЬ- 
ст4 кто-то своротилъ съ дороги въ рощу, чрезвычайно 
удивило его. Онъ невольно забылъ на минуту свое горе; 
поосмотревшись кругомъ, пошелъ онъ къ кустамъ, снмлъ 



Офгеб Ьу ^л0051С 



— 166 — 

платокъ и началъ пристально разсматривать. Не доискав- 
шись, разумеется, ничего, Антонъ бережно свернулъ его, 
сунулъ за пазуху и пошелъ дал-Ье. Но не усп^лъ онъ 
сд'Ьлать двухъ шаговъ, какъ увидЬлъ б^гущихъ навстречу 
сос'Ьдей, Степана Бичугу и старшаго сына его Паптел^я. 
Оба казались сильно встревоженными; они бЬжали сломя 
голову по дорог'Ь, безъ шапки, безъ полушубка и сильно 
1)азмахивал въ воздух'Ь руками. Норовнявшись съ Анто- 
помъ, они остановились. 

— Сватъ! сказалъ ему торопливо Степанъ, — не встрЬдъ 
ли кого па дорогЬ?.. а?.. 

— Н'Ьтъ... сватъ... никого... отв-Ьчалг Антонъ. 

— Это д-бло... и никого не видалъ? 

— Никого... ч 

— Эко д'Ьло! что за чОртъ!.. вскричалъ Степанъ, — бабы, 
вишь, ленъ мяли... слышатъ, какъ словно кто шевелится 
къ кл^Ьти... он'Ь глядь... анъ челов-Ькъ сидитъ... да какъ 
нырснетъ вонъ... э! ты дьяволъ! что за притча... он* кри- 
чать... хвать... анъ трехъ куръ какъ не бывало!., он* къ 
памъ... мы съ Петрухой б'Ьгомъ... нагонять! бегали, бе- 
гали, никого... что за Л'Ьш1й... Ты, сватъ, никого пе 
встр'Ьлъ?.. 

— Никого, отв^чалъ удивленный Антонъ, — хоть бы 
лживого челов-Ька встр'Ь.1ъ... а вотъ кусты... больно вы- 
мяты... 

Мужички покинули сос'Ьда и снова пустились въ по- 
гоню по дорогЬ... 

Такое обстоятельство не могло не привлечь внимав1я 
Антона; въ Троскин*, и особенно съ н'Ькоторыхъ поръ, 
только и слуху было, что о разныхъ проказахъ: то уво- 
дили лошадей, то подползали въ кл'Ьти и каморы, выби- 
рали деньжонки, холсты и всякое домашнее снадобье. 
Поговаривали даже, будто въ сосЬднемъ сел'Ь ОрЬшков*, 
мул;икъ Дормидонъ, идучи по л4су, наткнулся на двухъ 
бродягъ, которые наказывали ему передать ихъ старост*, 
чтобъ берегъ лошадей, не то уведутъ, и что, несмотря 
па вс4 принятыя предосторожности, лошадей все-таки 
увели въ первую ночную сторожку. Все это разомъ при- 
хлынуло въ голову Антона; онъ невольно забылъ на мгно- 
веп1е свое горе. Сумерки уже совсЬмъ омрачили небо, 
когда онъ вступилъ къ себ* въ избу. Тутъ все уже дав- 
пымъ- давно успокоилось. Варвара, св'Ьсивъ го.10ву на 
столъ и обнявъ об-Ьими руками остатокъ коревая, спала 

Офгеб Ьу ^з0051С 



— 167 — 

кр'Ьпко-накр^пко; св'Ьтъ отъ догоравшей лучины отра- 
жался лишь въ углу на иконЬ; остальная часть избы 
исчезла въ темнотЬ; гд'Ь-гд'Ь блистала кочерга или дру- 
гая домашняя утварь; съ печки слышалось едва внятное 
легкое храпенье обоихъ ребятишекъ. Антонъ поправмлъ 
лучину, оглянулъ кругомъ сгЬны и с'Ьлъ подлЬ жены на 
лавочку. Движен1е это мгновенно пробудило Варвару. 

— Ну, что, Антонушка? сказала она, отводя отъ лица 
волосы и придвигаясь проворно къ мужу, — зач'Ьмъ звалъ 
тебя злод'Ьй-то нашъ?.. да что-жъ ты не баешь? приба- 
вила она, нетерпеливо дергая его за полу. 

— Что тутъ бйлть, отрь^висто отв'Ьчалъ мужъ; онъ тя- 
жело вздохнулъ и, какъ бы собравшись съ духомъ, про- 
молвилъ: — вел'Ьдъ п^гашку вести... на ярманку!.. нена- 
доть ее, говорить... теперь дЬло зимнее: проживешь безъ 
лошади... Ну, вотъ, сказалъ теб'Ь сдуру, а ты... эхъ, Ва- 
рюха, Варюха! полно тебЬ рюмиться-то, вЬдь говорю, 
слезами-те пуш;е мутишь мнЬ душу! Эка ты право не- 
разумная бабА какая... нешто горю этимъ пособишь?., 
знать, погрЬшилъ я право чЬмъ передъ Господомъ Бо- 
гомъ!.. 

— Касатикъ ты мой! говорила, рыдая, баба, — нешто я 
о своемъ гор^ убиваюсь... охъ, рожоной ты мой... мнЬ на 
тебя смотр'Ьть-то горько... ишь за-Ьлъ онъ тебя... злодЬй, 
совс'Ьмъ... какъ погляжу я на тебя... индо сердечушко 
изнываетъ... и не тотъ ты сталъ... охъ... И тутъ она, 
опустившись на лавку, затянула нарасп'Ьвъ: — охъ, горь- 
кая наша долюшка... и пошла-то я за тебя горькой си- 
ротинушкой, на б4ду-то на кручину лютую... 

— Послушай, Варюха, а Варюха... слушай, что я тебЬ 
скажу, твердилъ мужикъ, силясь приподнять ее, — не уби- 
вайся такъ-то, наше д'Ьло еще не пропащее, вотъ, опо- 
мнясь встретился мнй ведотовъ изъ Выселокъ, сказы- 
валъ... сулилъ, что коли молъ хошь, Антонъ, я тебя 
возьму въ работники... пять десятковъ въ 1'одъ вишь 
даетъ... не убивайся, пойду въ работники, отпрошусь на 
оброкъ... 

— Охъ, не верти меня, родимый; я все пров'Ьдала: у 
ведотова давнешенько батракъ нанялся... охъ, горькая, 
горькая наша-то долюшка... 

И баба снова повалилась на лавку, залилась пуще преж- 
няго слезами. 

— Эхъ я дурень! вскричалъ мужикъ. — Эй, Варюха, я 

Офгеб Ьу Сл0051С 



— 168 — 
бишь и забылъ, вотъ поглядь-кось, поглядт.--ишь каЕтю 

штуку ПОДНЯЛЪ я на дорог*... погляди... — СЕС^13а{ГЪ вто, 

онъ выложи лъ на столъ нлатокъ, стараясь угЬшкть бабу. — 
Иду по задамъ, гляжу, никого н'Ьтъ, а оиъ вотъ писитъ 
на*куст4, какъ словно зацепился... 

— Родной ты мой, да видь это знать ста1}уха обронила... 

— Какая старуха? 

— Да вотъ нищенка-то, что къ памъ заходила... 

— Ой-ли?.. Полно, такъ ли, Варвара?.. Не обмолвилась 
ли ты съ просонья? 

— Что ты, касатикъ! Я сама вид-Ьла, какъ она, се]у- 
дешная, платокъ-отъ повязывала. 

— Тутъ, Варюха, мотри, что-то непутное, кымолпилъ 
Аптонъ раздумчиво, — старуха-то... Э1 То-то люди саллы- 
ваютъ, будто и вчастую заставали ее за такими дЪлами, 
И какъ это она скоро улизнула... Н'Ьтъ, не пущай ты ее 
къ намъ, долго ли до гр'Ьха!.. Гость и немного гостить, 
да много видитъ; ишь, я было сдуру-то ра:)го11орился съ 
нею, а кто ее знаетъ, можетъ и взаправд)^ зло какое за- 
мышляетъ... въ чужой разумъ не влезешь... Я дапно 
заприм'Ьтилъ, она только и норовитъ, какъ бы кы выдать, 
что у насъ въ деревн* делается... У кого пиши сколько 
скота, лошадокъ, какъ живетъ... Вотъ и нынче про Стег- 
н*я Борисова тоже выведывала, до всего ей д1^ло? Э, 
Н'Ьтъ, не пущай ее къ намъ въ избу, ни за что не пугдай. 
Господи упаси!.. 

— Ея нлатокъ, точно ея, зам'Ьтила Варвара, утирая 
слезы, — вотъ и прор'Ьха на самой серединкЬ. 

— То-то, отв4чалъ муяшкъ, заботливо качая головой!^ — 
ишь на старости л'Ьтъ какой грЬхъ принимастъ на свою 
душу, и безстыжая в^д-ь какая! Такъ вотъ и л-Ьзеть, а 
поглядишь, словно и взаправду нищенка... Нсдлромъ го- 
ворятъ, у ней деньга-то водится, да... о-охъ!.» 

Антонъ помолился передъ иконою, разулсл и, вздох ну иъ 
несколько разъ сряду, пол'Ьзъ къ ребятишказ^1ъ па печку, 
Варвара затушила лучину и последовала за мужемъ> 
Вскор'Ь все затихло въ избе. Неизвестно, однако, скоро 
ли заснулъ бедный ея хозяинъ; быть-можетъ онъ даже 
вовсе не смыка лъ глазъ... 

верно только то, что не спалъ сверчокъ; унылая песнь 
его потянулась мерно и тихо, потомъ стала чаще, звон* 
чее, паконецъ мало-по-малу заглушила храпенье ребяти- 
шекъ и наполнила собою избушку. 

> Офгеб Ьу ^з0051С 



г 



— 169 — 



\ 



т. 
Дорога. 

Въ избушк^^ царствовалъ еп1.е глубок1Й, непроницаемый 
нракъ, когда Антонъ приподнялъ потихоньку голову и 
началъ прислушиваться... Уб'Ьдившись, что жена и ре- 
бята кр'Ьпко-накр'Ьпко спали, онъ осторожно, чуть дыша, 
спустился съ печи и сталъ приготовляться въ дорогу. 
Отыскать ощупью полушубокъ и шапву, намотать наскоро 
въ потемкахъ онучи, отр'Ьзать краюху хл'Ьба,' завернуть ее 
въ тряпицу и засунуть за пазуху — мужику дЪло привычное. 
Онъ перекрестился наобумъ передъ угломъ, гдЬ стояла 
КЕОиа, и выбрался на крыльцо. Заря еш,е не занималась; 
на двор1^ только*что проглядывали первыя повиднушки. 
Антонъ приперъ какъ можно плотнЪе дверь изъ кры- 
лечка въ избу. 

— Ну, теперь спите вволю, вымодпилъ онъ, — Господь 
съ вами, спите... Слезами-те только душу мутите, а мн* 
и безъ нихъ куда тошно... 

Онъ вошелъ въ кл-Ьть, гдЬ стояла п-Ьгашка. Ыочуявъ 
хозяина, она тотчасъ же повернула къ нему кудластую 
свою голову, насторожила уши и замотала хвостомъ. 

^ Ну, п*гашка, полно, полно-те хвостомъ-то вилять, 
щюизнесъ мужичокъ не совс^мъ твердымъ голосомъ, — 
небось изъ дому-то не хочешь? Ступай-ка, ступай, не ко- 
бенься; супротивъ воли и люди идутъ, не токмо что 
т^. Ступай; знать и теб'Ь пришла пора д'Ьлить хозяй- 
оюе горе... 

Антонъ взнуздалъ ее и вывелъ на дворъ. Б-Ьдиая кляча • 
словно предугадывала свою участь: всегда смирная и по- 
корная, она въ втотъ разъ фыркала, упорно мотала голо- 
вою и безпрестанно озиралась на стороны, какъ бы про- 
щаясь навсегда съ дворомъ и кл'Ьтью, посреди которыхъ 
взросла и вскормилась. Антонъ такл«е глядЬлъ на дряб- 
лую избушку свою; Богъ в-Ьсть о чемъ онъ думалъ: чужая 
голова— темный л-Ьсъ. Наконецъ, махнулъ онъ руЛой, 
взялъ лошадь подъ уздцы и вышелъ на улицу. Онъ сЬлъ 
на лошадь. Но п'Ьгашка никакъ не хогЬла идти къ око- 
^Д*' куда направлялъ ее Антонъ; несмотря на всЬ уси- 

1Я его, она пустилась сначала вскачь къ колодцу, по- 

"нъ дала кругъ по всей улиц* и все-таки остановилась 
избушки. Видя, что сила не беретъ, хозяипъ прп- 

Офгеб Ьу ^л0051С 



~ 170 — • 

нужденъ былъ сл'Ьзть на-земь, снова взять ее подъ уздцы 
II вывелъ за околицу. Ворота заскрипели и затворились. 
Темнота уже заметно разс4ялась; но не ясный, ведря- 
иый день об'Ьщало утро; тамъ, съ востока, не багряни- 
лось небо, не ложились алыя, золотистыя полосы св-Ьта, 
иредв-Ьстницы теплаго солнышка; небо было сЬро, пас- 
мурно; сизыя тучи облегали его отовсюду, суля ненастье 
и сиверку. 

Дорога отъ околицы шла въ гору; по м^Ьр* того, какъ 
Литонъ подымался, м1'»стность, окружавшая деревню, по- 
степенно ограждалась возвышенностями и принимала видъ 
лощины. Тамъ, словно изъ земли, выступали поминутно- 
то крестьянск1й овинъ съ пригнувшеюся къ нему ряби- 
ною, то новый дощатый заборъ, то часть барскаго сада, 
о существован1и которыхъ нельзя было и подозревать съ 
улицы. Мало-по-малу показалась р^Ьчка съ угловатыми 
своими загибами, потомъ ветлы и кровля мельницы, еще 
выше — потянулись поля съ знакомымъ осинникомъ, по- 
томъ снова все это попряталось одно за другимъ; вотъ 
уже исчезли мельница, господскхй домъ, село, а вотъ « 
избушка Антона начала уходить за горою... Хозяинъ ея 
еще разъ обернулся въ ту сторону, прищурился, протеръ 
глаза и вдругъ хлеснулъ п-Ьгашку и пустился рысцою 
по дорог*. Миновавъ троскинскхя земли, Антонъ притя- 
нулъ поводья и поехалъ шагомъ. Гора уже давнымъ- 
давно закрыла собою дорогу села; во вс4 стороны на не- 
обозримый кругозоръ открывались черныя поля, смочен- 
ный дождями; р'Ьдко-редко мелькала вдалеке полоса сосно- 
ваго л'Ьса или деревушка; дорога то и д'Ьло перемежа- 
лась проселками. 

Антонъ давно уже не 1зжалъ въ городъ. Никита ведо- 
рычъ не любилъ о1'пускать часто мужиковъ изъ деревни; 
особенно строго держался онъ этого правила съ т4ми изъ 
пихъ, съ которыми находился въ непр1язненныхъ отно- 
шен1яхъ. По его мн'Ьнш, не отпустить мужика въ городъ 
считалось хорошею и вм'ЬстЬ съ т-Ьмъ очень действи- 
тельной мерой наказан1Я. Такъ напримеръ, накоплялось 
ли гороху у мужичка — где бы свезти его на ба:1аръ, 
благо цена красна, анъ нЬтъ: какъ ни бьется, сердеч- 
ный, Никита ведорычъ ни за что не отпустить; поду- 
маетъ крестьяпинъ; плетью обуха не перешибешь, да и 
продастъ горохъ соседу за сущ1й безценокъ, — не лежать 
же стать житу, да гнить въ закромЬ. Другому Господь 

Офгеб Ьу ^л0051С 



— 171 — 

Богъ залишнюю телушку послалъ; вотъ и бредетъ онъ 
къ управляющему: „Деньги, моль, понадобились, батюшка, 
соблаговолите отпустить въ городъ кой-что продать; надо, 
вишь, обзавестись тЬмъ да другимъ по хозяйству". — „Ахъ 
ткг, такой-сякой, молвить ему управляющ1й, — небось какъ 
соты-то ломалъ прошлую осень, такъ не принесъ мн-Ь 
медку? Сиди-ка дома; все бы вамъ только шляться..." — 
Что, думаетъ проситель, — господь нашихъ н'Ьтути, а онъ 
у насъ сила, не стать перечить, зар-Ьжетъ телку да и 
посн'Ьдаетъ ее сь Божьего помощью. Такь же точно было 
и съ Антономь, если еще не хуже. 

Но теперь д*ло въ томь, что на 16-й или 17-й верст!; 
нашъ мужикъ решительно сталь втупикь; очнувшись вне- 
запно отъ раздумья, которое овлад'Ьло имь съ того самаго 
времени, какъ покинуль онъ Троскино, Антонъ никакъ 
не могъ припомнить ни м^ста, гд'Ь находился, ни даже 
сколько версть оставалось приблизительно до города. 
Онъ только и помнилъ, что проЬхаль Шясавку и Вы- 
селки да свернулъ влЬво отъ Екиматовской слободы. На 
п-Ьгапшу же положиться не было никакой возможности; 
Антонъ зналъ, что, будучи лошадью незам-Ьтною, т.-е. 
лишенною способности припоминать дорогу, она могла 
очень легко завезти его Богъ вЬсть куда. Онъ задумы- 
валъ было свернуть въ сторону, къ видн'Ьвшейся вл-Ьво 
за перелЪскомъ деревушк*, когда одинь совершенно не- 
ожиданный случай наиель его снопа на путь истинный. 
Оглядывая местность, онъ увидЬлъ на распутьи полураз- 
валивш1Йся деревянный крестъ, водруженный въ неболь- 
шой бугорокъ. 

— Эхва, у меня изъ памяти-то вышла могилка дяди 
Андрея! воскликнулъ онъ, снимая шляпу и крестясь на- 
божно. — Дорога-то вотъ тутъ же и сворачиваетъ въ го- 
родъ... на Закуряево... Эхъ, совсЬмъ запамятовалъ, чуть 
было съ пути не сбился! 

Дорогою Антонъ невольно принялся припоминать про- 
исшеств1е, связывавшееся съ дядею Андреемъ. 

Года три тому назадъ, на этомь самомь распутьи с1ояла 
мазанка, принадлежавшая монастырскому сборщику, оди- 
нокому старичку. Р*дк1й изъ окрестныхъ жителей не 
знавалъ его; бывало, кто бы ни плелся, кто бы ни "Ьхалъ 
въ городъ, мужикъ ли, баба ли, сЬдой старичишка тутъ 
какъ тутъ, стоить на порог* да потряхиваеть своей кни- 
жонкой, къ которой привязаиъ колокольчякъ. И Р'ЬДК1Й 



Офгеб Ьу ^л0051С 






— 172 — 

говори лъ ему: „Богъ подастъ!" р'Ьдк1й не отдаоалъ ему 
копеечку на построение Господняго храма. ВсЬ попри- 
выкли къ нему съ самаго дЬтства. И вдругъ не стало 
дяди Андрея, кпкъ словно никогда его зд'Ьсь и не бывало. 
Толковали, толковали мужички окрестные и, наконецъ, 
вотъ что узнали. Однажды въ самую глухую зимнюю 
полночь входятъ къ Андрею два незнакомые человека, 
скручиваютъ его по рукамъ и по ногамъ и требуготъ де- 
не1^. Долхх) допытывались они, — стоить на одномъ ста- 
рикъ: три гроша всего вишь у пего, остальные вечоръ 
пъ монастырь отослалъ, а больше, видитъ Богъ, н-Ьтути! 
Они пуще пытать. Ужъ онъ имъ молился, молился, нЬтъ! 
уходили-таки старика обухомъ и сами принялись искать. 
Какъ перешарили все до ниточки, тутъ только и спохва- 
тились, что даромъ потеряли челов'Ька: въ трлпиц'Ь за 
печью всего-на-все было три гроша. Наехали со вс4хъ 
сторонъ земск1е да понятые, закопали дядю Андрея на 
самомъ распутьи, мазанку снесли на другую дорогу, ибо 
никто НС соглашался поселитьсл въ -ней, а на ея м^сгЬ 
воздвигли крестикъ, тотъ самый, что такъ часто напохи- 
налъ мужичкамъ дорогу въ городъ. 

Антонъ но усп'Ьлъ ещ;е перебрать въ голов* вс4 по- 
дробности этого происшеств1Я, над^лавшаго въ свое время 
много шуму въ околотке, какъ увид4лъ вдалек* тел-Ьгу, 
которая медленно приближалась къ нему навстречу. Сна- 
чала показалось ему, будто въ ней никого не было, по 
потомъ, когда она поровпялась, онъ разгляд'Ьлъ на дн1^ 
ея мужика, лежавшаго въ растяжку. Антонъ несказанно 
обрадовался. 

— Эй! послушай, братъ, крикнулъ онъ, — а прим'Ьрно 
далеко ли отсель до столбовой дороги? 

Тотъ, къ кому обращался вопросъ, л^})Ниво и какъ бы 
нехотя приподнялъ голову, подперся локтемъ, погляд^лъ 
пристально на Антона, з-Ьвнулъ протяжно и, не отвечая 
ни слова, улегся въ телегу. 

— Эй, сватъ, эй! крикнулъ Антонъ, — что жъ ты? эй, 
далЛе ли до столбовой?.. 

Мужикъ снова приподнялъ голову, погляд'Ьлъ на Ан- 
тона, опять з'Ьвнулъ и, опять не отв'Ьтивъ ни слова, опу- 
стился на дно своей тел-Ьги; только на этотъ разъ онъ 
хлеснулъ лошадь, которая мигомъ унесла его изъ виду. 

Аптонъ опять остался одннъ-одиибшеиекъ посреди по- 
.1ей: п1>гашка плетется дробпымъ шажкомъ, а онъ то в 

Офгеб Ьу ^л0051С 



1 



— 173 •— 

д'Ьло посматриваетъ вправо да вл'Ьво, то прищурится, то 
раскроетъ глаза, принимая каждый пень, каждую кочку 
за живого челов-Ька. И вотъ снова чудится ему, что кто- 
то -Ьдеть навстречу. Глядитъ, и впрямь несется телЬжка; 
вороная лошадь въ наборной шле* съ медными бляхами, 
на облучк* подскакиваетъ не то м-Ьщанинъ, не то пом*- 
щикъ, а только не мужикъ: на немъ картузъ и сишй 
кафтанъ. На этотъ разъ однако встреча, казалось, не по- 
радовала нашего мужичка; онъ круто осадилъ п']^гашку, 
смутился, сд'Ьлалъ даже движете, ясно выражавшее на- 
мЬреше кинуться въ сторону, но тотчасъ же остановился; 
было поздно; Антонъ узналъ въ синемъ кафтан'Ь троскин- 
скаго мельника, котораго такъ усердно изб-Ьгалъ несколько 
мЬсяцевъ сряду. Мельникъ остановился; Антонъ сл*зъ 
съ лошади. 

— Здравствуй, Аксент1й Семенычъ! произнесъ онъ, пе- 
реминая въ рукахъ шапку. 

— Здорово, братъ, куда? 

— Въ городъ, АксентШ Семенычъ, лошадь продавать... 
подушныхъ платить неч'Ьмъ; такая-то б-Ьда сталась со мною... 

— Ну, а мн-Ь-то когда заплатишь? я, кажись, и то не 
мало ждалъ... 

Антонъ замялся. 

— То-то, братъ, продолжалъ мельникъ, перем'Ьнивъ 
тонъ, — в-Ьдь такъ промежъ добрыхъ людей д-Ьлать не 
приходится; л-Ьтомъ еще осталось получить съ тебя за 
помолъ, а ты съ той поры и глазъ но кажешь; сулилъ 
отдать ко Второму Спасу, а я хоть бы грошъ отъ тебя 
вид^лъ... такъ делать не показано вашему брату... на то 
есть правота: какъ разъ пойду въ контору... я давно за- 
прим^>тилъ, ты отъ меня отлыниваешь... 

— А что мн4 отъ тебя отлынивать... нешто я коли 
отлынивалъ... 

— Видно такъ. 

— Ину пору, и радъ бы отдалъ, да коли неч'Ьмъ; самъ 
выдаешь, откол* скоро-то взять нашему брату хрестья- 
нину... былъ нынче недородъ, съ корки на корку, почитай, 
что весь годъ перемогались... Аксентхй Семенычъ... тутъ 
вотъ подушныя еще платить надо... 

— Про то не мое д'Ьло выдать... вамъ подушныя пла- 
тить, а мн'Ь небось по М1ру идтить... д-Ьлай какъ быть 
сл'Ьдно, знай честь, счетомъ взялъ, счетомъ и отдавай; 
что тутъ баить... 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 






— 174 — 

— Что ты опасаешься?., сказалъ Антонъ, смягчая по 
возможности голосъ. — Рази-Ь я отнекиваюсь отъ долга, 
говорю, отдамъ, обожди маненько, твое д^ло не пропащее, 
право, скажу спасибо... 

— На какой мн'Ь л'Ьш1Й твое спасибо? изъ него шубы- 
то не сошьешь... 

— Кажись, Аксент1Й Семенычъ, мнЬ не впервые съ 
тобою в'Ьдаться. 

— Точно не впервые, что говорить; зач'Ьмъ же молоть- 
то на чужой мельнице? ась? 

— На Емельяновк'Ь-то? 

— А хоть бы и на Емельяновк'Ь... 

— Сходн'Ье, Аксент1й Семенычъ... 

— Какъ сходнее?., за восемнадцать-то верстъ Сходн'Ье?.. 

— Оно, что баить, далече, да на Емельяновк'Ь-то за 
помолъ беругь съ насъ хл'Ьбомъ, а ты вишь требуеиь 
деньгами... да еш,е пятакъ съ воза набавилъ... самъ по- 
разсуди, откуда ихъ взять... наше д^ло знамо какое... 

— Ладно, ладно... ну, а зач'Ьмъ же подзадоривалъ ве- 
дос'Ья да Ивана Галку ездить на Емельяновку?.. 

— Да когда я ихъ подзадоривалъ?.. чтб ты?.. 

— А то кто же? Ты первый изъ троскинскихъ по- 
4халъ... 

— Знать, сами пров'Ьдали... 

— Сами пров-Ьдали! То-то, шишковато больно гово- 
рив! ь; ты говори, да не ври, не вечоръ я родился, — что, 
думаешь, не знаю! 

— Чтобъ МН'Ь в'Ькъ отъ добрыхъ людей добра не ви- 
дать, Аксент1й Семенычъ, коли я имъ хошь слово какое 
сказалъ... 

— Ладно, братъ, толкуй дьяковой кобыл'Ь; я думалъ 
по чести вести съ тобой д'Ьло, а ты вотъ на что пустился! 
другихъ еще сталъ подзадоривать... Ладно же, вскричалъ 
мельникъ, мгновенно разгорячаясь, — коли такъ, откол'Ь 
хошь возьми, а деньги мои подай! подай мои деньги!., 
не то прямо пойду въ контору... Никита ведорычъ не 
свой братъ... какъ разъ шкуру-то вылущитъ! погоди, я-жъ 
те покажу! 

Сказавъ это, мельникъ дернулъ вожжи и поЬхалъ далЬе. 
Смущен1е и досада, овлад'Ьвш1Я Антономъ при этой 
встр'Ьч'Ь, уступили м'Ьсто тяжкому горю. Обстоятельство 
это показывало ему въ самыхъ рЬзкихъ и сокрушитель- 
ныхъ чертахъ и безъ того уже горькую его долю. Онъ 



Офгеб Ьу ^л0051С 



— 175 — 

уже ие глаз'Ьлъ теперь . по сторонамъ; понуривъ голову, 
смотр'Ьлъ онъ печально на бЬжавшую подъ его ногами 
дорогу, и не разъ тяжк1й вздохъ вырывался изъ груди 
б'Ьднаго мулсика. Такимъ-то образомъ, самъ почти не за- 
м'Ьчая этого, выЬхалъ онъ на большую дорогу. Тутъ Антонъ 
невольно долженъ былъ оставить свои думы и заботиться 
исключительно о настоящемъ своемъ положен1и. 

Дорога, размытая осенними ливнями, обратиV!гась въ 
сплошную топь; стадо воловъ, которыхъ прогоняютъ обык- 
новенно безъ разбора, гдЬ ни попало, зам'Ьсили ее и де- 
лали р'Ьшительно непроходимою; стоило только заз'Ьваться 
разъ, чтобы окончательно посадить и лошадь и возъ, или 
самому завязнуть. Сколько ни оглядывался Антонъ, не 
зам'Ьчалъ ни верстъ, ни вала, ни ветелокъ, которые обо- 
значили бы границу: просто-попросту, тянулось необозри- 
мое поле посреди другихъ полей и болотъ; вся разница 
состояла только въ томъ, что тутъ по вс'Ьмъ направле- 
Н1ямъ виднелись глубокая ямы, котловины, „черторои*", 
свид'Ьтельствовавпие безпрестанно, что зд'Ьсь засЬлъ воз7> 
или лошадь; это были единственные признаки столбовой 
дороги. Местами, впрочемъ, зам'Ьтны были сл'Ьды чьего-то 
заботливаго попечен1я: ц'Ьлыя груды хвороста и мелкаго 
л'Ьса воздвигались, какъ бы предохраняя путника отъ 
трясины или топи; но путники, въ числЬ ихъ, разумеется, 
и Антонъ, старались по возможности объ'Ьзлсать ихь; 
даже кляча посл'Ьдняго съ необыкновенною тш;ательностью 
обходила эти поправки, догадигваясь, в-Ьроятно, глупымъ 
своимъ инстинктомъ, что тутъ-то легче всего сломить ногу 
или шею. 

Спустя немного времени, Антонъ встрЬтилъ длинную 
вереницу бабъ въ б'Ьлыхъ платкахъ и такихъ же балахо- 
нахъ, д4лавшихъ ихъ влад4лицъ издали похожими на 
привил'Ьн1я. Он* тянулись одна за одной гуськомъ по до- 
рогЬ. У калсдой была клюка и берестовая котомка съ при- 
. ц-Ьпленною къ ней парою лаптей за плечами. ВсЬ отъ 
первой до посл'Ьдней шли босикомъ. 

— А что, бабушка, вы небось изъ города? спросилъ 
Антонъ у старушки, сгорбленной и едва передвигавшей 
отъ стужи ноги. 

— Изъ города, касатикъ. 

— Что, много небось на ярманк'Ь нашего брата съ ло- 
шадьми?... 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



— 176 — 

— А не знаю, кормилецъ, отвечала оиа, клйпялсь — 
кто ихъ знаетъ: мы не зд'}>шн1я... 

— Да вы откол'Ь? 

— Сдалече, родимый: мы каширск1я.,. идемъ пъ Воро- 
пежъ па богомолье... 

— Но своей охот-Ь... идете? спросилъ рйзе11яино муживъ- 

— По своей. 

Лнтонъ вздохнулъ и почесалъ затылокъ, 

— Э! произпесъ онъ, махнувъ рукою, 

— О чемъ спрапшваешь, касатикъ? сказала другая бого- 
молка, помоложе первой. 

— Далече ли до города? вымолвилъ опъ отрывисто- 

— А сколько? продолжала она, обращаясь къ треть- 
ей. — Тётка Арина, сколько до города? иерстъ деслтояъ 
станетъ?... 

— Что ты, отв-Ьчала нерешительно Арина, — 1гаого, 
много, коли пятокъ... 

Не дожидаясь спора, который безъ еомн'Ьн1Я должопъ 
былъ возникнуть встЬдствхе этого недоразум'Ьнхя между 
бабами, Антонъ по-Ьхаль дал'Ье; отъ-Ьхавъ версты лв4, оеъ 
услышалъ пЬсню и немного погодя различилъ двухъ чело-* 
в'Ькъ, которые шли по закраин4 дороги и, какъ казалось! 
направлялись къ сторон'Ь города. Вскор'Ь онъ нагналъ 
ихъ. Это были два молодые парня веселой и безпечной 
наружности. Одинъ изъ нихъ, тотъ, который казался по- 
старее, былъ съ черною какъ смоль бородою, такими же 
глазами и волосами; белокурая бородка другого только - 
что начинала пробиваться. 

М-Ьщансшй картузъ съ козырькомъ, обвитый внизу у 
залома лентой, изъ-подъ которой торчали корешки пав- 
лин ьихъ иерьевъ, украшалъ голову каждаго изъ нихъ, 
спустившись съ макушки на бекрень; б'Ьлые какъ м^лъ 
полушубки съ иголочки составляли ихъ одежду, отличав- 
шуюся вообще какимъ-то особеннымъ щегольствомъ. Смазг 
ные сапоги съ алою сафьянною оторочкою болтались у 
нихъ за плечами; коротенькая трубочка, оправленная 
З14дью, дымилась въ губахъ того и другого. Не усп^лъ по- 
ровняться съ ними Антонъ, какъ ужо оба они остано- 
вились, и черный крикпулъ ему, оскаливъ свои б'Ьлые 
какъ кипень :]убы: 

— Здорово, братъ, крестьянинъ! эй! не берешь ли по- 
путчиковъ? Посади насъ на лошадь, мы бы съ тебя де- 
1пево взяли... 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



— 177 — 

— Н'Ьтъ, братцы, спасибо... и одного-то насилу ввзетъ..« 
нехотя отшутился Антонъ. 

— А мы ей -Богу дешево бы съ тебя взяли. С4вка! 
сколько даешь? 

С-Ьвка вынулъ изо рта чубучокъ, отплюнулъ сажени на 
три и залился звонкимъ хохотомъ. 

— А что, братцы, много ли вш;е осталось до города? 

— Да вотъ какъ, отв'Ьчалъ безъ запинки черный: -- 
пойдешь — близко думаешь, а придешь — скажешь дорога 
дальняя!... 

— Полно вамъ чудить, ребята, произнесъ мужикъ, — э! 
онъ махнулъ рукой, — ишь лошадь совсЬмъ умаялась ., 

— ЧтЬ съ тобой станешь делать,., изволь скажу... 
мотри только... чуръ не обгоняй, спроси у С^вки, онъ те 
сважетъ... 

— Какъ1разъ пять верстъ, свазалъ С^вка. 

— Что ты! экъ махнулъ! вскричалъ черный, — пять!... 
и въ десять не вопрешь! что больно близко?... 

— Анъ пять! 

— Анъ десять! 

— Анъ пять! 

— Анъ десять! 

— Врешъ! экъ ты, Матюшка, спорить гораздъ; сейчасъ 
за горою будетъ село Вубрино, а отъ него всего четыре 
версты до заставы... 

— Эка шалава, пра шалава, отв'Ьчалъ ему на это Ма- 
тюшка потихоньку, •— нешто не видишь, я хот-Ьлъ было 
мужика поверт'Ьть... пра шалава... 

С'Ьвка снова залился см'Ьхомъ. 

— Откол'Ь тебя Богъ несетъ, Христовъ человЬкъ? на- 
чалъ Матюшка. 

— Мы изъ троскинскихъ... знаете село Троскино?... 
отв'Ьчалъ со вздохомъ Антонъ... 

— Ну, в-Ьстимо, какъ не знать. 

— А вы, братцы, откол*? 

— Откол'Ь? а изъ сельца Дубиновки, слободы Хворо- 
стиновки, вотчины Колотиловки, отв'Ьчалъ серьезно черный. 

— Ишь черти балясники! вымолвилъ Антонъ. 

— Аль не в4ришь? продолжалъ Матюшка, — ей-Богу 
правда; а коли знать хочешь, такъ по деревнямъ шлялись, 
зипуны да понявы шили... Эй, землякъ, Н'Ьтъ ли табачку: 
смерть нюхать хоцца. 

— Н'Ьтъ, н-Ьту..! ну, а примерно какая ваша служба?. 

Соц^иени Д. в. Григоровича. Т. I. 01дШ.ес^ Ьу ОЗзО^к 




— 178 — 

— А вотъ какая: пришелъ въ деревню, брякнулъ ду- 
биной въ окно: „эй вы, тётки, бабы, д'Ьвки да хозяева съ 
чечеревятами, н-Ьтъ ли шитва?", а нЬтъ шитва, такъ . 
бражки подавай удалому Кондрашк'Ы... 

— Стало вы портные? 

— Портные, ребята удалые!... Эй, С4вка, что жъ ты 
прикорнулъ, собачья голова, алъ сноху нажйлъ? ну, за- 
певай: „Эй вдоль по улиц*, да мимо кузницы"... ну!... 

И оба затянули лихую забубённую п^сню. Антонъ слу- 
шалъ, слушалъ и не могъ надивиться удали молодцовъ. 

— Что, много оброку платите? спросилъ онъ задумчиво, 
когда п^^сня была окончена и парни закурили свои трубки. 

— Ровно ничего, отвечали они въ одинъ голосъ. 

— Какъ такъ?.. 

— Да такъ же: мы, братъ, вольные, живемъ не тужимъ, 
никому не служимъ!.. 

Тутъ Матюшка приложилъ коренастую ладонь къ пра- 
вой щек'Ь своей и зап^лъ тоненькимъ, пронзительнынъ 
дискантомъ: 

Ты зач^^мъ, зач1^мъ, мальчишка, 
Съ своей родины б1^калъ? 
Никого ты не послу шолъ 
Кром^Ь сердца своего... 

Вскоре всЬ три путника достигли высокой избы, осе- 
ненной елкой и скворешницей, стоявшей на окрайнЪ до- 
роги при поворот* на проселокъ, и остановились. 

— Вотъ мы шутя, а алтынъ на сороковину отмахнули, 
сказалъ Матюшка Антону. — Ну, что жъ, сл-Ьзай, пора 
духу перехватить; вотъ гляди и казенная аптека передъ 
нами... 

— Н^тъ, спасибо, братцы, отвЬчалъ тотъ, — пра, спа- 
сибо, прибавилъ онъ, озираясь на стороны и почесывая 
затылокъ. 

— Э, полно М1рякомъ-то прикидываться, пойдемъ, со- 
рвемъ косуху при спопутности... 

— Неколи... вамъ дЬло досужное, а мнЬ въ городъ 
пора... 

Антонъ вздохнулъ. 

— Ну вотъ еш.е, посп'Ьешь. 

— Денегъ н4ту. 

— Эка б'Ьда, ступай оставь что-нибудь въ заклад4, 
какъ назадъ по:]^дешь, отдашь... 

Видно было, что нашъ мужикъ сильно колебался; нако- 



Офгеб Ьу ^л0051С 



г^ 



— 179 — 

нецъ онъ собрался съ духомъ и сказалъ решительно: „ей- 
Богу, не пойду!" 

— Что жъ ты глотку опозорить боишься, что ли? не 
пьешь?.. 

— Пить-то пью... эхъ, н-Ьтъ, пе пойду!.. 
Антонъ повернулъ лошадь къ городу. 

— Ну, да чортъ-те дери... эй, зеилякъ, выпей хошь 

для М1ру... хошь для М1РУ-Т0 ВЫПОЙ... 

— Господь съ вами, сказалъ Антонъ, пуская рысью п4- 
гашку. 

— Экой чортъ! кричали ему всл^дъ молодцы, — пря- 
ная шалава!., погоди, обронилъ хвостъ у лошади... эй!., 
цапля!.. 

Но Антонъ ничего не слышалъ; онъ давно уже былъ 
за горою. Погода, между т-Ьмъ, какъ-будто собиралась 
разгуляться; свипцовое небо прояснилось; это делалось 
особенно зам'Ьтнымъ вправо отъ дороги къ селу Бабу- 
рину. Б'Ьлый господсый домъ и церковь, расположенные 
на гор'Ь, вдругъ ярко зас1яли посреди темиыхъ, покры- 
тыхъ еще густою т1>нью дереьъ и избушекъ; въ свою 
очередь сверкнуло за ними дальнее озеро; съ каждою ми- 
нутой выскакивали изъ мрака новые предметы: то ветря- 
ная мельница съ быстро вращаюш,имися крыльями, то 
клочокъ озими, который какъ бы мгновенно загорался; 
правда, сл-Ьва все еш.е клубились сизые хребты тучъ и 
местами косая полоса ливня сливала сумрачное небо съ 
отдаленнымъ горизонтомъ; но вотъ и тамъ мало-по-малу 
начало свЬтлеть... Сквозь туманную мглу прос1яла пестрая 
радуга, ярче, — и вотъ она обогнула собою половину неба; 
лучъ солнца, неожиданно пробившись сквозь облако, за- 
игралъ въ бороздахъ, налитыхъ водою, и вскоре вся 
окрестность освЬтилась белымъ светомъ осенняго сол- 
нышка. Въ то же время и самая дорога какъ бы не- 
множко повеселела. Чемъ ближе придвигалась она къ 
городу, темъ более было заметно на ней оживленхя. 
Нередко начинали уже попадаться тучные, укутанные 
веретьями возы съ мукою, рожью, огурцами, горшками и 
разными другими хозяйственными принадлежностями. Кое- 
где встречались бабы, таш;ивш1я за веревку хилую, кост- 
лявую коровенку съ высохшимъ выменемъ, которую, веро- 
ятно въ награду за ревностную службу многихъ летъ, 
влачили продавать кошатникамъ на шкуру. Изъ просел- 
ковъ то и дело сворачивали телеги, наполненный мужи- 

12* 

Офгеб Ьу ^з0051С 



— 180 — 

ками и бабами, горланившими и'Ьсни. Нарядныя поярко- 
выя шляпы, кафтаны и сапоги у мужчинъ, алые повой- 
ники и коты пестрые у женщинъ давали знать о происхо- 
дившей въ город* ярмарк-Ь. Про-Ьханъ еще версты дв*, 
Антонъ увид^лъ длинную безконечную фуру съ высокимъ 
верхомъ, поврытымъ войлокомъ; на передке сид'Ьлъ на- 
хохлившись с4дой сутуловатый старикъ и правилъ изну- 
ренною, едва переводившею духъ тройкою; подл* него 
на палк'Ь, воткнутой въ облучокъ, развевался по воздуху 
пышный пучокъ ковыля. Изъ кузова, завЪшаннаго кое- 
какъ рогожею, высовывалось н'Ьсколько ногъ, смуглыхъ, 
черныхъ, а между ними видн4лась кудластая, взъеро- 
шенная голова, державшая во рту трубку съ м4дною 
оковкою. Изъ фуры слышался живой разговоръ на ка- 
комъ-то странномъ, дикомъ язык'Ь. Къ задней части эки- 
пажа, переплетенной веревками, была привязана ц^лая 
дюжина разношерстныхъ лошадей, тавреныхъ по бед- 
рамъ. Словомъ, по всему узнать можно было цыганъ- 
барышниковъ. Дал'Ье попался сл-Ьпой нищ1й, упиравш1йся 
одной рукой на сучковатую палку, другою на плечо худо- 
щаваго, оборваннаго мальчика, съ трудомъ вытаскивав- 
шаго изнуренный больныя ноги изъ грязи. Оба они, какъ 
видно, также поспЬшали на ярмарку въ надежд** выгод- 
ной добычи. Наконецъ-то заблистали вдалеке маковки 
церквей, глянули кровли, здашя, а тамъ выставилась 
изъ-за горизонта и вся гора, по скату которой распол- 
зался городъ. На песчаныхъ отмеляхъ шцрокой р-Ьки, 
огибавшей гору, б^л^лся монастырь; паромъ, нагружен- 
ный подводами, медленно спускался по течен1Ю рЬки; на 
берегу чернелось множество народу, возовъ, лошадей. 
Шумъ слышался еще издали. 

Сердце почему-то сильно забилось въ груди Антона, 
когда онъ подъ^хадъ къ застав*. Онъ словно впервые 
почувствовалъ себя на чужбин* и безотчетно вспомнилъ 
о жен* и ребятишкахъ. Всл*дъ зат*мъ пришелъ ему въ 
голову Никита ведорычъ, горькая доля, ожидавшая семью 
въчслуча* неудачи, потомъ встр*ча съ мельникомъ... Онъ 
быстро соскочилъ съ п*гашки и, приблизившись къ му- 
жику, торговавшему ободьями, спросилъ отрывисто, какъ 
бы про*хать короче на конную. Получивъ отв*тъ, Антонъ 
вступилъ за заставу и вскор*, подобно зерну, попавшемуся 
разъ подъ порхающ1й жерновъ, былъ затертъ толпою и 
исчезъ вм*ст* съ своей кляченкой. 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



г 



— 181 — 

1Г. 
Ярмарка. 



Городишко, гд'Ь происходить ярмарка, принадлежалъ 
къ саиыиъ яичтожныиъ уЬзднымъ городамъ губернхи. 
Глядя на него въ обыкновенное время, нельзя даже по- 
дршть, чтобъ онъ могъ служить ц^лъю какой бы то ни 
было по^дки; онъ являлся скор^ на пути какъ сред- 
ство ^хать дал'Ье; куда ни глянешь: колеса, деготь, 
оглобли, кузницы, баранки, — и только; такъ разв* пере- 
хватить кой-чего на скорую руку, подмазать колеса, сЬсть 
я снова въ дорогу. Но въ ярмарочную пору, и особенно 
осенью, онъ принималъ такую оживленную, разнообраз- 
ную наружность, что трудно даже было узнать его. И 
16 мудрено: сколько ни находится въ околотк'Ь мужич- 
ковъ съ залежными гривнами и пятаками, съ припасен- 
ныхЕ про случай ржицею, гречею, мукою и с']^номъ, пек 
окрестные купцы, барышники, м'Ьщане, промышленники 
всякаго рода и сброда, — все стекалось сюда, кто для ба- 
рышей и д4ла, а кто, какъ водится, погулять, поглазеть 
да мошну повытрясти. Впрочемъ, и то сказать надо: есть 
ва чт5 посмотреть,' есть что и купить въ „коренную яр- 
марку ** *). Сколько однихъ нав-Ьсовъ, ятокъ, стоекъ, 
шатровъ понаставлено, не только на площадке, но даже 
по вс4мъ переулкамъ, закоулкамъ, по всему скату горы, 
вплоть до самаго берега! И чего ужъ н'Ьтъ-то подъ ними, 
какого надо еш,е добра и товара? Тутъ пестрыми груп- 
пами возносятся кубышки, крыночки, ложки кленовый, 
бураки берестовые, чашки липовыя золоченый суздаль- 
сша, жбанчики и лагунчики березовые, горшки, и гор- 
шки-то все какхе— му1)авленые коломенскхе! Тамъ цЬлыя 
горы жемковъ, стручьевъ, ор^ховъ, мякушекъ, сластей 
паточныхъ-медовыхъ, пряниковъ, писанныхъ сусальнымъ 
волотцомъ... Зд^сь мечутся въ глаза яркою рябизною 
своею полосушки, набойки, холстинки, миткали всяк1е... 
А сколько платковъ, и сизыхъ, и желтыхъ, и алыхъ, съ 
разводами и городочками, разв:Ьваются по воздуху! Сколько 
адександровки, кумачу, ситцевъ московскихъ, стеклярусу!.. 
А сколько костромского товару: запонокъ, серегъ оловян- 
пыхъ подъ фольгою и тавлинокъ подъ слюдою1--кажись 
иа весь бы св'Ьтъ съ залишкомъ стало. 



^) Так% иаэнмются вообще въ средней Росс1п осенн1я ярмарки. 

уСоо§1е 



01д1112ес1 Ьу ' 



— 182 ~ 

Поглядите-ка теперь, сколько, посреди всего этого, на- 
роду движется, толкается и суетится! какая давка, теснота! 
То прихлынуть въ одну сторону, то въ другую, а то и 
опять сперлись всЬ на одномъ к^ст^, — хоть растаскивай! 
Ерикъ, шумъ, разнородные голоса и восклицатя, звонъ 
железа, вой, блеянье, топотъ, ржан1е, хлопанье по рукамъ, 
и все это сливается въ какой-то общ1й, нестройный ]'амъ, 
изъ котораго выхватываешь одн* только отрывчатыя, не- 
связный р'Ьчи... Прислушайтесь: „Ой, батюшки, давятъ! 
Ой, голубчики, давятъ!" пронзительно взвизгиваетъ тол- 
стая мещанка въ мухояровой душегр^йк* на заячьемъ 
м'Ьху. „Ой, родимые, отпустите! Проклятый, — чего ле- 
зешь!.. " и всл-Ьдъ зат'Ьмъ раздается подл* густой басъ: 
„А сама чего топыришься... Ну, ну, не больно пихайся, 
я и самъ гораздъ..." — „Ахъ ты, такой-сякой, общипа- 
нецъ..." Но тутъ голосъ м'Ьш;анки покрывается разсыпча- 
тымъ дребезжаньемъ торговка: „Купчиха! голубушка! на 
баранки, на баранки, сама пекла! На сайку, на горячу, 
сама пекла, на сайку..." — „По лукъ, по лукъ!" слышится 
всл4дъ за этимъ. „Э! лачи грай! тамаръ у Девелъ, течу- 
расса манъ!" (э! добрая лошадь, убей меня Богъ, укралъ 
бы). — „Авенъ, авенъ-те кинасъ!" (пойдемте торговать!) 
кричать въ отдаленш цыгане. — „Что покупаете? Ситцы-съ, 
канифасы, нанки, выбойки!., у нась брали, пожалуйте!.." — 
„Эхъ, солнышко садится, а у меня въ мошн'Ь ничего не 
шевелится!" раздается гд-Ь-то въ сторон*. — „Иванъ Тро- 
фимычъ! Ивань Трофимычь! гд*, вы говорили, гребенки про- 
даютъ?.. Ой! ой! давятъ!.. Ивань Трофимычь, не отставайте!" 
и толпа дворовыхь д*вокь, разряженныхъ въ пухь и въ 
прахь, кидается сломя голову къ высокому лакею со встре- 
панной манишкой. — „Сюда, сюда, Анна Андреевна, не опа- 
сайтесь-съ, ничего-съ... Мареа Васильевна, не отставайте, 
городь пом'Ьщенье большое-съ, долго ли потеряться..." — 
„По клюкву, по ягодку по клюкву!" — „Помилуй, Христовъ 
ты челов-Ькь, самъ гляди, нын-Ьшнее!" — „Черно больно..." — 
„Како черно, гд* оно черно? Ну, гд-Ь? СЬно что ни есть 
свЬжее, звонкое сЬно, духовитое..." — „Спиридонычъ, а 
Спиридонычь! купи д^вк'Ь-те коты-те, ишь воеть, ажио 
душу дереть". Звуки гармоники и удалая п-Ьсня заглу- 
шають на мгновеше всЬ голоса. „СЬвка, а, С*вка! при- 
премь-ка вонь ту купчиху-то, что больно топырится..." — 
„И то, и то, напирай сильнее, Митюха, ну, не роб-Ьй!" — 
„Ой, батюшки, давятъ! Ой, голубчики, давятъ!" снова 

Офгеб Ьу ^л0051С 



— 183 — 

воп1етъ на всю ярмарку мещанка въ душегр^йк-Ь на 
заячьемъ м4ху.-7-„Ишь, чортова кукла, какъ воетъ; а, 
ну-кась, С4вка, катнемъ-ка еще..." — „Ну, чортъ съ ней! 
Знаешь что, Матюшка, пойдемъ-ка, брать, на конную, 
нашлялись здЬсьвъ волюшку..." — „На нашу долюшку! Ну, 
С*вка, пойдемъ... Эй, стой! Вонъ, кажись, сц-Ьпились, — 
драка; ступай сюда!" — Долговязый, белокурый парень 
стоитъ, оскаливъ зубы, передъ сЬдымъ старикомъ, увЬ- 
шаннымъ кнутами, варежками, кушаками, который ру- 
гается на всЬ бока и чуть не л-Ьзеть парню въ бороду. 

— Эй, дядя, чему оскаляешься, али радъ, что дожилъ 
до лысины? Что таришь парня-то? крикнулъ Матюшка. 

— В-Ьстимо, что у васъ? что? раздалось въ сдвинув- 
шейся толп*. 

— Братцы! прохрип'Ьлъ старикъ, — онъ мошенникъ, 
хлыновецъ окаянный!., почитай, что вотъ съ самаго утра 
прикидывается у меня къ кушаку; торгуетъ, торгуетъ, а 
словно на-см'Ьхъ, ничего не покупаетъ... Ахъ, ты, въ сте- 
кляночной-те разбей!.. Ахъ, ты!.. 

— Господа, а, господа, полно вамъ! говорить городо- 
вой польскаго происхожден1я, инвалидъ съ подбитымъ 
глазомъ, выступая впередъ и толкая ссорившихся. — Полно, 
господа, начальство узнаетъ, ей-Богу начальство... Полно... 
вонъ (онъ указалъ на острогъ) туда какъ разъ на воль- 
ный хл^бъ посадятъ... Полно, господа!.. 

— Эки дьяволы, право! произнесъ Матюшка, отходя 
прочь. — Хошь бы маленько-то почесали другъ друга, а 
то ишь чего испужались... Ну, л*ш1й съ ними! Пой- 
демъ, брать Симшнъ, на конную, ишь солнце того смо- 
три сядетъ! 

Конная плош;адь составляеть главную точку ярмароч- 
ной промышленности. Тамъ, правда, не встретишь ни 
офеней, ув4шанныхъ лубочными картинами, шелкомъ- 
сырцомъ, съ яш;иками, набитыми гребешками, запонками, 
зеркальцами, ни мирныхъ покупателей — бабъ съ задум- 
чивыми ихъ сожителями; р'Ёже попадаются красныя д']^вки, 
осанистыя, сытыя, съ стеклярусными на лбу поднизями; 
тутъ, по об'Ьимъ сторонамъ широкой луговины, сбился 
сплошною массою народъ, по большей части шумливый, 
задорный, крикливый, охоч1Й погулять или уже подгу- 
лявппй. Одна сторона поля загромождена возами с&на, 
дегтемъ, ободьями, лЬсомъ, колесами; также торгуютъ 
тутъ коровами и всякимъ скотомъ; другая почти вплот- 

Офгеб Ьу ^л0051С 



— 184 — 

ную заставлена ятками, харчевняии» кабаками и нав'Ь- 
сами со всякимъ харчемъ и сн'Ьдью. Зд'Ёсь-^то тенятся 
кружки играющихъ въ свайку и орлянку, разгуливаютъ 
шумными ватагами п']^сельники, хлыновцы, барншники и 
цыгане. По полю, тамъ и сямъ, носятся всадники, пробую* 
Щ1е лошадей, или летятъ иноходцы въ бЪговыхъ дрожкахъ 
и легонькихъ тел'Ьжкахъ. Вое-гд^^ вндн']Ьются группы кон- 
скихъ любителей, продавцовъ и покупателей. 

11р1ятели— портной Матюшка и товариш,ъ его ОЬвка — 
не успели еще продраться сквозь толпу, составлявшую 
ограду площади, какъ первый закричалъ что есть мочи: 

— Эй, С']Ьвка1 поглядь-кась, пикакъ вонъ тотъ самый 
мужикъ, что встр'Ьлся съ нами на дорог*... Ну, такъ, 
такъ, онъ и есть... вонъ и п-Ьгая его кляча.,. Должно- 
быть не продалъ... Эй, Старбей! продолжалъ онъ, обра- 
щаясь къ Антону. — Какъ-те звать, добрый челов'Ькъ?.. 
Знакомый, аль знать не хочешь?.. Ну, что, какъ Богъ 
милуетъ?.. 

— Здравствуйте, братцы, вымолвилъ Антонъ, подходя 
къ портнымъ вм'ЬсТ'Ь съ другими двумя мужиками. 

Новые товарищи Антона были приземистые, рыженьк1е 
люди, очень похож1в другъ на друга; у обоихъ остро-* 
конечный красныя бородки и плутовсше сЬрые глазки; 
СИН1Й дырявый армякъ, опоясанный ремнемъ, вокругъ 
котораго болтались досп'Ьхи коновала, баранья черная 
шапка и высок1о сапоги составляли одежду того и другого. 

— Что не веселъ, словно мышь на крупу надулся, ась? 
произнесъ Матюшка насм'Ьшливо. 

— Како тутъ веселье, отв-Ьчалъ печально Антонъ, раз- 
сЬянно глядя въ поле. 

— Что-жъ, опять небось алтынъ не хватаетъ?.. Знамо, 
безъ денегъ въ городъ— самъ себ^ ворогъ; жаль, брать» 
прохарчились мы больно, а то бы, вотъ*>те Христосъ, по* 
могли, ей-Богу, хоть тысячу рублевъ, такъ сейчасъ бы 
пов'Ьрили... А то вишь на косуху не осталось, словно 
быкъ какой языкомъ слизнулъ... право*.. 

Въ толп'Ь раздался хохотъ. Въ вто время къ Антону 
подошли два мужика; мука, обсыпавшая ихъ шапки и 
кафтаны, давала тотчасъ же знать, что это были мельники. 

— Послушай, братецъ ты мой, сказалъ старш1Й изъ 
двухъ, — - что-жъ, говори последнее слово; продать ло* 
шадь-то, али н*тъ?.. 

Рыженьк1е пр1ятели перемигнулись между собою, дер* 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



— 185 — 

нули Антона потихоньку сзади и сказали шопотомъ: 
„Мотри, землякъ. не отдавай, надуть хотятъ, не отдавай!" 

— Да побойся хоть ты Бога-то, отвЪчалъ Антонъ мель- 
нику, — побойся Бога; Христовъ ты челов1^къ, аль Н']^тъ? 
ну, что ты меня вертишь, словно махонькаго; ишь за кану 
ц4ну хочешь лошадь купить... 

— Оставь его, дядя Кондратъ, отозвался съ сердцемъ 
товарищъ мельника, — оставь, говорю; съ нимъ и самъ са- 
тана возившись упарится; вишь, какъ онъ кобенится, ча- 
совъ пять и то бились, лошадь того не стоить; пойдемъ, 
авось нападемъ на другую, зд']^сь ихъ много... 

— Вестимо, отвечали въ одно время рыженьше, — 
знамо, св^тъ не клиномъ сошелся; ступайте, вы лошадь 
найдете, а мы покупщика. 

Старый мельникъ, казалось, съ сожал4н1емъ разставался 
съ МЫСЛ1Ю пр1обр%сти п']Ьгашку; онъ еще разъ обошелъ 
вокругъ нея, потомъ пощупадъ ей ноги, подергалъ за 
гриву, качнулъ головой и пошелъ прочь. 

— Ишь, ловше как1е, произнесъ одинъ изъ рыжень^ 
кихъ, — чего захотели, „атусбешъ" *), то бишь... 36 ру- 
блей за лошадь даютъ... да за эвдаку животину и 70 мало... 

— Эй, .землякъ, давай, я лошадь-то куплю! снова за- 
кричалъ Матюшка, — не грусти; что голову пов'Ьсилъ? 
сколько спросилъ? сколько хошь, столько и дамъ: чуръ, 
хотри, твои могарычи, а деньги за лошадь, какъ помру. 

— Чего вы привязались ко мн-Ь? ну, чего вамъ отъ 
меня надыть? сказалъ съ сердцемъ Антонъ и сд'^^лалъ 
шагъ впередъ. По всему видно было, что бедняга уже 
давнымъ-давно вышелъ изъ себя и выжидалъ только слу- 
чая выместить на комъ-нибудь свою досаду. 

С^Ьвка и Матюшка сд'^^лали видъ, какъ будто испуга- 
лись, и отскочили назадъ; толпа, расположенная къ нимъ 
прибаутками, который разсыпалъ Матюшка, заслонила ихъ 
и разразилась громкимъ, продолжительнымъ хохотомъ. 
Ободренный этимъ, Матюшка высунулъ впередъ черную, 
кудрявую свою голову и заоралъ во все горло: 

— Гей! землякъ вс']^хъ избилъ въ одинъ синякъ!.. 
братцы, ребята, это вишь, нашъ бурмистръ, ишь какой 
мигачъ, во всемъ подъ стать п'Ьгой своей кобыле, моло- 
дедъ къ молодцу... воронъ вишь пргЬхалъ на ней обго- 
нять... Эй, 8й! валалей, мотри, мотри, хвостъ-атъ у клячи 



*) ^б рублей, на лзык-Ь ховсвихъ барышвиковъ и коноврадовъ. 

Офгеб Ьу ^л0051С 



— 186 — 

оторвалси, ей -Богу, право, оторвалси... эй, го... го... 
го,., го... 

Антонъ въ это время сл'Ьдовалъ зя рыженькими своюги 
||[)1ятелями, которые почти противъ воли тащили его на 
другой конецъ поля. Къ нимъ тотчасъ же подскочили 
три цыгана. 

— Что, добрый челов^къ, лошадь твоя? 

— Моя. 

— Продаешь? 

— Мотри, не продавай, снова шепнули Антону рыжень- 
К1е, — народъ бедовый, какъ разъ завертятъ. 

— Продаю, отв-Ьчалъ нерешительно Антонъ и въ то же 
время погляд'Ьлъ съ безпокойствомъ на пр1ятелей. 

Тогда одинъ изъ цыганъ, дюж1Й, рослый мужчина въ 
оборванныхъ плисовыхъ шароварахъ и синемъ длинноиъ 
балахон* съ цветными полотняными заплатами, подб*- 
жплъ къ п-Ьгашк*, ра.здвинулъ ей губы, потомъ пооче- 
редно поднялъ ей одну ногу за другой и, ударивъ ее въ 
бокъ сапогомъ, какъ бы для окончательнаго испыташя, 
СЕС^залъ товарищамъ: 

— „Лачи грай, янъ таранчинасъ, шпалъ, ды герой 
^тачи!" (Добрый конь, давайте, братцы, торговать, смотри: 
ноги хороши больно). 

— „Мычынавъ курано" (какъ будто старенька), отве- 
чали т*, — „а нанано — пробине, пробине" (а все попро- 
(тжъ). 

И всЬ трое принялись осматривать лошадь. Разумеется, 
удары въ бокъ, какъ необходимейшее усдовхе въ такомъ 
деле, не заставили себя дожидаться. 

— Что стоитъ? спросилъ первый цыганъ. 

— 70 рублевъ, отвечали равнодушно и какъ бы изъ 
>гнлости рыженькхе спутники Антона, отводя его въ сто- 
рону и принимаясь нашептывать ему на-ухо. 

Цыгане засмеялись. 

— „А саранда рубли круугъ, де гаджо лове ватопапгь, 
сытуте лове?" (А сорокъ рублей стоитъ, да мужикъ от- 
дастъ за половину; деньги у васъ есть?) сказалъ первый. 

— „Сы" (есть), отвечали тЬ. 

— „Лачи" (ладно). Ну, братцы, и ты, добрый чело- 
вЬкъ, продолжалъ тотъ, указывая па лошадь съ видомъ 
нодовольнымъ, — дорого больно просишь; конь-то больно 
и:1ъезженъ, старъ; вотъ и ребята то же говорятъ... 

— Да чуть ли еш,е не съ поровомъ, подхватилъ цы- 



1 



Офгеб Ьу ^л0051С 



— 187 — 

ганъ, глядя п4гашк'Ь въ зубы, — ишь, верхн1Й-то рядъ 
впередъ выпучился... а ты 70 рублевъ. просишь... н'Ьтъ, 
ты скажи намъ д4ну по душ*; нынче, брать, не то вре- 
мя, — кормъ коня дороже... по душЬ скажи... 

— Сколько же по-вашему? спросилъ Антонъ. 

— Да что тутъ долго толковать, мы въ деньгахъ не 
постоимъ, надо поглядеть сперва ходу, какъ б*житъ... 
былъ бы конь добрый, ц'Ьну дадимъ не обидную... веди! 

Рыженьк1е отвели Антона въ сторону. 

— Экой ты, братъ... мотри, не поддавайся... не купятъ, 
право слово, не купятъ, попусту только загоняешь лошадь 
и самъ измаешься... говоримъ, найдемъ завтра покупщи- 
ка... есть у насъ на прим'Ьт'Ь... вотъ ужъ ты сколько разъ 
водилъ, не купили, и теперь не купятъ, не такой народъ; 
теб'Ь, чай, не первинка... твердили они ему... 

— Спасибо, родные, за доброе, .ласковое ваше слово, 
да вишь д'Ьло-то мое захожее. 

— Вотъ по той причин'Ь мы-те и толкуемъ, на волоку 
и по волоку — надо д'Ьло разсуждать. 

— Господь ихъ в^^даетъ, можетъ и по честности . ста- 
нутъ ц*ну давать; мн*, братцы, така-то право тоска при- 
шла, что хошь бы сбыть ее съ рукъ скорей. 

— Пожалуй, ступай себЬ; а только, право, попусту 
сходишь. 

Антонъ взялъ п-Ьгашку подъ уздцы и, сопровождаемый 
цыганами, повелъ ее къ сторон'Ь харчевенъ, откуда дол- 
женъ былъ, по обыкновешю, начаться бЬгъ. Рыженьше 
пошли за ними. Пройдя шаговъ двадцать, они проворно 
обернулись назадъ и подали знакъ двумъ другимъ мужи- 
камъ, стоявшимъ въ отдален1и съ лошадьми, чтобы сле- 
довали за ними; гЬ тотчасъ же тронулись съ мЬста и 
начали огибать поле; никто не зам-Ьтиль этихъ прод*- 
локъ, т'Ьмъ мен^Ье Антонъ. Видно было по всему, что онъ 
уже совс4мъ упалъ духомъ; день пропалъ задаромъ: ло- 
шадь не продана, самъ онъ измучился, измаялся, прого- 
лодался; вдобавокъ, каждый разъ, какъ являлся новый 
покупщикъ и д*ло, повидимому, уже ладилось, имъ овла- 
дЬвало неизъяснимо тягостное чувство: ему становилось 
все жалче и жалче лошаденку, такь ясаль, что въ эту 
минуту онъ готовъ былъ вернуться въ Троскино и пере- 
нести все отъ Никиты ведорыча, чтобы только не разлу- 
чаться съ нею; но теперь, почему-то, заболело еще пуще 
по ней сердце; предчувствхе ли лиха какого, или что дру- 

Офгеб Ьу ^з0051С 



— 188 — 

гое, только слезы такъ вотъ и прошибали р^^санцы, \\ 
многихъ усил1Й стоило бедному Антону, чтобы не зары- 
дать вслухъ. 

— «Эхъ, каманъ чорасъ грай, томаръ у Девелъ чорасъ 
ме!** (Эхъ< вотъ бы укралъ лошадь, убей мевя Богъ, 
укралъ бы1) сказалъ кто-то изъ цыгацъ, 1гОгда приш^т^ 
на н^сто. 

Тутъ стояли уже несколько челов'Ьк'ь съ лошадъни; 
между ними находились и т*, которымъ подали зваиъ 
рыженьв1е. 

— Ну, брать, хозяинъ, садись на кони, вымолвилъ пер- 
вый дыганъ Антону, — поглядимъ, какъ-то онъ у тебя по- 
б'Ьжитъ... садись!.. 

Антонъ медленно подошелъ къ п-Ьгашк-Ь, уперся лок-| 
тями ей въ спину, потомъ болтнулъ въ воздух* длив- ] 
ными, неуклюжими своими ногами и началъ на нее ев- | 
рабкаться; послЪ многихъ усил1Й съ его стороны, см11ха | 
и прибаутокъ со стороны окружающихъ, онъ, накоиепъ, I 
с^лъ и вытянулъ поводья. Толпа, состоящая преимуще- 
ственно изъ барышниковъ, придвинулась, и кто молча, 
кто съ разными зам']^чан1ями, окружили всадника-мужика. 
Въ числ'Ь этихъ зам*чан1Й не нашлось, какъ водится, ни 
одного, которое бы не противор'Ьчило другому; тотъ утвер- 
ждалъ, что конь „вислобокой", другой, напротивъ того, 
спорилъ, что онъ добрый, трет1й бился объ закладъ, что 
„двужильный", четвертый ув4рялъ, что п4гая .юшадь ни | 
бол'Ье, ни менЪе, какъ „стогодовалая*^, и такъ далЬс: I 
разумеется, мнен1я эти никому изъ нихъ не были осо- | 
бенно дороги, и часто тотъ, кто утверждалъ одно, сситя | 
минуту, а иногда и того мен'Ье, стоялъ уже за мнЬиАк^ I 
своего противника. | 

— Ну, теперь пущай ее... пущай! закричало в*1>скольк1.» 
голосовъ, и толпа ринулась въ сторону. 

Но усталая, измученная и голодная пЪгашка да топ 
разъ, къ довершен1ю всЬхъ несчаст1й Антона, р')и1тт1\1ьио 
отказывалась повиноваться пруканью и понуканью своего 
хозяина; она уперлась передними ногами въ вемлю, сурово 
потупила голову и не двигалась съ мЬста. 

— Конь съ норовомъ... анъ н4тъ... анъ да... о! чег' 
смотрите, черти!., она, вишь, умаялась; дай ей вздохнуть, 
вздохнуть дай!., слышалось отовсюду. 

А Антонъ между т'Ьмъ употреблялъ вс^ усиЛ1я, чю -^ 
раззадорить п'Ьгашку: онъ то подавался впередъ къ еге^я 



Офгеб Ьу ^л0051С 1 



— 189 — 

на шею, то спускался почти на самый хвостъ, то болталъ 
вдоль боБОВъ ногами, то размахивалъ уздечкой и руками; 
н^Ьтъ, ничего не помогало: п']^гашка все-таки не подавалась. 

— Э...ге...ге...ге! зам-Ьтилъ цыганъ, — да она, брать, 
видно у тебя опоена, видно на кнугЬ только и "Ьдеть. 

Антонъ удвоилъ усил1я; потъ выступилъ у него на лбу. 

— Ну, ну, бормоталъ онъ, метаясь на лошади, какъ 
угорелый, — ну, дружокъ! ну, дурачокъ!.. э!.. ну... эка жи- 
вотина... ну... ну... э!.. 

— Эй, брать!., ребята! да вы проведите ее. 

— Н*тъ, зач*мъ проводить... оставь... она и сама пой- 
детъ... дайте ей вздохнуть... 

— А додго будетъ она такъ-то стоять? сказалъ кто-то, 
и безъ дальнихъ разсуждец1й, подб-Ьжавь къ лошади, уда- 
рилъ ее такъ сильно въ брюхо, что самъ Антонъ чуть 
было не слегЬлъ на-земь. 

Толпа захохотала, а п'Ьгашка т^мъ временем^ брык- 
нула, взвизгнула и понеслась по полю. 

— Э1 взяла, взяла! э! пошла, пошла, пошла! гей! гей! 
го-го-го! послышалось со вс4хъ сторонъ. 

Одинъ изъ зрителей пришелъ въ такой „азартъ", что 
тутъ же снялъ съ себя кожухъ и, размахивая имъ съ ка- 
кимъ-то особеннымъ остервен4н1емъ по воздуху, пустился 
догонять лошадь. 

— Ишь, прямо съ копыта пошла, хорошо пошла, про- 
изнесъ цыганъ, обрап1;аясь къ толп*. 

— Николко, „проста лашукръ", — в*дь хорошо б4житъ. 

— „Урняла, целдари урняла!" знатно скачетъ! отве- 
чали т* въ одинъ голосъ, глядя ей всл4дъ, и закричали 
Антону: — эй! пусти ее 'во весь духъ, пусти, небось... 
„дыкло, дыкло!^ посмотримъ! 

Рыженьк1е, казалось, того только и ждали, чтобы отъ- 
*халъ Антонъ; они подошли къ двумъ мужикамъ-товари- 
щамъ и переговорили. 

Когда Антонъ вернулся назадъ, они уже стояли на 
прежнемъ своемъ м*ст:Ь, а товарищи ихъ пододвинулись 
со своими лошадьми къ цыганамъ. 

— Ну, вотъ что, братъ, сказалъ первый цыганъ Ан- 
тону, — 70 рублевъ деньги больш1я, дать нельзя, это пу- 
стое, а 40 бери; хошь, такъ хошъ, а не хошь, такъ какъ 
хошъ; по рукамъ, что ли? долго толковать не станемъ. 

Антонъ погляд^лъ нерешительно на рыженькихъ. ТЬ 
замотали головами. 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



— 190 — 

— Н'Ьтъ, сказалъ онъ печально, — нельзя, несходно... 

— Братцы, что вамъ лошадь, что ли, надо? заговорили 
тотчасъ прхятели рыженькихъ, — пойдемте, поглядите у 
насъ... ужъ такого-то подБедемъ жеребчика, спасибо ска- 
жете... что вы съ нимъ какъ бьетесь, ишь ломается, и 
добро было бы изъ чего... ишь, вона, вона какъ ноги-то 
подогнула... пойдемте съ нами, вонъ стоятъ наши лоша- 
ди... бойк1я лошади! супротивъ нашихъ ни одна зд^^сь не 
вытянетъ, не токмо что эта... 

— А чего вы лезете! перебилъ одинъ изъ близъ сто- 
явшихъ мужиковъ, — нетто это д4ло отбивать? эк1е бв.з- 
стыж1е, совести н4тъ; вишь онъ нродаетъ, а вы л'^^зете; 
завидно, что ли?... право, безстыжхе... 

— А чортъ ли велитъ ему отмалчиваться? коли про- 
даешь, такъ продавай, что кобенишься? да! что буркулы- 
то выпучилъ, словно пятерыхъ проглотилъ да шестымъ 
поперхнулся... отдавай за 40... небось несходно?., отда- 
вай, чего надсЬдаешься... 

— Н'Ьтъ, за 40 не отдамъ. 

— Твоя воля, конь твой, отв-Ьчалъ цыганъ, — ну, слу- 
шай последнее слово: 40 рублевъ и могарычи... хошь? 

— Что мн'Ь могарычи! на кой мнЬ ихъ л4ш1Й!.. 

— Узду въ придачу! 

— И узды не надыть. 

— Эхъ, вы, ребята, словоохотливые каше, право, на- 
чали опять т-Ь, — видите, не хочетъ продавать — и только; 
и что это вы разгасились такъ на эвту лошадь? мотрите, 
того и гляди, хвостъ откипеть, а вы 40 даете; пойдемте, 
вамъ такого рысачка за сорокъ-то отвалимъ, знатнаго» 
статнаго... четырехл'Ьтку... какъ передъ Богомъ, четырех- 
летку... 

— „Соле саракиресса, нахсамылъ тебыкнелъ, авенъ, 
пшалы, не каманъ**, ну, что съ нимъ взаправду толковать? 
пойдемте, братцы; не хочетъ. Ну, прош.ай, добрый чело- 
вЬкъ, сказалъ первый цыганъ. — „Авенъ, авенъ, пшалы*, 
пойдемте, пойдемте, братцы. 

Рыженьше тотчасъ же повели Антона въ другую сто- 
рону. 

— Ну, вотъ, говорили мы теб'Ь... какъ бишь те звать? 

— Антономъ. 

— Э! да у меня, братъ, свояка зовутъ Антономъ. Ну, 
в'Ьдь говорили мы тебе, не ходи, не продашь лошади за 
настоящую ц'Ьну; э! захогЬлъ, братъ, продать цыгану! го- 



Офгеб Ьу ^л0051С 



— 191 — 

ворятъ, завтра такого-то покупщика найдемъ, барина; 80 
рублевъ какъ разъ дастъ... я ^наю... Балай, а, Балай, 
знаешь, на кого я н^чу?.. 

Балай кивнулъ головою, искоса погляд^лъ на Антона 
и значительно подмигнулъ товарищу. 

— Спасибо, братцы, за ваши добрыя рЪчи, отв-Ьчаль 
мужикъ, уныло потупляя голову, — да вишь д4ло-то мое 
захожее; куды я теперь пойду? ночь на двор-Ь. 

— Куды пойдешь! объ эвтомъ, землякъ, не сумл^вайся... 
а мы-то на что жъ?.. вотъ братъ пойдетъ домой въ де- 
1)евню, а я остаюсь зд'Ьсь; пожалуй, коли хочешь, пой- 
демъ вм'Ьст'Ь, я теб* покажу, гд* заночевать. 

— У меня, братцы, в-Ьдь денегъ нЬту... вотъ б'Ьда ка- 
кая! думалъ лошадь продать, такъ... 

— Эхва, бЬда какая! мало ли у кого не бываетъ де- 
негъ, не ночуютъ же въ полЬ... я тебя поведу къ такому 
хозяину, который въ долгъ пов'Ьритъ: объ утро, какъ пой- 
дешь, знамо, оставь что-нибудь въ закладъ, до денегъ, 
полушубокъ или кушакъ, придешь, разсчитаешьсл; у насъ 
завсегда такъ-то водится... 

— Когда ваше такое доброе слово, отв'Ьчалъ Антонъ, — 
пойдемте, братцы; авось, Господь милостивъ, завтра удастся 
продать лошаденку... 

— Не сумл'Ьвайся, братъ Антонъ, говорю, покупщикъ 
у насъ есть знатный для тебя па примет*; ты вишь 
больно намъ полюбился, мужикъ-атъ добре простой, не 
приквельный... хотимъ удружить теб*... Богъ приведетъ, 
встр-Ьнемся, спасибо скажешь... 

И всЬ трое покинули площадь. Только что своротили 
они въ переулокъ, какъ Балай распрощался съ Антономъ 
и, перемигнувшись еще разъ съ товарищемъ, исчезъ въ 
толп*. 

У. 
Ночлегъ. 

„Охъ, горе, мое горе, кручинное л^итье!'' думалъ Ан- 
тонъ, сл4дуя медленнымъ, нетвердымъ шагомъ за това- 
рищемъ. — „День прошелъ, да видно до насъ не дошелъ, 
ишь вечеряетъ, а лошаденка все съ рукъ не сошла; что 
станешь д-Ьлать!.. н4тъ, знать, такъ ужъ Господу Богу 
угодно... погр^шился я ч-Ьмъ передъ Нимъ... охо, хо... 
Дома-то, дома у меня, я чай, ждутъ, сердешные, не до- 



Офгеб Ьу ^л0051С ._ 



— 192 — 

ждутся; не наводится у родимыхъ сердечушко... Правда, 
напался челов-Ькъ добрый, сулилъ покупщика хорошаго, 
да это когда еще, завтра!.. Заночевать вишь пришлось въ 
чужой сторон* промежъ чужнхъ людей, денегъ ни по- 
лушки, а д-Ьло захожее... Ну, а какъ завтра да опять не 
выйдетъ на мою долю счастья, лошади опять не продашь, 
а только пуще б-Ьдъ наживешь, и съ т4мъ домой вер- 
нешься.,. Никита просвету не дастъ тогда, долой съ б*ла 
св-Ьта сгонитъ, совсЬмъ б* да! пропадаемъ ни за что и я, 
и Варюха, да и ребятенки-то тожъ... охо... хо, горе мое, 
горе, кручинное житье!..** 

День между тЬмъ зримо клонился къ вечеру; солнце 
с4ло; золотистые хребты тучъ, бл-Ьди-Ья на дальнемъ го- 
ризонт*, давали знать, что скоро и совс4мъ наступятъ 
сумерки. Подошва горы, плоск1е песчаные берега, мона- 
стырь и отмели окутались уже тЬнью; одна только р'Ьва, 
отражавшая круглыя облака, обагренный посл4дними 
вспышками заката, вырезывались въ т^ни алой сверкаю- 
щей полосою. Осеншй в'Ьтеръ пов^ялъ холодонъ и заши- 
п^лъ въ колеяхъ дороги. Время отъ времени онъ изм*- 
нялъ свое направлеше, и тогда слышались съ р-Ьки отры- 
вистые крики народа, толпившагося на берегу и ожидав- 
шаго парома, который чуть видимою точкой чернелся на 
болФе и бол^е бл*дн']Ьвшей поверхности воды, влача за 
собою огненную, искристую полосу св-Ьта. Шумъ ярмарки 
умолкалъ; толпа въ город* постепенно р^д-Ьда; скидыва- 
лись ятки, запирались лари, лавки; купцы и покупатели 
расходились во всЬ стороны, и все тише да тише стано- 
вилось на улицахъ, на площади, между рядами тел^гъ, 
подводъ, укутанныхъ и увязанныхъ на ночь въ рогожи. 
Внизъ по гор* тишина д-Ьлалась еще зам-Ьтн^е; тутъ 
исчезли уже почти вс* признаки ярмарки: кое-гд* развЪ 
попадался возъ непроданнаго сЬна и его хозяинъ, недо- 
вольное лицо котораго оживлялось всяк1й разъ, какъ кто- 
нибудь проходилъ мимо, иди встречалась ватага подгу- 
лявшихъ мужиковъ и бабъ, которые, обнявшись крепко- 
накрепко, брели, покачиваясь изъ стороны въ сторону и 
горланя несвязную песню. 

Антонъ и рыженьшй его товарищъ' достигли уже по- 
дошвы горы, когда на одномъ изъ поворотовъ дороги 
должны были остановиться по случаю стечен1я народа. 
Они подошли ближе. На самомъ крутомъ уступе лежадъ 
замертво пьяный мужикъ; голова его, седая какъ лунь, 

Офгеб Ьу ^л0051С 



— 193 — 

скатилась на дорогу, ноги оставалисг> на возвышеши; ко- 
ротенькая шея старика налилась кровью, лицо посинело... 
11рисутствующ1е, которыхъ было очень много, не помыш- 
ляли, однакожъ, поднимать его; иные, проходя мимо, за- 
мечали только: „экъ его раздуло!" или: „ишь-те какъ 
нализался!" Большая часть зрителей не д-Ьлали впрочемъ 
никакихъ зам4чан1й; они глядели на него съ какимъ-то 
притупленнымъ любопытствомъ, почесывали затылки и ка- 
чали головами, какъ бы въ душ* соболезнуя о злополуч- 
номъ землячк*; но помощи никто решительно не подавалъ, 
никто даже не трогался съ м'Ьста. Антонъ принадлежалъ 
должно быть къ последней категор1и; онъ постоялъ, по- 
качалъ головою и готовился уже кликнуть своего това- 
рища; но въ эту самую минуту изъ толпы выскочилъ пол- 
ный, кудрявый детина въ синемъ кафтанЬ и съ радост- 
ныз1Ъ восклицан1емъ бросился обнимать его. 

— Эхва!.. Антонъ! какъ тебя Богъ милуетъ? по добру 
ли, по здорову? вотъ не чаяли встретиться... 

— Здорово, Митроха, вымолвилъ Антонъ, ошеломленный 
несколько неожиданнымъ приветств1емъ, — какъ можешь... 

Они обнялись и поцеловались. Встреча эта сильно оза- 
дачила рыженькаго; онъ суетливо подошелъ къ Антону, 
дернулъ его за по.1у и шепнулъ: „землякъ, пора до фа- 
теры, поздно, того и гляди места не станетъ"... 

— Шутка, дело какое! продолжалъ Митроха, — почитай 
что целый годъ не видались; ну, что, братъ Антонъ, какъ 
тебя перевертываетъ? какъ поживаешь съ хозяйкою и съ 
ребятишками?.. 

— Охъ, лучше и не спрашивай, плоше моего житья, 
кажись, на свете нЬтъ... мое житье самое последнее... 

— Неужто все Никита проклятый досаждаетъ?.. 

— Да, отвечалъ печально Антонъ, — да; вотъ и теперь, 
вришелъ, братъ, сюда последнюю лошадь продавать,— ве- 
лелъ!.. не знаю, что и будетъ; совсемъ, знать, пришло 
мое разоренье... 

— Ой ли? ну, братъ, жаль, больно жаль мне тебя!., а 
я, братъ, на фабрике-то пооперился маненько; живу вер- 
стахъ въ трехъ отсель на миткалевой фабрике... и хо- 
зяинъ такой-то, прапо, добрый достался, не въ обиде жи- 
вешь... Ну, разскажи-ка, братецъ ты мой, какъ поживаютъ 
Стегней съ женою? онъ ведь своякъ мне... 

— А что имъ делается, — хлебушка есть, живутъ ладно 
по милости Господней. 

Сочнвеаи Д. В. Грнгороиича. Т. I. 13 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



— 194 - 

— Новую избу, говорятъ, доставили? 

— Поставили. 

— Такъ; ну, братъ Антонъ, гд'Ь жъ ты остановился 
зд-Ьсь? 

— Вотъ :гутъ... близехонько, отв-Ьчалъ скороговоркою 
рыженьмй, — у самаго перевоза на постояломъ-.. 

— Дай ему Господь Богъ здоровья, продолжалъ Ан- 
тонъ, указывая земляку на рыженькаго, — встр-Ьлся добрый 
челов4къ... хочетъ провести на ночлегъ, 

— Пойдемъ, Антонъ, сказалъ тотъ, — пора, не опоздать 
бы намъ, народу не подошло бы много съ лрманки... 

— Ну, ладно, подхватилъ Митроха, — я къ теб4 завтра 
зайду на фатеру... какъ Богъ святъ, зайду; ты, я чай, не 
больно рано пойдешь на ярманку... а мы до того времени 
перемолвимъ слово, покалякаемъ про своихъ... такъ-то, 
братъ, я теб-Ь радъ, Антопъ, право, словно родному... 
инда эвдакъ сердце радуется, какъ случай приведетъ съ 
землякомъ повидаться... Ну, прощай, братъ, и мн4 пора 
ко двору, а завтра непременно зайду... 

— Прощай, Митроха, заходи же мотри... 
-- Ладно, ладно... 

— Ну, братецъ, куда же намъ теперь идти? спросилъ 
Антонъ, когда землякъ исчезъ за поворотомъ. 

— Сойдёмъ внизъ, а тамъ пойдемъ все по берегу, все 
по берегу, до самыхъ кузницъ. 

— Далече? 

— Эко, ты наладилъ одно: далече да далече? видишь 
перевозъ? 

— Вижу... 

— Ну, коли видишь, такъ ладно; тутъ какъ разъ бу- 
детъ теб* и постоялый дворъ... онъ прямо стоитъ за куз- 

НЯМИ... у 

- 'ДвиЖёй1я, похбДКй, лицо товарища Антона мгновенно 
изменились: теперь все уже показывало въ немъ человека 
довольнаго, даже торжествующаго; сЬренькхе плутовск1е 
глазки его насмешливо суживались и поочередно устре- 
млялись то на мужика, то на п4гашку; онъ сталъ разго- 
ворчивее; но въ р-Ьчахъ его уже не было той заботливо- 
сти, той вкрадчивости, съ какими прежде подъезжалъ онъ 
къ Антону. Все произошло, однако, такъ, какъ говорилъ 
рыженькШ: вскоре они достигли перевоза, тамъ подня- 
лись по скользкому грязному берегу и вышли на пустын- 
ное поле, огражденное съ одной стороны рядомъ черныхъ, 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



— 195 — 

мрачныхъ кузницъ, которыя неровною лин1ею спускались 
почти къ самой вод*. 

Миновавъ кузницы, рыженьшй молча указалъ Антону 
ва высокую избу, одиноко стоявшую на дорогЬ и окру- 
женную длинными нав']^сами. Т^мъ временемъ, какъ они 
къ ней приближались, ночь окончательно обхватила небо 
и окрестности. М4сяцъ вышелъ изъ-за тучъ и весело про- 
глянулъ на неб4. Аитонъ обернулся пазадъ и бросилъ 
взглядъ къ сторон* города; тамъ все уже стихло; р4дко, 
р4дко долетала отдаленная п-Ьсня или протяжное пону- 
канье запоздалаго мужика, торопившаго лошадь. Гд*-то, 
въ сторон*, далеко-далеко, за р-Ькою слышался стукъ въ 
чугунную доску деревенскаго караульщика. Онъ увид*лъ 
р4ку, исчезавшую поел* многихъ изгибовъ въ темнот*, 
крутые берега, отд*лявш1еся отъ нея б*лымъ туманомъ, 
и черныя тучи, облегавш1я кругомъ горизонтъ. Луна скры- 
лась; воцарился глубошй, непроницаемый мракъ; подходя 
къ изб*, Антонъ едва-едва различилъ подводы, стоявш1Я 
у воротъ. Шумный говоръ и св*тъ, выходивш1й длинною 
полосою изъ окна, давали знать, что на постояломъ двор* 
было довольно народу. 

— Ну, вотъ и пришли, сказалъ рыженьшй Антону, — 
веди лошадь въ ворота; ладно; ставь ее вотъ сюда, подъ 
нав*съ, да пойдемъ ужинать... 

— Послушай, добрый челов*къ, произнесъ Антонъ, 
оглядывая съ безпокойствомъ постоялый дворъ и нав*- 
сы, — послушай, мотри, не было бы лиха... не обид*ли бы 
меня... не увели бы лошаденки; я слышалъ, народъ у 
васъ въ городахъ на это дЬло добре податливъ... 

— Эхъ, ты! воскликну лъ тотъ, ударивъ мужика по пле- 
чу, — прямой ты, братъ, деревенш;ина, пра, деревенш;ина; 
борода у те выросла, а ума не вынесла; ну, статочно ли 
д*ло? самъ поразсуди, кому тутъ увести? в*дь зд*сь двор- 
никъ есть, ворота на ночь запираютъ; зд*сь не деревня, 
какъ ты думаешь. Знамо д*ло, долго ли до гр*ха, коли 
не смотр*ть, на то вишь и дворъ держатъ, а ты думаешь 
для чего?.. 

— Оно такъ, отв*чалъ мужикъ, продолжая озираться 
на стороны, — в*стимо такъ, а все словно думается... 

— Чтб говорить, началъ рыж1й, перемЬннвъ вдругъ 
насм*шливый тонъ на серьезный, — кто противъ того? 
животину водить, не разиней ходить, это вслк1Й знаетъ... 
полно, землякъ, полно; а ты взаправду опасаешься, что ли?.. 



01д1112ес1 



ьуСВо^к 



— 190 — 

— Какъ передъ Богомъ, боюсь... добрый челов'Ькъ. 

— Ну, коли такъ, привяжи ее пока здЬсь къ столбу, 
а потомъ приходи сюда спать; я и самъ съ тобою лягу... 
пойдемъ выпьемъ по чарк'Ь винца, смерть прозябъ... а 
тамъ подкинемъ соломы да всхрапнемъ... ладно, что ли?.. 

— Ладно, коли твоя добрая душа будетъ... 

— Привязалъ? 

— Привязалъ... 

— Мотри, привязывай крЬпче, чтобъ не отвязалась не- 
равно да не ушла... 

— Н'Ьтъ, пе уйдетъ... 

— Пойдемъ. 

Изба, въ которую рыженьшй ввелъ Антона, была про- 
сторна; по крайней м^р* такъ показалась она последнему 
при тускломъ св'Ьт4 сальнаго огарка, гор^вшаго на столЬ 
въ жел^зномь корявомъ подсв-Ьчник'Ь; одинъ конедъ пе- 
регородки, разделявшей ее на дв* части, упирался въ 
исполинскую печь съ уступами, стремешками и запечьями, 
другой служилъ подпорою широкимъ полатямъ, съ кото- 
рыхъ свешивались чьи-то длинныя босыя ноги и овчина. 
За столомъ, подъ образами, сидели четыре человека и 
ужинали; подле нихъ хлопотала хозяйка, рябая, встрепан- 
ная, заспанная баба. 

— ХлЬбъ да соль, братцы, вымолвилъ рыженыий, за- 
пирая дверь, — здравствуй, хозяйка! 

— Хлебъ да соль, проговорилъ въ свою очередь Ан- 
тонъ, крестясь передъ образами. 

— Спасибо, отозвались сидевш1в мужики. 

— Вамъ постоять, что ли? грубо спросила дворничиха. 

— И то тебя вишь не обходимъ, вотъ и товарища при- 
велъ... ну, а хозяинъ гдЬ? 

— Кто тамъ?.. послышалось сверху, и въ то же время 
длинныя ноги, висевш1я съ полатей, перевернулись и по- 
казали, что принадлежащее имъ туловище перевалилось 
на спину. 

— Что тамъ развалился, чортъ? закричала сиповатымъ 
голосомъ хозяйка,— ступай! вишь народъ подошелъ... 

На полатяхъ послышалась зевота. 

— О-о-о! Господи, Господи, о-о! бормоталъ хозяинъ, 
сползая по стремешкамъ печи внизъ. — А! воскликнулъ онъ, 
останавливаясь, — а! здорово, рыжая борода! 

Рыженьк1Й подалъ ему изъ-за спины Антона вырази- 
тельный знакъ рукою. Хозяинъ тотчасъ же замолчалъ; за- 

Офгеб Ьу ^л0051С 



г 



— 197 — 
киеувъ об'Ь руки за шею, онъ потянулся, з4внулъ и про- 
до1жалъ л']Ьниво: 

— Экъ вы поздно какъ таскаетесь, люди спать давно 
полеглись; ну, а мужичокъ съ тобой пришелъ? 

— Со мной. 

— Лошадь ест1>? 

— Есть, 

— С4нца надыть, что ли? спросилъ хозяинъ Антона, — 
у меня с'Ьно знатное... 

— Н'Ьтъ, отв-Ьчалъ простодушно Антонъ, — сЬна не 
надо, я дошадь-то продавать привелъ: и такъ простоитъ, 
сердешная... 

— Твоя на то воля. . ужинать небось станете? 



— Такая-то б4да у меня... малаго своего отослалъ въ 
Зименки... до сихъ поръ не вернулся; самъ за все и про 
все, говори лъ хозяинъ, слЬзая на-земь. 

— А почемъ ужинъ? разсЬянно спросилъ рыженьшй. 

— Изв*Ьстно, что тутъ толковать, лишняго не беремъ, 
что въ людяхъ, то и у насъ: шесть гривенъ съ хл'Ьбомъ. 

— Ладно... Эй, хозяйка! собирай скор'Ьй, смерть про- 
голодались. 

— Вамъ чего? щей плехнуть, аль гороху вальнуть, аль 
лепеху съ сЬменемъ? спросила хозяйка. 

— Давай что ни есть... Хозяинъ, а хозяинъ, н'Ьтъ ли, 
брать, винца? 

-— Какъ не быть... вамъ сколько? 

— Что, Антонъ, голову-те пов^силъ, випо есть, аль не 
слышишь? выпьемъ, говорю, завтра знатный будетъ день. 
Хозяинъ, давай штофъ!.. 

Когда дворникъ вышелъ, рыженьшй поверт'&лся еще 
несколько минуть подл'Ь печки и шмыгнулъ въ двери. 
Это было сд'Ьлано такъ ловко, что Антонъ ничего не за- 
м'Ьтнлъ; онъ снялъ съ себя полушубокъ, пов'Ьсилъ его на 
шестокъ, помолился Богу, сЬлъ за столъ и въ ожидан1и 
ужина принялся разсматривать повыхъ своихъ товарищей. 
Двое изъ нихъ, немного погодя, встали, перекрестились и 
иолча улеглись на нары, занимавшхя ц'Ьлую сгЬиу избы. 
. нтонъ увид^лъ, что тутъ спало еще несколько челов'Ькъ 
; ужиковъ. Изъ оставшихся днухъ за столомъ, одинъ осо- 
• енно -привлекъ вниман1е нашего мужика. Это былъ тол- 
' геньк1й, кругленьк1й челов'Ькъ, съ черною окладистой бо- 

дкой. плоскими маслистыми волосами, падавшими длин- 

Офгеб Ьу ^з0051С 



— 198 — 

ныии космами по об^^имъ сторонамъ одутловатаго, багро- 
ваго лица, отличавшагося необыкновеннымъ добродушаемъ; 
передъ нимъ на стол'Ь стояла огромная чашка каши, де- 
ревянный кружокъ съ рубленой говядиной и хрящомъ и 
миска съ лапшою; онъ уписывалъ все это, прикладываясь 
поперем-Ьино то къ тому, то къ другому съ такимъ рве- 
Н1емъ, что потъ катился съ него крупными горошинами; 
слышно даже было, какъ у него за упгами пищало. Антонъ 
первый прервалъ молчан1е. 

— Вы откол*? спросилъ онъ. '^ 
Мужикъ встряхнулъ головою, у стреми лъ на него оло- 
вянные глаза и, проглотивъ кашу, мешавшую ему закрыть 
ротъ, отв-Ьчалъ: 

— Сдалече: ростовск1е. 

— Господск1е? 

— Барск1е... 

— Больша вотчина? 

— Большая... 

Тутъ хозяйка поставила передъ нимъ чашку тертаго 
гороху; мужичокъ принялся за него съ гЬмъ же нич4мъ 
несокрушимымъ аппетитомъ и уже ничего не отв'Ьчалъ 
на вопросы Антона. Скоро вернулся рыженьюй съ што- 
фомъ вина, с']^лъ подл* товарища, и оба принялись ужи- 
нать. Немного погодя явился и самъ хозяинъ, 

— А ты 'Ьхать собрался, что ли? спросилъ онъ у му- 
жичка, сид-Ьвшаго рядомъ съ ярославцемъ. 

— Да, МП* пора, отв-Ьчалъ тотъ, подтягивая кушакъ, — 
до св-Ьту надо быть дома. 

Антонъ мгновенно поднялъ голову, погляд'Ьлъ на него, 
вздохнулъ и пересталъ 4сть. Хозяинъ снялъ съ полки сче- 
ты и подошелъ къ отъезжавшему вм*ст* съ хозяйкой. 

— Щи хлябалъ? 

— Хлябалъ. 

— Кашу -Ьлъ? 

— "Ёль. 

■ — Масло лилъ? 

— .1илъ. 

— Сорокъ копеекъ, произнесъ отрывисто хозяинъ, 
щелкнувъ костями. 

Мужикъ расплатился, помолился передъ образами и, по- 
клонившись на ВС* четыре стороны, вышелъ изъ избы. 
Въ то время толстоватый ярославецъ усп*лъ уже опорож- 
нить дочиста чашку тертаго гороху. Онъ немедленно 



Офгеб Ьу ^л0051С 



— 199 — 

лриподнялся съ лавки, снялъ съ шеста кожухъ, раввалилъ 
его подл* спавшаго уже товарища и улегся; почти въ ту жъ 
минуту изба наполнилась его густымъ, протяжнымъ хра- 
лЬньемъ. Дворничиха полезла на печь. Въ изб* остались 
бодрствующими рыженьк1Й, Антонъ и хозяинъ. 

— Хозяинъ! началъ первый, прислушавшись прежде 
къ шуму телеги отъ-Ьхавшаго мужика, — подсядь-ка, брать, 
къ намъ, не спесивься; вотъ у меня товарищъ-атъ что-то 
больно пр1унылъ, "Ьсть не *стъ и пить не пьетъ; что ты 
станешь съ нимъ делать... 

— Ой ли? произнесъ хозяинъ, подходя къ столу, — ну, 
давай... какъ бишь звать-то тебя?.. Пантелеемъ, что ли? 

— Антономъ... 

— Давай, братъ Антонъ, я выпью... да ты-то что? э! 
полно, чего кобенишься, пра, выпей, вино у меня знат- 
ное, хошь пригубь... 

Антонъ выпилъ. 

— Не то, братцы, на разум* у меня; такъ разв* со 
стужи, произнесъ онъ, крякнувъ и обтирая бороду. 

— 13ей, не роб^й, вскрикнулъ рыженьк1й, перемиги- 
ваясь съ хозяиномъ... Нука-сь, братъ, со стужи-то еще 
стаканчикъ... 

— Спасибо... много доволенъ... 

— Э! что за спасибо! пей сколько душа приметъ... 
знамо, первая чарка коломъ, вторая соколомъ, а третью 
и самъ позовешь; пей; душа м^ру, братъ, знаетъ... а тамъ 
и спать пойдемъ... 

— Подъ навАсъ? спросилъ Антонъ, глаза котораго на- 
чинали уже разгораться. 

— В4стимо, что подъ навЬсъ... вотъ добрый хозяинъ 
и соломки дастъ... да пей же, братъ, пей безъ опаски... 
хл-Ьбъ 4шь? 

— Ъмъ. 

— Ну, а разв* вино не тотъ же хл-Ьбъ! маненько только 
пожиже будетъ... валяй! Ну, экой, право, приквельной 
вакой, долго думать, тому же быть... 

— Для-ча не выпить, когда добрый челов*къ подно- 
сить, подхватиль хозяинъ. — Отъ эвтого, брать Антонъ, 
зла не будетъ... пей за столомъ, говорять добрые люди, 
да не пей, мотри, только за угломъ... 

Антонъ выпилъ еще стаканъ. 

— Братцы! произнесъ онъ вяло и принимаясь тереть 
лицо, лобъ и щеки, съ которыхъ катился крупными кап- 

Офгеб Ьу ^л0051С 



— 200 — 

лями потъ. — Братцы, пра, пора... вотъ-те Христосъ... домой 
пора бы. Варвара-то... э! Варвара... братцы... 

— Погоди... посп'Ьешь еще... отвЬчалъ рыженыий, на- 
ливая еще стаканъ, — вотъ выпей напередъ, выпей, слышь, 
посл'Ьдшй выпей... на стужу идешь... 

— Пейте скор'Ье, ребята, и мн'Ь пора спать... чай, под- 
ночь давно на двор*... вымолвилъ хозяинъ, зЬвая и по- 
тягиваясь. 

Антонъ осушилъ стаканъ бычкомъ и почти въ ту же 
минуту повалился какъ снопъ на лавку..,.' 

— Спить? спросилъ посп-Ьшно хозяинъ у рыженькаго, 
который уже нагнулся къ Антону и слушалъ. 

— Хоть колъ на голов-Ь теши, не услышитъ! отв4чалъ 
тотъ, выпрямляясь и махнувъ рукою. 

Оба засмеялись. Рыженьк1й подошелъ къ столу, выпилъ 
оставшуюся въ штоф4 водку, взялъ шапку и сталъ по- 
очередно оглядывать спавшихъ на нарахъ; убедившись 
хорошенько, что всЬ спали, онъ задулъ св^чу и вышелъ 
изъ избы вместе съ хозяиномъ... 

VI. 
П'Ьгашка. 

Время подходило уже къ самому разсв-Ьту, когда тол- 
стоватый ярославецъ былъ внезапно пробужденъ шумомъ 
въ изб*. Открывъ глаза, онъ увид*лъ столъ опрокину- 
тымъ; изъ-подъ него выползалъ на корячкахъ Антонъ, 
крестясь и нашептывая: „Господи благослови. Господи 
помилуй, съ нами крестная сила...** 

— Что, братъ, съ тобою?.. Эй, чт5 ты? спросилъ му- 
жичокъ, соскакивая съ наръ и принимаясь трепать Антона 
по плечу. — Экъ ты меня испужалъ; словно „комуха" *), 
такъ вотъ и трясетъ меня всего... 

— Господи благослови... охъ!.. насилу от.1егло... выго- 
ворилъ Антонъ, вздрагивая всЬмъ т4ломъ, — ишь, какой 
сонъ пригрезился... а ничего, ровно ничего не припо- 
мню... только добре что-то страшно... такъ вотъ къ са- 
мому сердцу и подступило; спасибо, родной, что подсо- 
билъ подняться... Пойду-ка... охъ. Господи, благослови! 
пойду погляжу на лошаденку свою... стоитъ ли она, сер- 
дешная... 

Антонъ снова перекрестился и посп-Ьшно вышелъ изъ 
избы. Мужике с*лъ на нары и началъ мотать онучи. 

*) Лгхорадка по-яросдавскЕ. 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



— 201 — 

Шумъ, произведенный Аитономъ, раабудилъ не одного 
толстоватаго ярославца; съ полатей послышались з-Ьвота, 
оханье, потягиванье; несколько босыхъ ногъ св'Ьсилось 
также съ печки. Вдругъ на двор* раздался такой прон- 
зительный крикъ, что всЬ ноги разомъ вздрогнули и по- 
вскакали на-земь вм-ЬсгЬ съ туловищами. Въ эту самую 
минуту дверь распахнулась настежь и въ избу вб-Ьжалъ 
сломя голову Антонъ... Лицо его было бледно, какъ из- 
весть, волосы стояли дыбомъ, руки и ноги дрожали, губы 
шевелились безъ звука; онъ стоялъ посередь избы и гля- 
д'Ьлъ на всЬхъ страшными, блуждагоп1;ими глазами. 

— Что тамъ? отозвалась хозяйка, просовывая голову 
между перекладинами полатей. 

— Что ты?., эй, сватъ!.. муяшчокъ... дурманомъ при- 
хватило, что ли?.. Экъ его разобрало... заговорили въ одно 
время мужики, окружая Антона. 

— Что ты вс*хъ баламутишь? произпесъ грубо хозяинъ, 
оттолкнувъ перваго стоявшаго передъ нимъ мужика и 
хватая Антона за рубаху. — Да ну, говори!., что буркулы- 
то выпучилъ... 

— Увели!., могъ тольк9 вскрикнуть Антонъ. — Лоша- 
денку... ей-Богу... кобылку п'Ьгую увели!.. 

— Ой ли?., братцы... ишь, что баитъ... долго ли до 
гр4ха... э! э! э!.. 

И вс4, сколько въ изб'Ь ни было народу, не исключая 
даже Антона и самого хозяина, вс* полетали стремглавъ 
на дворъ. Антонъ бросился къ тому м'Ьсту, куда привя- 
залъ вечоръ п'Ьгашку, и, не произнося слова, указалъ на 
него дрожаш,ими руками... оно было пусто; у столба бол- 
талась одна лишь веревка... 

— Взаправду увели лошадь! ишь вотъ, вотъ и веревка- 
то разрЬзана, ножомъ разрезана... и... и... и... слышалось 
отовсюду. 

Антонъ ухватился обеими руками за волосы и зары- 
далъ на весь дворъ. 

— Братцы, говорилъ бедный мужикъ задыхающимся 
голосомъ, — братцы! что вы со мною сд-Ьлали?.. куды я 
пойду теперь?.. Братцы, если въ васъ душа есть, отдайте 
мн4 мою лошаденку... куды она вамъ?.. ребятишки вишь 
у меня махонькхе... пропадемъ мы безъ нея совсЬмъ... 
братцы, въ Христа вы не веруете!.. 

Ничто не совершается такъ внезапно и быстро, какъ 
переходы внутреннихъ движешй въ простомъ народе: 

Офгеб Ьу ^л0051С 



— 202 — 

добро рядъ-объ-рядъ съ лихомъ, и часто одно в-Ьичается 
другимъ почти мгновенно. Почти всЬ присутствующ1е, 
принявш1е было горе Антона со см-Ьхомъ, теперь вдругъ 
какъ бы сообща приняли въ немъ жив-Ьйшее участхе; на- 
шлись даже так1е, которые кинулись къ хозяину съ за- 
рд']^вшими, какъ кумачъ, щеками, со сверкающими глазами 
и сжатыми кулаками. Толстоватый ярославецъ горячился 
пуще всЬхъ. 

— Ты, хозяинъ, чего глядЬлъ! вскричалъ онъ, подсту- 
пая къ нему. — Разв'Ь такъ д^лаютъ добрые люди? нешто 
у тге постоялый дворъ, чтобы лошадей уводили?.. н-Ьтъ, 
ты сказывай намъ теперь, куда зад'Ьвалъ его лошадь, 
сказывай!.. 

— Да ты-то, Т1е, тхе... охлестышъ ярославскШ, пузатый, 
возразилъ не мен'Ёе запальчиво хозяинъ, — мотри, не больно 
пузырься... что ко МП* приступаешь? Мотри, не на таков- 
скаго наскочилъ!.. 

— В-Ьстимо, в-Ьстимо, заговорили въ толп*, — онъ теб'Ь 
д-Ьло баитъ; самъ ты, мотри, не скаль зубы-те! нешто вы 
на то дворы держите? этакъ у всЬхъ насъ пожалуй уве- 
дутъ лошадей, а ты небось останешься безъ отвЬта... 

— Да что вы, ребята, отв-Ьчалъ хозяинъ, стараясь за- 
добрить толпу, — чт5 вы взаправду: развЪ я вамъ сторожъ 
какой дался! Мое дйло пустить на дворъ, да отпустить 
что потребуется... А кто ему вел'Ьлъ, продолжалъ онъ, 
указывая на Антона, — не спать зд'Ёсь... Ишь онъ всю 
ночь напролетъ пропилъ съ такимъ же видно безшабаш- 
нымъ, какъ самъ; онъ его и привелъ... а вы съ меня от- 
вета хотите... 

— Братцы! закричалъ Антонъ, отчаянно размахивая 
руками, — братцы, будьте отцы родные... онъ, онъ же и 
поилъ меня... вотъ какъ передъ Богомъ, онъ, и тотъ па- 
рень ему вишь знакомый... спросите хошь у кого... во 
Христа ты видно не вЬруешь!.. 

— Ребята, вымолвилъ ярославецъ, — я самъ вид-Ьлъ, какъ 
онъ вечоръ поилъ его... право слово, видЬлъ... 

— А нешто я отн'Ькиваюсь? Пилъ съ ними; да, позвалъ 
меня товарищъ, самъ подносилъ; ну и пилъ... 

— Да ты его знаешь,., того рыженькаго-то? Чт5 при- 
кидываешьсл! 

— А отколь мнй знать его? Эка л-Ьшй! Нешто у меня 
зд-Ьсь мало всякаго народу перебываетъ! такъ мнЬ вс*хъ 
и знать... я его впервинку и въ глаза-то вижу... да что 

Офгеб Ьу ^з00^1С 



— 203 — 

вы его, братцы, слушаете? можетъ лошадь-то у него кра- 
дена была... вы бы напередъ эвто-то разв'Ьдали. 

— Братцы, кобылка, какъ передъ Господомъ Богомъ, 
девятый годъ у меня стоитъ... спросите у кого хотите... 

— Да, ишь ловокъ больно! А у кого они спросятъ? 
Экой прыткой какой! зам']^тилъ хозяинъ. 

— Что мн* теперь д'Ьлать*? Что д'Ьлать, братцы? вос- 
влвкнулъ снова б'Ьдный мужикъ, ломая руки. 

— Слушай, брать, какъ бишь тебя?.» 

— Антонъ, родимый... какъ передъ Господомъ Богомъ, 
Антонъ. 

— Ну, хорошо; слушай, Антонъ, сказалъ ярославецъ, 
выступая впередъ, — коли такъ, вотъ что ты сд-Ьлай: б*ги 
прямо въ судъ, никого не слушай, ступай какъ есть въ 
судъ: ладно: сколько у те денегъ-то?.. 

— Ни полушки нЬтути, касатикъ, то-то и горе мое; 
кабы деньги были, такъ раз* сталъ бы продавать послед- 
нюю лошаденку... Нужда!.. 

— Какъ! у тебя денегъ н-Ьту? возразилъ хозяинъ, раз- 
горячаясь. — Ахъ ты, мошенникъ! такъ какъ же ты при- 
ходишь на постой?., ты, видно, надуть меня хот^лъ... 
Братцы! вотъ вы за него стояли, меня еш,е тазать зачали 
было... вишь онъ какой! онъ-то и есть мошенникъ... 

— Теб*, я чай, сказывалъ рыженьк1Й... ахъ онъ... Го- 
споди! чЬмъ погр-Ьшился я передъ Тобою? произнесъ Ан- 
тонъ, едва-едва держась на ногахъ. 

— Да, теперь отвертываться да на другого сваливать 
станешь... Ахъ ты безд^льникь! да я самь пойду въ судъ, 
самъ потащу тебя къ городничему; мпЬ и приказные-то 
вс:!^ люди знакомые, и становой!.. 

— Полно, хозяинъ, ты, можетъ, напраслину на него 
взводишь, ишь онъ какой мужикъ-атъ простой, куды ему 
чудить! и самъ, чай, не радъ, бедный; можетъ, и самъ 
онъ не в'Ьдалъ, съ какимъ спознался челов']^комъ... по- 
слышалось въ толп*. 

Но хозяинъ и слышать не хот^лъ; сколько ни говорили 
ему, сколько ни ув'Ьш;евалъ его толстоватый ярославецъ, 
принимавши, невидимому, несчаст1е Антона къ сердцу, 
онъ стоялъ на одномь. Наконецъ, всЬ присутствуюш,1е 
бросили дворника, осыпавъ его напередъ градомъ руга- 
тельствъ, и снова обратились къ Антону, который сид^лъ 
теперь посередь двора на перекладин*]^ колодца и, закрывъ 
лицо руками, всхлипывалъ пуш;е прежняго. 

Офгеб Ьу ^л0051С 



1 



— 204 — 

— Слушай, брать Антонъ, началъ одинъ изъ нихъ, — 
не печалься добре; гореваньемъ лошади не наживешь; 
твоему горю можно еще пособить; этако д^ло не впер- 
винку случается; слушай: ступай-ка ты прямо, вотъ такъ- 
таки прямо и б'Ьги въ Заболотье... знаешь Заболотье?.. 

— Н'Ьтъ, кормилецъ, не знаю: я не зд'Ьшн1Й. 

— Ну, да нешто... ступай все прямо по большой до- 
рог*; на десятой верст*, мотри, не забудь — па десятой, 
сверни вправо, да тамъ спросишь... Какъ придешь въ За- 
болотье-то, понаведайся къ Ильюшк* Степняку... тамъ 
теб'Ь всякой укажетъ... 

— Полно, кумъ, что баишь пустое! Ну, зач-Ьмъ пойдеть 
онъ въ Заболотье? тутъ вотъ можетъ статься и ближе 
найдешь свою лошадь... Послушай, братъ Антонъ, ступай 
помимо всЬхъ въ Спасъ-на-Журавли, отсель всего верстъ 
двадцать станетъ... я знаю, тамъ споконъ в^ка водятся 
мошенники... тамъ нагдысь еще накрыли коноводовъ... 
ступай туда... 

— А какъ туда пройти-то, касатикъ?.. 

— Какъ выйдешь за заставу, бери прямо по проселку 
вл*во; тамъ теб* будетъ село Завалье; какъ пройдешь 
Завалье-то, спроси Селезневъ колодезь... 

— Эка, а Кокино-то и забылъ... зам^тиль кто-то. 

— Да, какъ пройдешь Завалье, спроси Кокинску сло- 
боду; обмолвился было маненько, ну, да нешто... а изъ 
Селезнева колодца пройдешь прямо въ Спасъ-на-Журавли... 
вотчина будетъ такая большая... 

— Дядя Мих-Ька, а, дядя Мих-Ька, перебилъ высо- 
к1й и плешивый мулшкъ, придвигаясь медленно къ гово- 
рившему. 

— Пу, что? 

— А вотъ послушай ты меня, старика, что я тебЬ 
скажу... 

— Ну... 

— Право слово, ему податнЪе будетъ сходить въ 
Котлы... вотъ какъ Богъ святъ податнЬе... Антонъ, право 
слово, ступай въ Котлы; оно, что говорить, маненько 
подал^е будетъ, да зато, братъ, вЬрнЬе; вотъ у насъ на- 
медни у мужичка увели куцаго мерина, и меринъ-атъ, та- 
кой-то знатный, важн'Ьющхй, сказывали, въ Котлахъ вишь 
нашли... 

— Э! эка ты, проворный какой! ну куда ты его за 
семьдесятъ-то верстъ посылаешь... 

Офгеб Ьу ^з0051С 



Г^"^ 



— 205 — 

— А что? пойдетъ и за двести, коли лошади не оты- 
щетъ, отв'Ьтилъ тотъ съ чувствомъ оскорбленнаго самолюб1я. 

— Полно, Антонъ, ступай, говорю, въ Сиасъ-на-Жу- 
равли; тамъ какъ разъ покончишь д'Ьло... 

— И то ступай въ Спасъ-на-Журавли! закричали мно- 
пе, — въ Спасъ-на-Журавли ступай! 

— Да, какъ бы ле такъ, возразилъ сурово хозлипъ, — 
я небось такъ вотъ и отпущу его вамъ въ угоду... онъ 
у меня пилъ, 4лъ, а я его задаромъ отпущу; коли такъ, 
яут-кась, ты хорохорился за него пуще вс4хъ, иу-кась 
заплати... что?., а! нелюбо?.. 

— Что?.. 

' — А вотъ то-то, — теперь что? что?.. 

— Что мп'Ь теб* дать... сказалъ Антонъ, поспешно 
вставая, — бери, что хочешь, бери, не держи только... 

— Давай полушубокъ! 

— Бери, Господь съ тобою... 

— Такъ-то сходнее; придешь опять — отдамъ, не то 
пришли изъ деревни девять гривенъ... за постой да за 
ужинъ... 

— Ахъ, ты алочный человЬкъ! пра, алочный! л;алости 
въ Т1е н'Ьтъ... сказалъ ярославецъ. — Ишь на дворЬ стужа 
какал... того и смотри, дождь еще пойдетъ... ишь заси- 
в'Ьрило, кругомъ обложило; ну, какъ пойдетъ онъ безъ 
одежды-то? ему изъ воротъ такъ и то выйти холодно... 

— А МП'Ь что, онъ пилъ, 'Ьлъ... 

— Теб'Ь что! эхъ ты... 

— Да ты-то что! ну, отдай ему свой полушубокъ, коли 
жал'Ьешь... 

— А я въ чемъ пойду? 

— Ну, вотъ то-то и есть; и всякой хлопочетъ, себЬ 
добра хочетъ... 

— Куда же мн'Ь идти теперь? перебилъ Антонъ, отда- 
вая полушубокъ хозяину. 

— Ступай въ Спасъ-па-Журавли! закричало несколько 
голосовъ. 

— Какъ выйдешь за заставу, бери прямо по проселку 
вправо... не забудь, Завалье, такъ Кокино... 

— Спасибо... отцы мои... спасибо... бормоталъ Антонъ, 
выб'Ьгая безъ оглядки на улицу. 

— Ступай все прямо... ступай!., кричали ему всл-Ьдъ 
мужики, выходя также за ворота, — ступай, авось лошадь 
найдешь... 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



— 206 — 

— А врядъ ему найти, зам'Ьтилъ кто-то, когда Антонъ 
былъ уже довольно далеко, — в'Ьдь денегъ у него н4ту... 

— ^ Ой ли? и то, и то... гд* жъ тутъ найти! попусту 
только измается, сердешный... 

— Ну, да пущай его поищетъ, авось, какъ-нибудь и 
наб11едетъ на сл-Ьдъ... безъ денегъ вйстимо плохо... да во 
осень милость Бож1Я... 

— Дядя ведосЬй, найдетъ онъ лошадь, аль н-бть? 

— Какъ тутъ найдешь, черта съ два найдешь; слышь, 
денегъ нЬту... напрасно набегается... 

Въ это время Антонъ остановился у берега и крикнулъ: 

— А куды пройти къ застав'Ь? 

— Ступай, ступай все прямо по гор*, мимо острога... 
ступай на гору, ступай вверхъ по гор*... отвечали му- 
'мпчкт въ одинъ голосъ... 

И долго епце продолжали они такимъ образомъ кричать 
ему всл^дъ; Антона и вовсе не было видно; уже давнымъ- 
давио закрыла его гора, а они все еще стояли на преж- 
ш'иъ м^сгЬ, не переставая кричать и размахивать на во* 
стороны руками. 

VII. 

Розсказни. 

Наконецъ-то, мало-по-малу, мужички успокоились; кто 
с4лъ на лавочку подл* воротъ, а кто на заваленку. По- 
шли толки да пересуды о случившемся. Хозяинъ при- 
соединился къ нимъ, какъ-будто ни въ чемъ не бывало; 
сначала, однако, не принималъ онъ ни мал4йшаго уча- 
г'Т1я въ розсказняхъ, сид'Ьлъ молча, время отъ времени 
расправлялъ на рукахъ полушубокъ Антона, высматривая 
па немъ дырья и заплаты, наконецъ, свернулъ его, подло- 
жнлъ подъ себя и сЬлъ ближе, потомъ слово за словомъ 
им-Ьшался незаметно въ разговоръ, тамъ уже и заспорилъ. 
Кончилось т-Ьмъ, что не бол-Ье какъ черезъ полчаса вс4 
Л1>мсутствующ1е, не выключая и т-Ьхъ, которые болЬе дру- 
гижъ бранили дворника, согласились съ нимъ во всенъи 
путь ли даже не обвинили кругомъ б*днаго Антона. 
Оамъ толстоватый ярославецъ, принявш1Й было такъ го- 
|Ш1о сторону обиженнаго, и тотъ началъ понемногу по- 
даваться... 

— Знамо, чт5 говорить, сказалъ онъ примирительными 
тономъ хозяину, — кто его знаетъ, что онъ за челов4къ? 



1 



Офгеб Ьу ^л0051С 



— 207 — 

въ чужой разумъ не влезешь... да в-Ьдь развЬ я тебя та- 
залъ когда?., когда я тебя тазалъ?.. я къ слову только 
молвилъ къ полушубку; мужика-то жаль добре стало... 
ишь стужа... а я тебя не тазалъ, за что мнЬ тебя тазать?.. 

— Известно, братецъ ты мой, надо настояш;имъ д-Ьломъ 
разсуждать, отозвался с4дой старикъ, — за что ему на тебя 
злобу им^ть, за что? (Онъ указалъ хозяину на ярославца.) — 
Онъ ему не сватъ, не братъ... можетъ статься, такъ, слово 
какое въ проносъ сказалъ, а ты на себя взялъ; что про 
то говорить, можетъ, и взаправду конь-то у него краде- 
ный, почемъ намъ знать? Иной съ виду-то такимъ-то м!- 
рякомъ прикидывается, а поглядишь — бядовый! воръ ка- ^ 
кой али мошенникъ... 

— Какъ не быть! всякъ случается, братецъ ты мой, 
началъ опять ярославецъ,— ты не серчай... Вотъ прн- 
м-Ьрио, прибавилъ онъ поел* молчка, — у насъ по сосед- 
ству, верстахъ эвтакъ въ пяти, и того не станетъ, жилъ 
вольной мужикъ, и парень у него, сынъ, ужъ такой-то 
былъ знатный, смирный, работящШ, чт<х говорить, на все 
и про все парень!.. Съ достаткомъ и люди-те были... Объ 
л']^то хаживали вишь они по околотку, и у нашего барина 
были, крыши да дома красили, т^мъ и пробавлялись; а 
въ зимнее д^ло, либо въ осенину ходили по болотамъ, 
дичину всякую да зайцевъ стр'Ьля.та; кругомъ ихъ такхя- 
то все болота, и, и, и! страсти Господни! п'Ьшу не прой- 
тить! вотъ как1я болота! Ну, хорошо; и говорю, мужички 
богатые были, не то примерно голыши каше... Бъ нимъ 
господа *зжали, и нашъ баринъ бывалъ, другой день по- 
охотиться прйдетъ, знамо, д*ло барское, ину пору поза- 
бавиться... Старикъ-атъ куды, сказываютъ, гораздъ былъ 
знать м^ста, гд'Ь дичина водилась; куда бывало по-Ьдотъ, 
руками загребай; вотъ по эвтой-то причин* господа-то... 
да, ну, хорошо. Молодякъ, сынъ-атъ, слышите, братцы, та- 
кой-то парень былъ, что, кажись, во всЬмъ уЬзд* супро- 
тивъ ни одному не вытянуть... куды смирный, такой-то 
смирный... хорошо, вотъ на бяду, спознаться ему съ сол- 
даткой изъ Комарова; знамо, д'Ьло молодое! а ужъ она 
такая'то забубённая, озорная баба, бяда! Ну, хорошо, 
стакнулись, согласились, живутъ, то-есть, выходить при- 
мерно, по согласью живутъ. Вотъ, братцы, разъ этакъ 
подъ утро прйзжаютъ къ нимъ три купца: также поохо- 
титься, видно, захотели; ну, хорошо; паряюха-то и вы- 
гляди у одного изъ нихъ невзначай книжку съ деньгами; 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



— 208 — 

должно быть они съ ярмангш или базара какого къ нимъ 
завернули; разгоралось у него сердце; а парень, говорю, 
смирный, что ни-на-есть смирн'Ьющхй; скажи онъ сдуру 
солдатк'Ь-то про эвти деньги, а та и пошла его подзадо- 
ривать, пуще да и пуще, возьми да возьми: никто, молъ, 
Петруха, не узнаетъ... А какой не узнаетъ! гдй ужъ тутъ 
не узнать... 

— Какъ не узнать!., вона д-Ьло-то какое... э! э! ишь, 
проклятая!., ишь, чего захогЬла... э!.. заговорили въ одно 
время слушатели, качая головами. 

— Ну, хорошо, продолжалъ ярославецъ, — какъ начала 
она его такъ-то под:тдоривать, а парень, знамо, глупый, 
Д'Ьло молодое, и польстись на такое ея слово; она же, 
вишь, самъ онъ опосля разсказывалъ, штофъ вина ему 
принесла для куража, а мол;етъ статься и другое что въ 
штоф-Ь-то было, кто ихъ знаетъ! туманъ какой, что ли! 
Пу, посн'Ьдали купцы, запалили ружья, да и пошли въ 
л-Ьсъ; взяли съ собой и парня, Петруху-то; ну, хорошо. 
Вотъ, братцы вы мои, и залучи онъ того, съ деньгами, 
въ трущобу, вестимо ради охоты... Пришли. Какъ закри- 
читъ Петруха-то па зайца, тотъ сердешный купецъ и ки- 
нулся; какъ кинулси-то онъ, а Петруха-то тЪмъ време- 
немъ, какъ потрафитъ, да какъ стр*льнетъ ему въ спину, 
такъ, сказывали, лоскомъ и положилъ купца, за разъ по- 
терялъ челов'Ька... 

— Э!.. о!., воно оно... ишь!., эка грЪхъ какой!., ото- 
звалось н'Рсколько голосовъ. 

— Ну, хорошо, продолжалъ ярославецъ, — самъ, братцы, 
сказывалъ опосля Петруха... самому, говоритъ, такъ-то 
стало жалко, ужасти, говоритъ, какъ жалко, за что, го- 
воритъ, потерялъ я его; а какъ сначала-то обернулся ку- 
пецъ-атъ, говорилъ Петруха, въ ту пору ничего, такъ 
вотъ сердце инда закип'Ьло у меня, въ глазахъ замит)^- 
сило... и не знать, что сталось такое... знать ужъ кровь 
его попутала... Ну, хорошо, какъ повалился купецъ, Пе- 
труха по порядку, какъ сл^дно, взялъ у него деньги, за- 
копалъ ихъ въ землю, да и зачалъ кричать, словно на 
помощь, прим'Ьрно, зоветъ, кричитъ: застр'Ьлился да за- 
стр4лился! Стало ужъ такъ недобрый какой обошелъ его; 
пришли два друпе купца; приб'Ьжали, спрашиваютъ Пе- 
труху... а тотъ и замялся, сроб-Ьлъ, сердешной... Осмо- 
трели они купца, видятъ, что спина у него опалена; гля- 
дятъ, Д'Ьло не ладно, обшарили— и денегъ Н'Ьтути; такъ 



1 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



— 209 — 

да сякъ, взяли они Петруху, тогда саиъ вишь дался,, въ 
неправд^-то Богъ, знамо, запинаетъ, скрутили да въ 
острогъ и посадили; въ нашемъ острог* и сид4лъ... Такъ 
вотъ, братцы, како д4ло вышло, а парень, говорю, что 
ни-на-есть смирн*ющ1й, хоропий парень, ловюй такой... 

— Ну, а ч*мъ же, брать, д*ло-то покончилось? спро- 
сили несколько челов'бкъ. 

— Д-Ьло-то ч4мъ докончилось?., а вотъ ч4мъ: сидитъ 
такъ-то годъ ц4лый Петруха въ острог*... ладно; а отецъ, 
старикъ-атъ, т*мъ временемъ хлопотать да хлопотать, 
иного и денегъ передавалъ, сказываютъ... пу, совс*мъ- 
было и д*ло-то уладилъ, анъ вышло и Богъ знаетъ какъ 
худо. Солдатка-то Петрухина повадилась опять-вишь къ 
нему таскаться; ужъ какъ угодила она, л*ш1й ее знаетъ, 
а только въ острогъ къ нему таскалась. Ходила, ходила, 
да и выведай отъ него, недобрая мать, про деньги-то! 
простой былъ парень: онъ сдуру-то и поведай ей то 
м*сто, куды закопалъ ихъ; известно, можетъ, думалъ 
пропадутъ задаромъ, такъ пусть же лучше ей достанутся; 
хорошо; какъ получила она себ* деньги, и пошла дурить, 
то-есть чего ужъ ни дЪлала! что ни день, бывало, платки 
у нея, да шелки, прикрасы всяк1я, то-есть цв*ту такого 
н*тъ въ пол*, каше наряды носила, вотъ какъ! Знамо, 
бабье д-Ьло: ч-Ьмъ бы деньги-то приберечь, припрятать, 
а она гремитъ ихъ на весь св-Ьтъ... Чт5 то за диво? ду- 
мали въ Комаров*. Отколь валитъ такое у Матрешки? 
таракали, таракали, хвать да хвать, спросы да разспросы, 
туда-сюда, да и дов*дались: все разсказала, гд* взяла, 
откуда и какъ. достались... Д*ло и спознали... тутъ, какъ 
ужъ потомъ ни бился старикъ-отецъ, ничего не сд4лалъ; 
денегъ-то, знамо, ужъ не было у него въ ту пору, вс* 
растуторилъ, роздалъ, кому сл*дуетъ... такъ и осталось... 
Заковали Петрушку въ кандалы и погнали въ Сибирь... 
Я помню, какъ и отправляли-то его, сердешнаго, дове- 
лось вид*ть... народу-то!., и, и, и!., видимо-невидимо... 
право, такъ инда жаль его стало: парень добре хоропий 
былъ... 

— Ну, а отецъ что? 

— Да, сказываютъ, прошлу зиму померъ... 

— Ишь оно д*ло-то какое; какой гр*хъ на душу при- 
нялъ: польстился на деньги, замЬтилъ старикъ. — А что, 
братцы, онъ в*дь это не спроста? помереть мн* на этомъ 
11*ст*, коли спроста... 

Сдпвежис Д. В. Гркгоровп». Т. Ь 1^ 

Офгеб Ьу ^з0051С 



— 210 — 

— Знамо, что не спроста, подхватилъ другой глубоко- 
мысленно, — надо настоащинъ д'Ьломъ разсуждать; разв^ по 
своей вол'Ь напустить на себя человЪкъ тако лихоимство? 
шуточно ли д4ло, человека убить! лукавый попуталъ!.. 

Во время этого разговора къ воротамъ постоллаго двора 
подъехала тел:Ьга; въ ней сид^Ьли два мужика: одинъ 
молодой, парень л-Ьтъ восемнадцати, другой — старикъ. 
Посл-Ьдшй, казалось, усп^лъ уже ни-св4тъ-ни-заря за- 
глянуть подъ елку и былъ сильно навесел^^. 

— Ребята! 9й, молодцы! кричалъ онъ еще издали, раз- 
махивая въ воздух-Ь шапкою, — хозяинъ! можно постоять 
до ярманки? 

— Ступайте, откликнулся хозяинъ, — на то и дворъ 
держимъ, ступайте... 

Онъ отворилъ ворота и ввелъ пр1^зжихъ подъ вав^съ. 
Вскор^Ь хмельной старичишка и молодой парень, сопро- 
вождаемые хозяиномъ, подсЬли къ разговариваюп^имъ. 

— Про что вы тутъ толмачите, молодцы? спросилъ 
старикашка, оглядывая обш,ество своими узенькими смею- 
щимися глазками; тутъ приподнялъ онъ шапку и, пока- 
завъ обществу багровую свою лысину, окаймленную б^- 
лыми, какъ сн^гъ, волосами, посадилъ ее залихватски 
набекрень. 

Присутствуюпце разразились громкимъ единодушнымъ 
см^хомъ. 

— Ишь, балагурь, старикъ какой! ай да молодецъ! а 
нуткась, тряхни-ка стариной! у! у!., посыпалось со всЪхъ 
сторонъ. 

— Ой ли? произнесь старикъ, подпираясь въ бока и 
пускаясь въ плясъ, — ой ли? аль не видали?.. 

— Полно, батюшка, сказаль сердито молодой парень, 
удерживая его, — экъ на старости л-Ьтъ дуришь, принесъ 
свою бороду на посм']^шище городу; полно... 

— А что жъ, отв-Ьчалъ тотъ, силясь вырваться изъ 
рукъ сына. — Ахъ ты такой-сякой... я жъ те, незамай... 
пфу!.. да ну те къ нечистому, плюньте на него, ребя- 
тушки... давайте сядемте-ка... разсказывай ты, рыжая 
борода, о чемъ вы тутъ таракаете?.. 

— А вишь, нынЬшнюю ночь увели отсель у мужичка 
лошадь... отв^чалъ кто-то, думая вызвать зтимъ изв^стхемъ 
хмельного старичка на потеху. 

— Эхва! увели... пу, а гд* жъ онъ самъ-атъ? въ каба- 
чищ'Ь, чай, косуху рветъ съ горя?.. 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



— 211 — 

— Да, какъ же, въ кабак-Ь... тюб'Ьжалъ вишь ее разы- 
скивать... 

— Эй, Ванюха, чортова кукла! вскричалъ старичишка, 
обраш;аясь мгновенно къ сыну, который, казалось, очень 
былъ недоволенъ штуками отца, — мотри, ужъ не тотъ ли 
это мужикъ... Вотъ, ребятушки, продолжалъ онъ, оска- 
ливая свои беззубыя десны и заливаясь хриплымъ см4- 
хомъ, — не будетъ тому больно давно, повстрЬчали мы за 
заставой мужичка... такой-то чудной... такъ вотъ и б-Ьжиа-ъ 
и б4житъ по полямъ, словно л'ЬшШ его гонитъ... По- 
глядь-ка, говорю, Ванюша, никакъ мужикъ б'Ьжитъ по 
пашн*. — И то, говорить, б^житъ... Поглядели... б4житъ, 
такъ-то б-Ьжитъ, и, и, и! и давай кричать: эй, погоди, 
постой!.. Куды-те, дуетъ себ*, не докличешься!., ужъ 
такой-то, право, мужикъ любопытный! пра, любопытный!., 
должно быть онъ... 

— Онъ, онъ и есть... онъ... отозвалось несколько го- 
лосовъ. 

Старикъ ухватился подъ бока, и все туловище его за- 
качалось отъ хриплаго прерывистаго хохота. Тутъ раз- 
1Ч)воръ сд'Ьлался общимъ; несколько челов-Ькъ, увлечен- 
ные сочувствхемъ къ старичку-балагуру, тотчасъ же при- 
нялись разсказывать ему въ одинъ голосъ всЬ подробности 
происшеств1Я ночи. 

Между гЬмъ занялось утро; окрестности мало-по-малу 
пробудились; по скату горы снова потянулись подводы, 
забелили палатки, запестр'Ьлъ народъ. Паромъ, нагру- 
женный возами и мужиками, задвигался по ^Ьк% проти- 
вуположный берегъ которой заслонялся совершенно сЬ- 
рымъ мутнымъ туманомъ; въ кузницахъ, подл* постоя- 
лаго двора, загуд-Ьли м-Ьха, зазвен4.1о железо. Ярмарка 
снова начиналась, кому на гсре, а кому и на радость. 
Въ самое короткое время дворъ наполнился постояльцами, 
пр1*зжавшими изъ зар-Ьчья; кое-кто изъ п'Ьшеходовъ под- 
ходилъ и со стороны города. ПосгЬднхе располагались 
кучками подл* воротъ и вокругъ избы; въ числЬ ихъ 
особенно много было бабъ-проходимокъ, богомолокъ, ни- 
щихъ. Между последними нельзя было не зам-Ьтить Арха- 
ровны. Она, невидимому, не принадлежала ни къ какой 
кучк* и одиноко бродила туда и сюда. Никто изъ при- 
сутствующихъ не зпалъ побирушки; но одна ея одежда, 
состоящая на этотъ разъ исключительно изъ лохмотьевъ, 
связанны хъ узлами и укутывавшихъ ее съ головы до 



01д1112ес1 



ьу^оо^к 



~ 212 ~ 

ногъ, такъ что снаружи выглядывало только сморщенное, 
темное лицо старухи и несколько пучковъ с^рыхъ, жел- 
товатыхъ волосъ, въ состояши ужъ была 'обратить на 
себя всеобщее внимаше. Къ тому также не мало способ- 
ствовали: сапоги вм'!&сто лаптей, непом'!&рно длинная, су- 
коватая клюка, а наконецъ и широкая сума, набитая 
вплотную и которую Архаровна держала на сгорбленной 
спнн'Ь своей такъ же свободно, какъ любой бурлакъ. Три 
молодые парня, стоявш1е у воротъ, были первые, которые 
ее зам-Ьтили. — »Ишь, сказа лъ одинъ, — вотъ такъ старуха; 
ну, ужъ, баба-яга, подлинно, что баба-яга". — „Да, под- 
хватилъ другой, — повстречаться съ такой-то ночью, такъ 
нспужаешься; подумаешь, нечистаго встрЬтилъ..." — «Ишь, 
старая, старая, продолжалъ насмешливо трет1Й, — а шутка 
каку штуку наворошила себе на спину... и нашему брату 
не подъ моготу..." 

Архаровна подошла, припадая съ одной ноги на другую, 
къ окну избы, постучалась легонько по рамке клюкою и 
произнесла жалобно нараспевъ: „Кормилицы наши, ба- 
тюшки, подайте милостинку во имя Христо-о-во..."— Окно 
отворилось, изъ него высунулось рябое лицо дворничихи. — 
„Богъ подастъ, много васъ здесь шляндаетъ... ступай-ка, 
ступай..." сказала она грубо и безъ дальнихъ разсужде- 
шй захлопнула окно. — Архаровна перекрестилась, поту- 
пила голову и подошла темъ же точно порядкомъ, при- 
падая и прихрамывая, къ толпе, стоявшей у воротъ. 

— Что, бабушка, сказалъ одинъ изъ молодыхъ парней, 
ударяя ее по плечу, — умирать пора!.. 

— Ась, касатикъ!.. 

— Умирать пора, что шляешься... 

— По хлебушко, кормилецъ, хлебушка нетути... 

— А вонъ это чт5 у тебя въ мешке? ишь туго больно 
набито, заметилъ онъ, подходя ближе и протягивая руку, 
чтобы пощупать суму; но старуха проворно повернулась 
къ нему лицомъ и никакъ не допустила его до этого. 

Другой молодой парень, стоявшхй поблизости, ловко 
подскочилъ въ это время къ ней сзади, и та не успела 
обернуться, какъ уже онъ обхватилъ мешокъ обеими ру- 
ками и закричалъ, надрываясь отъ смеха: 

— Старуха, мотри, эй, крупа-то высыпалась... право, 
на дне прореха... дорогой, того и гляди, всю растру- 
сишь... 

— Оставь!., каку тутъ еще крупу нашелъ... бормотала 

Офгеб Ьу Сз0051С 



п 



— 213 — 

сердито Архаровна, стараясь высвободить н'Ьшокъ изъ 
рукъ парня, — экой пропастный, полно, оставь... 

Но парень однимъ поворотомъ руки бросилъ суму на- 
земь, повернулъ старуху и указалъ ей на прор'Ьху, изъ 
которой въ самомъ ^^!кл^ сыпалась тоненькою струею крупа. 

— Ахти!., батюшки!., крикнула старуха, расталкивал 
собравшихся з']^вакъ и посп']^шно нагибаясь, — ой, касатики 
мои... вотъ люди добрые подали крупицы на мою б'Ьд- 
ность... да и та растеря.1ась... охъ... 

И она заплакала. 

— Знать, много ты б-Ьдна, сказалъ иронически па- 
рень, — что ц4лый м-Ьшокъ наворочали теб* люди -то 
добрые... эки добрые, право; у нихъ крупа-то видно, что 
скорлупа... Да что ты пихаешься, тетенька? небось, не 
возьму, не съ^мъ, продолжалъ онъ, удерживая одною ру- 
кою Архаровну, другою развертывая суму. — Ишь, ребята... 
эй, поглядите, какова нищенка... вона чего припасла... 
вонь въ кулечк'Ё говядинка... э! э!.. эхва, штофъ винца 
въ тряпице... два! братцы! два штофа, и сала кусокъ, э! 
а вотъ и кулекъ съ крупою... жаль только, тетка, про- 
рвался онъ у тебя маленько... ай да побирушка! да полно, 
ужъ не живешь ли ты домкомъ... Чай, на ярманк* на- 
купила по хозяйству... что жъ, въ гости-то позовешь насъ, 
что ли?., да полно, ну, чего пузыришься, ишь огрызается 
какъ! говорятъ, не съ4димъ, не тронемъ, поглядеть только 
хогЬлось... 

И онъ обхватилъ ее еще кр-Ьпче руками. 

— Ишь, взаправду, чего набрала, зам-Ьтилъ старикъ, 
подбираясь къ м4шку, — а еще милостинку собираешь... 
эхъ, ты... жидовина... да теб*, старой, эвтаго и въ годъ 
не съесть... 

ВсЬ эти зам-Ьчанхя, хохотъ, насмешки толпы, обсту- 
пившей парня и нищенку, остервенили до нельзя Арха- 
ровну; куда д-Ьвались ея несчастный видъ и обычное сми- 
реше! она ругалась теперь на всЬ бока, билась, скреже- 
тала зубами и казалась настоящей в'Ьдьмой; разум'Ьется, 
ч-Ьмъ дол4е длилась эта сцена, тЬмъ сильнее и сильнее 
раздавался хохотъ, т^мъ т'Ьсн'&е становился кружокъ зри- 
телей... Наконецъ, кто-то ринулся изъ толпы къ парню 
и, ухвативъ его за плечи, крикнулъ, что было силы: 

— Эй, Петруха, мотри, укуситъ... пусти!.. 

Парень отскочилъ; толпа завыла еще громче, услышавъ 
страшныя ругательства, которыми старуха начада осы- 

Офтеб Ьу Сз0051С 



— 214 — 

пять ее. Наконецъ, Архаровна встала: иовлзка сползла 
съ головы ея, с']^дые волосы разсыпались въ безоорядк*]^ 
по лохмотьямъ; лицо ея, искривленное б'Ьшенствомъ, стадо 
вдругъ такъ отвратительно, что некоторые отступили даже 
назадъ. Она подобрала, не оправляясь, всЬ свои покупки 
въ суму, взяла ее въ об* руки, забросила съ необыкно- 
венною легкостью на плечи и, осыпавъ еще разъ толпу 
проклятхями, поплелась твердымъ шагомъ къ городу. Все 
это исполнено было такъ неожиданно, что всЬ опушали 
отъ удивлешя; густой оглушительный хохотъ раздался 
уже тогда въ толп*, когда старуха совсЬмъ исчезла изъ 
виду... 

Хмельной старичишка, пр№хавш1й съ молодымъ пар- 
немъ, готовился было начать разсказъ о встреч* своей 
съ Антономъ какому-то мельнику (что дЬлалъ онъ безъ 
исключения всяк1й разъ, какъ на сцену появлялось новое 
лицо), когда къ кружку ихъ подошелъ челов'Ькъ высокаго 
роста, пцегольски одЬтый; все въ немъ съ перваго разу 
показывало зажиточнаго фабричнаго мужика. На нехъ 
была розовая ситцевая рубаха, подпоясанная низехонько 
пестрымъ гаруснымъ шнуркомъ, съ прив^шеннымъ къ 
нему за ремешокъ мЪднымъ гребнемъ; на плечахъ его 
наброшенъ быдъ съ невыразимою небрежностью длинный- 
предлинный сишй кафтанъ со сборами и схватцами. Зе- 
леныя замшевыя рукавицы, отороченныя красной кожей, 
высокая шляпа, утыканная алыми цветами съ кулича, и 
клетчатый бумажный платокъ, который тащилъ онъ по 
земл4, довершали его нарядъ. 

— Здравствуйте, братцы, произнесъ онъ, приподымая 
легонько шляпу, — вотъ что, не зд-Ьсь ли остановился тро- 
скинскш мужичокъ Антонъ?... Онъ сюда лошадь прйхалъ 
продавать... лошаденка у него п^гая, маленько съ изъяв- 
цемъ... Об'Ьщался я его проведать, да никакъ не найду; 
по «сему низовью прошелъ, ни на одномъ постояломъ 
двор* н'Ьту... 

— А какой онъ изъ виду? спросилъ кто-то. 

— Такой сухолядый, долговязый, л'Ьтъ ему подъ пять- 
деслтъ... съ просЪдью... 

— Э! э! э!.., раздалось въ толпЬ, — да ужъ не тотъ ^га, 
братцы?.. 

— Съ к4мъ я повстр'Ьчался на дорог4? додхватилъ 
хме.1ьной старичишка, — говорю, мотри, Ванюха, мужикъ 
б:Ьжитъ.м И то, говоритъ... 

Офгеб Ьу ^з0051С 



— 215 — 

— Ну, брать, живо перебилъ трет1й,— съ нимъ неспо- 
рое дЪло попритчилось... 

— Что ты? какое д4ло?.. 

— Да з4вуна дадъ: у него кобылку-то подтибрили, 
увели; нынче ночью и ув^лИо. 

— Неужто правда? вскричалъ фабричный, ударяя объ 
полы руками. 

— Не встать мн4 съ этого м'Ьста... спроси хошь у ре- 
бятъ, вотъ-те Христосъ — правда... 

— Да кто жъ это? какъ?... 

— А Богъ ихъ знаетъ, увели да и все тутъ! 

— Гд4 жъ онъ, самъ-отъ? 

— Разыскивать поб']^жалъ лошадь... маненько, братъ, 
н не захватилъ ты его... 

— Я встр^лся съ нинъ на дороге, началъ было снова 
старичишка, — б4житъ, бЬжитъ, такой-то, право, мужикъ 
любопытный!.. 

— Эко д-Ьло! э! произнесъ съ истиннымъ участаемъ фаб- 
ричный, — да разскажите же, братцы, какъ б^да-то случи- 
лась. 

ВсФ разокъ принялись кричать, разсказывать; хозяицъ 
перекричалъ, однако, другихъ и съ разными прибавле- 
шяин, оправдывавшими его кругомъ, разсказалъ парню 
обо всемъ случившемся. 

— Ну, пропалъ! совс4мъ запропастилъ сердяга свою 
голову, твердилъ тотъ, хмурясь и почесывая съ досадою 
затыдокъ, — теперь, хоть смерть принять ему, все одно. 

— А что, онъ теб* братъ, али сродственникъ какой? 

— Н-Ьтъ, не сродственникъ: землякъ; да больно жаль 
мн4 его, пуще брата... то есть вотъ какъ жаль!., мужикъ- 
то такой добрый, славный, смирный!.. Его совсЬмъ, какъ 
есть, заесть теперь управляющ1Й... эка, право, горемыч- 
ная его доля... да чтЬ толковать, совс*мъ онъ пропалъ 
безъ лошади... 

— Знамо, въ крестьянскомъ жить* лошадь дйло ве- 
ликое: есть она — ладно, нФтъ — ну, в-Ьстимо, плохо. 

— А какой мужикъхто, продолжалъ землякъ Антона, 
садясь на лавочку и грустливо качая головою, — какой 
мужикъ! охъ, жаль мн!) его... 

— А мы, братъ, не пос4туй, признаться, чаяли, вотъ 
и хозяинъ говорилъ, будто онъ челов'Ькъ недобрый ка- 
кой... И Господь знаетъ, отчего это намъ на разумъ 
пришло. 

Офгеб Ьу ^л0051С 



— 216 — 

— Хоть в-Ьрьте, хоть нЬтъ, я не про то его хвалю» 
что земляЕъ онъ мн%... да вотъ, братцы, спросите... Съ 
этими словами указалъ онъ на мужика въ красной але- 
ксандрийской рубах'Ь, подходившаго къ ихъ кружку, — 
знаешь, Пантюха, крикнул^ь онъ ему, когда тотъ могъ 
слышать,— знаешь, б^да какая... подь скорей сюда... 

— Ну что? 

— В4дь у нашего Антона лошадь-то увели. 

— Ой ли? 

— Ей-Богу, правда, вотъ зд^Ьсь и молодцы всЬ знаютъ... 
а я думалъ, братъ, на радость привести тебя къ землячку, 
эка б^да!.. 

И онъ повторилъ ПантюхЪ все слышанное имъ отъ 
дворника. 

— Ну, пропалъ, совсЬмъ пропалъ мужикъ, произнесъ 
тотъ посл'Ь н'Ькотораго молчашя, — нив'Ьсть что съ нимъ 
станется. Никита за^стъ его... эка, право, мужикъ-атъ этотъ 
лихобойный, безсчастный!.. 

— Да кто у васъ Никита-то? 

— Управляющ1й... 

— Что жъ ему заедать его? в4дь лошадь не господ- 
ская, мужицкая... 

— А то, что онъ послалъ его продавать ее... податей 
заплатить неч'Ьмъ... 

— Э! вотъ оно что... Стало, мужикъ добре бедный!.. 

— Какой бедный! совсЪмъ разоренный; а все черезъ 
него же, управляющаго... этакого-то Господь послалъ 
намъ зв^^ря... 

— Драчливъ, что ли? 

— Такой-то колотырникъ, такъ-то дерется, у-у-у!.. 
бяда! отвЁчалъ Пантюха, махнувъ рукой и садясь на 
лавку подл* товариш^а, — и не то, чтобы за д-Ьло; за д-Ьло 
бы еш^е ничто, пущай себЪ; а то просто, здорово живешь, 
казЕитъ нашего брата... 

— Что и нашъ, в'Ьрно, перебилъ ярославецъ, молчав- 
ппй все это время, — у насъ вотчина-то большая, упра- 
вляюпцй-то изъ н^мцевъ, такой же вотъ бядовый! ни Богу, 
ни людямъ, ни намъ, мужикамъ... смерть! Разъ вотъ какъ- 
то иду я, и, признаться, не заприм^тилъ, шапку ему не 
снялъ; ну, хорошо; какъ подошелъ онъ ко мнЪ, да какъ 
хватитъ меня вотъ въ эвто само м^сто; пу, хорошо; я ему 
н скажи въ сердцахъ-то: Карлъ Ивановичъ, за что молъ 
ты дерешься? какъ онъ, братцы, хлысть меня^ въ другую; 

Офгеб Ьу ^зОО^ТС 



— 217 — 

ну, хорошо; я опять: Бога молъ не боишься ты, Карлъ 
Иванычъ... Какъ почелъ таскать, такъ я инда и свЬта не 
взвид'Ьлъ, такой-то здоровенный, даромъ что н'Ьмецъ... А 
спроси, за что билъ, я чай, и самъ не знаетъ; такое знать 
ужъ у него сердце... ретивъ, больно ретивъ... 

— Поди жъ ты, иной баринъ не такъ сп^сивъ: му- 
жичка жал'Ьетъ... 

— Эти-то, что изъ нашего брата, да епце изъ нЪм- 
девъ — хуже, зам-Ьтилъ старикъ, — особливо, какъ господа 
дадутъ имъ волю, да сами не живутъ въ вотчин-Ь; бяда! 
того и смотри, начудятъ такого, что вв^къ поминать ста- 
нешь... не изъ тучки, сказывали намъ старики наши, 
громъ гремитъ: изъ навозной кучки!.. Скажи, братъ, на- 
милость, за что жъ управляющ1й-то вашъ зло возым'Ьлъ 
такое на землячка... Антономъ звать, что ли? 

— Думаетъ, онъ понесъ на него жалобу барину въ 
Питеръ... 

— А, вотъ что! э! ишь!., послышалось въ толп-Ь, кото- 
рад все плотнее и плотнее окружала разговариваюш;ихъ. 

— А жалобу-то не онъ совсЬмъ и понесъ... коли на 
прямыя денежки отр-Ьзать, по душ-Ь сказать. Она пошла 
01^ всего М1ра... онъ виновнымъ только остался... 

— Какъ такъ? 

— Да вотъ какъ... Старый баринъ нашъ померъ, тому 
л-Ьтъ пять будетъ; Никита и остался у насъ управляю- 
щимъ. По настоящему д-Ьлу ему не сл-Ьдъ было бы; да 
такъ ужъ старый баринъ пожелалъ... онъ, вишь, выдалъ 
за него при живности своей свою любовницу; ее-то онъ 
жаловалъ, она и упросила... 

— Стало, любилъ ее баринъ? 

— А такъ-то любилъ, что и сказать мудрено... у нихъ 
вишь дочка была... она и теперь у матери, да только въ 
загон-Ь больно: отецъ, Никита-то, ее добре не любитъ... 
Ну, какъ остался онъ у насъ такъ-то старшимъ посл-Ь 
смерти барина, и пошелъ тяготить насъ вс^хъ... и такая- 
то жисть стала, что, кажись, б^жалъ бы лучше: при ба- 
уяв^ было намъ такъ-то хорошо, знамо, попривыкли, а 
тутъ пошли побранки да побои, только и знаешь... а какъ 
разлютуется... б'1да! бьетъ, колотитъ, бывало, и бабъ и 
мужиковъ, обижательство всякое творитъ... 

— Ну, а молодые-то господа? 

— Молодые господа наши, сынъ да дочь, въ Питер* 
живутъ... мы ихъ николи и въ глаза-то не видали... в'Ь- 

Офгеб Ьу ^з0051С 



-- 218 — 

стимо, братцы, кабы они зд^сь жили или понав4дыва,1ись, 
примерно, хошь на время, такъ ина была бы причина... 
у насъ господа по отцу, добрые, хорош1е, гр'Ьхъ сказать, 
чтобы зла кому пожелали, дай имъ Господь за то много 
л'Ьтъ здравствовать! Вотъ мой братъ былъ въ Питер4 и 
говорить: господа важные!.. Да гд* жъ имъ самимъ до 
всего доходить? вотчинъ у нихъ много, и то сказать, 
11с1;хъ не объЬздишь; живутъ они въ Питенбурх'Ь, — го- 
спода! они рады бы, можетъ статься, особливо баринъ, въ 
че:11ъ помочь мужикамъ своимъ, да вить отъ нихъ все 
II] и го да крыто; имъ сказываютъ: то хорошо, другое хо- 
роню, знатно молъ жить вашимъ крестьянамъ, ну, и ладно, 
опи тому и в'Ьрятъ, а господа хорошхе, гр-Ьхъ сказать; 
капы они видали, примерно, что мужики въ обид-Ь жн- 
кугъ отъ управляющаго да нужду всяческу терпятъ, такъ, 
вестимо, того бы не попустили... Управляющему, знамо, 
какое до насъ д4ло? нешто мы его? дана ему власть надъ 
«ами, и творитъ, что ему задумается; норовить, какъ бы 
посл'Ьднее оттянуть отъ мужичка.,. И добро бы, братцы, 
чсмоп'Ькъ какой былъ, самъ господинъ а ли какого дворян- 
скаго роду, что ли; все бы, кажись, не такъ обидно тер- 
петь, а то в']^дь самъ такой же сермяжникъ, ходить только 
въ барскомъ кафтан* да бороду бреетъ... а господа души, 
впшь, въ немъ не чаютъ, они нашего мужицкаго д'Ьла не 
ра;;ум'Ьютъ, все сцолняютъ, что ему только поводится... 
Н\\ какъ почалъ онъ такъ-то обижать насъ, видимъ, плохо; 
1ютъ вся деревня наша и сговорилась написать жалобу 
молодому барину въ Питеръ; время было къ самому роз- 
гов'йнью... а сговорившись-то и собрались такъ-то ночью 
(гь ригу, всЬ до единаго вросхмель, какъ теперь помнит- 
ся, а рига такая-то большая, за барскимъ садомъ стоить... 
былъ съ нами и Антонъ... 

При этомъ имени въ толп* произошло движете, не- 
которые изъ слушателей наклонились еще ближе къ раз- 
гг^азчику, и почти въ одно и то же время со вс4хь кон- 
цовъ послышалось: „ну, ну!" 

— Онъ, нужно сказать, продолжалъ фабричный, — изо 
ъс*^го нашего Троскина одинъ только грамот4-то и зиалъ... 
ужъ это всегда, коли грамоту написать али псалтырь по- 
читать надъ покойникомъ, его, бывало, и зовутъ... ну, его 
л :шсадили; пиши, говорить, да пиши; подложили бумагу, 
Ш1ъ и написалъ, спроворили д4ло... Ну, хорошо, послали 
въ Цитерь, никто и не пронюхалъ; зарокомь было ба- 

Офгеб Ьу ^л0051С 



— 219 — 

бамъ не сказывать, и д^ло-то, думали, споро, анъ вы- 
шло не такъ... 

У нашего управляющаго, Никиты Эедорыча, въ Питер-Ь 
есть братъ, такой же нравный; ходить онъ за бариномъ; 
ну, в4стимо, что говорить, сила! и друг1е-то люди изъ 
тамошнихъ вс^ ему сродни, заодно; какъ пришло наше 
письмо туда, известно, не прямо къ барину: къ людямъ 
сначала попало; швацаръ какой-то, сведали мы опосля, 
принялъ; барину онъ ужъ какъ-то тамъ передаетъ... у 
меня братъ въ Питирбург4-то у господъ бывалъ... въ од- 
ной, говорить, прихожей только-то народу, и-и-и.., знамо, 
гд* ужъ тутъ дойти? народъ все проворный, не то, что 
нашъ братъ, деревенскШ; ну, братцы, какъ получили они 
себ'Ь письмо, должно быть и смекнули, съ кой сторонки... 
бумага али другое что не ладно было; а только догада- 
лись — возьми они его, утаи отъ барина, да и дов4дайся, 
что въ немъ писано... а мы, вишь, писали, что управляю- 
щ1й и бьетъ-то насъ беззаконно, и всякое обижательство 
творить. Они видятъ, плохо пришло Никите, возьми, да 
и отошли письмо-то назадъ къ нему, да еще и свое при- 
писали... Вотъ разъ призываетъ насъ такъ-то управляю- 
Щ1Й, этому года четыре будетъ, эвтакъ обь утро, такой- 
то осерчалый, сердитый... а намъ невдомекъ, и въ мы- 
сляхъ не держали, чтой-то за д-Ьло... „Ахъ, молъ, вы та- 
ше да сяше; я васъ, говорить, посвойски! я жъ вамъ за- 
дамъ! Кто, говорить, писалъ на меня жалобу?" да какъ 
закричитъ... такъ вотъ по закожью-то словно морозомь 
проняло: знамо, не свой брать, подитка, сладь съ нимъ; 
маненько мы поплошали тогда, сроб-Ьли; ну, а какъ ви- 
димъ, д-Ьло-то больно плохо подступило, не сдобровать, 
доконаеть!.. вс4 въ одинь голосъ Антона и назвали; своя- 
то шкура дороже; думали, тутъ того и гляди пропадешь 
за всЬхъ... Ну, вестимо, пришло Антону куды какъ жутко; 
ужъ чего-то онъ съ нимъ, сь сердешнымъ, ни д-Ьлаль, 
какъ ни казниль. Господь одинь знаетъ. Быль у Антона 
брать, Ермолай, женатый парень, того въ первое рекрут- 
ство записаль, а Антона на барщину да на барщину безъ 
отм4ны,.. Землица-то у него, какъ и у всЬхь насъ, пло- 
хая была; ну, вЬстимо, какъ рукъ не стало на нее, не 
осилилъ, и вовсе не пошло на ней родиться... тутъ, вишь, 
братнина семья на рукахъ осталась, двое махонькихъ ре- 
бятенковь, не въ подмогу, а все въ изъянь да въ изъянь... 

— Знамо, ужъ какая тутъ подмога — баба съ ребятен- 



Офгеб Ьу ^л0051С 



— 220 — 

ками... сказалъ, вздыхая, толстоватый ярославецъ; — эка» 
ыужикъ б']^дный, право... 

— Это еще не все, братцы, продолжалъ фабричный, 
постепенно воодушевляясь, — куды! онъ въ отместку ему и 
землю-то у него ту отнялъ... 

— Какъ, и землю отнялъ, землю? крикнули многхе. 

— Да, отнялъ, и выр-Ьзадъ ему что ни на есть плот- 
ную во всей вотчинЬ: суглинокъ... Хл4ба у Антона съ 
перв9.го же года и не стало... а жилъ онъ, нужно ска- 
зать, прежде не хуже другихъ... Была у него при покой- 
номъ барин* добрая „кулига" *) с4на, и той не оставилъ 
ему Никита: жирно больно живешь, говоритъ... Видитъ 
Антонъ, неч^мъ кормить скотинку, а нужда пришла, 
крайность; онъ и давай продавать, сердешный, то ло- 
шадку, то корову, то овцу... И что бы вы думали? и 
тутъ-таки донялъ его Никита: не пущаетъ его въ городъ, 
да и полно; что ты станешь д-Ьлать? Продавай, говоритъ, 
въ деревн-Ь... Известно, какой ужъ тутъ торгъ, мужички 
же неимущ1е, денегъ н4ту, отдавать сталъ за безц4нокъ. 
Пришло Антону день ото дня плоше да плоше; вестимо, 
мужичокъ не грибокъ: не растетъ подъ дождбкъ... долго 
ли разорить его? Такъ-таки совсЬмъ и разорилъ его, до- 
велъ дотол'Ьва, что не осталось у него въ дом* ни пол- 
пцепочки, живетъ какъ бы день къ вечеру, и голодную 
собаку неч'Ьмъ стало изъ-подъ лавки выманить... 

— Знамо, какое ужъ тутъ житье! Проти жара и ка- 
мень треснетъ. 

— Я чай, самъ-то ужъ не радъ, что грамот* гораздъ. 

— Эхъ! Богъ правду-то видитъ, да, видно, не скоро ее 
сказываетъ! зам*тилъ кто-то въ свой чередъ. 

— И такой-то челов*къ этотъ Никита, сказалъ фабрич- 
ный, — что хоть бы разъ забылъ свою злобу. Вотъ нагдысь 
сказывалъ мн* нашъ же мужикъ, приходитъ къ нему 
нын-Ьшнюю весну Антонъ попросить осину — избенку по- 
править; ужъ онъ его корилъ, корилъ, все даже припо- 
мнилъ... опричь того и осины не далъ... В-Ьстимо, одно 
въ одно; до того дошелъ теперь Антонъ, что хошь сту- 
пай сумой тряси, то-есть совсЬмъ, какъ есть, сгибъ чело- 
в*къ.,. Ужъ такъ-то, право, жаль мн4 его... 

— Какъ же не жаль, началъ опять ярославецъ. — Охо- 
хо!.. Ты же, братъ, говоришь, мужикъ-атъ добрый... 



*) „Кулига**— частица, участокъ. 

Офгеб Ьу ^з0051С 



— 221 — 

— Ужъ такой-то добрый... иростой... Бывало, какъ 
«илъ-то хорошо, всякаго готовъ уважить, простыня-му- 
жикъ... Черезъ простоту свою да доброту и пострадалъ 
бол4е... Добрая была душа.., 

— Охъ, что-то теперь съ нимъ станется?.. ВЬдь ло- 
шадь, ты, брать, говоришь, у него была последняя?.. 

— Последняя... 

— Вотъ то-то... мерзлой рожЬ да мятель въ глаза.,. 
Плохо ему... и врядъ ему иайти... 

— Гд4, гдЬ теперь найти! И Господь знаетъ, вуды 
загнали лошадь... 

— Право, кабы зналъ, пособилъ бы ему, ей-Богу бы 
пособилъ, сказалъ ярославецъ. — Послушай, братъ, хозяинъ, 
полно тебЪ жидоморничать; ну, что ты съ него возьмешь, 
ей-Богу гр-Ьхъ тебЬ будетъ, отдай ему полушубокъ... Э! 
Не видалъ что ли полушубка ты крестьянскаго?.. Слы- 
шишь, мужикъ бедный, неимущ1Й... Право, отдай; этимъ, 
братъ, не разживешься; пра, отдай!.. 

Оба фабричные и большая часть присутствующихъ изъ- 
явили то же мн']^Н1е. Хозяинъ отмалчивался. Сухощавое 
лицо его выражало совершенное невниман1е къ тому, что 
говорили вокругъ него; ни одна черта не обозначила ма- 
лЪйшаго внутренняго движешя. Наконецъ, онъ медленно 
приподнялся съ своего м4ста, погладилъ бороду, произ- 
несъ съ озабоченнымъ видомъ: пустите-ка, братцы... подо- 
шелъ къ воротамъ, окинулъ взоромъ небо, которое начи- 
нало уже посылать крупныя капли дождя, и, бросивъ 
полушубокъ Антона къ себ^^ на плечи, вошелъ въ избу. 
Брань и ругательства сопровождали его. 

Холодный осенн1Й дождь — „забойный^, какъ называютъ 
его поселяне, полилъ сильн']^е и сильнее. Бъ одно мгно- 
вев1в вся окрестность задернулась непроницаемою его 
с']^тью и огласилась шумомъ потоковъ, которые со всЪхъ 
сторонъ покатились, клубясь и журча, въ р^к'Ь. Мужички 
поднялись съ лавки и подошли къ воротамъ. 

— Вотъ теб^ и ярманка, сказалъ толстый мельникъ, 
выставляя свои сапоги подъ жолобъ. — Ишь какое Господь 
посылаетъ ненастье... Хорошо еще, что я не поторопился: 
того и гляди, муку бы вымочилъ... 

— Ишь, дядя Трифонъ, погляди-ка, какъ народъ-то 
б:Ьжитъ по гор^, произнесъ молодой парень, схватившись 
за бока, — вонъ, вонъ, по гор*... Небось дождемъ-то знатно 
пронимаетъ... 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



— 222 — 

— Что за напасть» братцы, такая, вотъ почитай м*- 
сяцъ ц'Ьлый, какъ дождь льетъ безперечь... Теперь того 
и гляди морозь, долго ли до б-Ьды, какъ разъ озими 
обледен'Ьютъ... вымочки пойдутъ... 

— Да, погр-Ьшились, знать, передъ Господомъ Богомъ: 
и прошлаго года было куды съ хл4бами-те плохо, а каЕЪ 
нын*шн1й пойдетъ такой же, такъ и совсЬмъ бяда... 

— Что-то теперь съ земля чкомъ твоимъ станетъ, гд4-то 
онъ, сердешный? сказалъ ярославецъ, подходя къ одному 
изъ фабричныхъ, прислонившемуся къ завалинк*. — Вотъ 
ему куды, чай, какъ плохо: ишь чичеръ, сиверца пошла 
какая... 

— А что сталось, перебилъ сЬдой старикашка, про- 
ходя въ это время мимо,— б4житъ себ* да б4житъ, какъ 
когда я его встр-Ьлъ... такъ вотъ и дуетъ, чай... Такой-то 
мужикъ любопытный... 

— Пошелъ, старый, не тебя спрашиваготъ... Эхъ, жаль 
мн* его, ужъ такъ-то, право, жаль! прибавилъ фабрич- 
ный, обращаясь къ ростовцу. 

— И полушубка-то на немъ н4тъ... у хозяина, у под- 
лой души, за долгъ оставилъ... Чай, такъ-то извябъ, сер- 
дешный... 

— Какъ не прозябнуть! Ишь какая пошла погода, все 
хуже да хуже, индо въ дрожь кинуло... И ветрено кавъ 
стало... такъ съ ногъ и ломить... 

— Чай промокь? 

— Какъ не промокнуть! Говорять, въ одной рубах* 
пошелъ, аль не слышишь?.. 

— Ишь, кругомь, братцы, какъ есть обложило, на- 
долго, знать, будеть дождь. 

— Пойдемте въ избу... и зд4сь донимать начинаетъ... 
смерть... Ишь золко добре... 

И толпа повалила греться. 

VIII. 

Никита бедорычъ. 

Несмотря на раннюю пору и сильный морозный вйтерь, 
обраш.авш1й лужи въ гололедь, троскинсшй управляющШ, 
Никита ведорычъ, быль уже давно на ногахъ. Исполнен- 
ный благодарности къ молодымъ господамь своимъ, кото- 
рые такъ сл*по дов-Ьряли его честности свое состояше, 
такъ безусловно поручали ему страшную обузу управле- 



Офгеб Ьу ^л0051С 



— 223 — 

Я1Я полуразореннаго имЬхпя, онъ старался всЬми силами, 
если не вполне оправдать ихъ дов'Ьр1е, то по крайней 
жЬрЬ не употреблять его во зло. И могъ ли онъ въ та- 
комъ случа* щадить свои силы и здоровье? Долженъ ли 
былъ потакать той гнусной л'Ьни, которая, Богъ в-Ьсть 
за чтб и почему, досталась въ уд4лъ русскому челов-Ьку?.. 
Съ обьзанностью управляюп^аго соединяется всегда столько 
хлопотъ, труда, попечен1й, отв-Ьтственности!.. И4тъ, Ни- 
кита ведорычъ не могъ действовать иначе. Если бъ даже 
находился онъ при другихъ обстоятельствахъ, то-есть не 
полгьзовался бы такимъ безграничнымъ дов'Ьрхемъ господъ, 
или былъ поставленъ судьбою самъ на ихъ м']^сто, и 
тогда, въ этомъ можно смЬло ручаться, нимало не утра- 
тил ъ бы ни благородяаго своего рвешя, ни д-Ьятельно- 
сти, ни той нич^мъ несокрушимой днерпи, которая такъ 
рЪэко обозначалась въ его сЪрыхъ, блистающихъ гла- 
захъ; онъ слишкомъ глубоко сознавалъ всю важность 
такой должности, онъ какъ будто нарочно рожденъ былъ 
для яея. 

ИмАть подъ надзоромъ несколько сотъ б'Ьдныхъ кре- 
стьянскихъ семействъ, входить въ мельчайга1я ихъ отно- 
шен1я, чуять сердцемъ ихъ потребности и нужды, обла- 
дать возможностью, иногда словомъ или даже движешемъ, 
обращать ихъ частыя горести въ радость, довольство- 
ваться умйренно ихъ трудами, всегда готовыми къ услу- 
гамъ, и'вм'Ьст* съ т4мъ наблюдать за ихъ благополу- 
Ч1еиъ, спокойств1емъ,— словомъ, быть для нихъ, б'Ьдныхъ 
и безотв4тныхъ, отцомъ и благод'Ьтелемъ, — вотъ какая 
доля досталась НикигЬ ведорычу! вотъ чему онъ такъ 
горячо могъ сочувствовать и сердцемъ, и головою. И, 
Боже, какъ былъ счастливъ троскинск1й управляющ1й! 
Кавъ легко довелось ему стать въ положен1е такого чело- 
в^^ва! Есть люди, которые съ д-Ьтства готовятся для 
какого-нибудь назначен1я, работаютъ денно и нощно, 
истощаютъ всЬ силы и средства свои и все-таки не до- 
стигаютъ того, чтобы обнаружить свои труды и мысли на 
д4л4, тогда какъ онъ... Стоило только Аннушк4, тепе- 
решней супруг* управляющаго, замолвить слово старому 
барину — и уже Никита ведорычъ стоитъ лицомъ къ лицу 
съ своей задушевной ц'Ьлью и д^Ьйствуетъ. Впрочемъ, 
сказываютъ, все это случилось передъ самою кончиною 
барина. 

Итакъ, Никита ведорычъ, несмотря на раннюю пору 

Офгеб Ьу ^л0051С 



— 224 — 

и стужу, былъ уже на ногахъ. Онъ усп^лъ побывать на 
скотномъ дворЬ, заглянулъ въ к.14ть, гд* стояли три туч* 
ныя коровы, лринадлежавш1я супруг:]^ его, Анн']^ Андреев- 
не, — посмотр'Ьлъ, достаточно ли у нихъ месива, погла- 
дилъ ихъ, — потомъ прикрикнулъ на старую скотницу 
веклу, хлопотавшую подл*! тощихъ барскихъ телокъ, же- 
вавшихъ по какому-то странному вкусу, имъ только свой- 
ственному, отлежалую солому. Дал*в заглянулъ онъ въ 
ригу, гд^ несколько мужиковъ обмолачивали господскую 
рожь. Исполнивъ это, Никита бедорычъ направился къ 
собственному своему „огородишку", какъ называлъ онъ 
его, то-есть огромному пространству отлично удобренной 
и обработанной земли, на которомъ видн']^лись въ изоби- 
Л1И яблони, груши, ленъ, ульи, и гдЪ р^па, морковь, лукъ 
и капуста терпели крайнюю обиду, ибо служили только 
жалкимъ украшен1емъ. Тутъ онъ совс']^мъ захлопотался 
съ мужиками, которые окутывали ему на зиму яблони и 
обносили огородъ плотнымъ заборомъ и канавой. „Экой про- 
клятый народъ, твердилъ онъ, размахивая толстыми своими 
руками, — лентяй на л'Ьнтя^; только вотъ и на ум^, какъ 
бы отхватать скор'Ёе свои нивы, завалиться на печку, да 
дрыхнуть безъ просыпу... до чужого д'^^ла ему и нуждушки 
н1тъ... бест1я народъ, д4нтяй народъ, плутъ народъ!* 

Время, вотъ видите ли, подходило къ морозамъ; Ни- 
кита Оедорычъ нарочно нагналъ всю барш;ину, думая жи- 
в-Ье отделаться съ своимъ огородомъ, чтобы потомъ, со- 
обща, дружн-^е, вс'Ьмъ м1ромъ, приняться за господскую 
молотьбу; но м1ръ почему-то медленно и нехотя подви- 
галъ д^ло, и это обстоятельство приводило б-Ьднаго унра- 
вдяюп^аго въ такое справедливое негодован1е. Пожуривъ, 
какъ водится, д']^нтяевъ, снабдивъ ихъ при случае полез- 
ными советами и поучительными истинами, Никита бедо- 
рычъ поплелся черезъ пустынный барск1Й дворъ, прямо 
къ конторе. Но даже и зд^сь не дали ему покоя. Не 
усп'Ьлъ онъ сд']^лать двухъ шаговъ, какъ Анна Андреевна 
высунула изъ окна больное, желтое лицо свое, перевя- 
занное б']^лою косынкой по случаю в']^чнаго флюса, и про- 
кричала пискливымъ, недовольнымъ голосомъ: „Никита 
бедорычъ, а, Никита Оедорычъ, ступай чай пить! что это 
тебя, право, не дождешься; да ступай же скорее... полно 
теб4 переваливаться!.." 

— Иду, иду, барыня, успЬешь еще... иду... проговорилъ 
заботливый супругъ. 



1 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



— 226 ~ 

Тутъ замахнулся онъ было ъъ разсЬянности на п-Ьтуха, 
взгромоздившагося на сос']^дн1й заборъ и неожиданно про- 
дравшаго горло, но, къ счаст1ю, спохватился заблаговре- 
менно: п']^тухъ былъ его собственный; онъ кашлянулъ, 
плюнулъ и, ОБИнувъ еще разъ дворъ, вошелъ къ себЬ 
въ сЬнн. 

Квартира его занимала часть стараго флигеля, по- 
строеннаго, какъ водилось въ прежн1е годы, для помб- 
щен1я гостей, им'Ьющихъ обыкновеше пр1'Ьзжать въ про- 
винщи на нед']^лю, а иногда и бол^е, нимало не заботясь 
о томъ, пр1ятно ли это или н^тъ хозяину. Но теперь не 
оставалось и тЬни т-Ьхъ крошечныхъ, уютныхъ комна- 
•токъ съ ситцевымъ диванчикомъ, постелью, загроможден- 
ною перинами, умывальникомъ подл*! окна, съ в'^^чно ви- 
с'Ьвшимъ надъ нимъ пестрымъ полотенцемъ — узаконен- 
нымъ годичнымъ приношешемъ трудолюбивыхъ деревен- 
скихъ бабъ. Сл']^ды Еомнатокъ обозначались лишь на вну- 
тренней сткЕ^ всего здан1я желтоватыми полосами отъ 
иерегородокъ, зам'Ьненныхъ двумя капитальными ст']^нами, 
съ сЬнечками посередин'Ь, разлюблявшими флигель на дв*]^ 
равный половины. Надъ дверьми одной стороны сЬней 
висЬла черная доска, съ надиисью: „Контора"^; надъ 
дверьми другой не было никакой надписи, — да и не надо 
было: ВСЯК1Й зналъ хорошо, что тутъ жилъ Никита ведо- 
рычъ. Нельзя пропустить безъ вниман1я промежутка между 
двумя этими половинами, то-есть с']Ьнечекъ; он:]^ также 
им'Ьли свое особое назначеше, хотя также не видно 
было никакой надписи: зд'Ьсь, въ летнее время, Никита 
ведорычъ производилъ судъ, или, лучше сказать, рас- 
праву надъ провинившимися крестьянами, порученными 
его надзору, съ истинно безукоризненной справедливостью. 

Квартира управляющаго состояла изъ темной прихо- 
жей, въ то же время кухни, и трехъ большихъ свЬтлыхъ 
комнатъ. Въ первой изъ нихъ, какъ прежде другихъ бро- 
саюш;ейся въ глаза, хозяинъ и хозяйка старались завсегда 
соблюдать чистоту и порядокъ. Предметы роскоши также 
им'1^ли зд'Ёсь м']^сто. Въ самомъ св'Ьтломъ и видномъ углу 
блисталъ ярко вычищенный образъ въ богатой серебря- 
ной риз^Ь, которымъ покойный баринъ, въ качеств-Ь поса- 
жбнаго отца, благословилъ жену бывшаго своего камер- 
динера; подл-Ь него, на старинной рЬзной горк*, нахо- 
дился разрозненный фарфоровый сервизъ, или, лучше 
сказать, н'Ёсколько разрозненныхъ сервизовъ, вероятно, 

Соивея1д Д. В. Григорович». Т. I. 15 

Офгеб Ьу Сз0051С 






— 226 — 

тоже подаренныхъ въ разныхъ случаяхъ старымъ бари- 
номъ смазливой Анн* Андреевне, Въ остальныхъ угдахъ 
и идоль стЬнъ были установлены въ рлдъ разнокалибер- 
ные, разнохарактерные диваны, кресла, стулья, иные нзъ 
крас наго дерева съ позолотою, друг1е обтянутые полиняв- 
ши иъ штофомъ, которыми влад'Ьлъ Никита ведорычъ, 
должно быть, всл'Ьдствхе духовнаго зав-Ьщанхя, поел* ба- 
рина, или чрезъ излишнюю къ нему благосклонность по- 
койника. Дв* друг1я комнаты были почти вплотную за- 
ставлены пожитками, перинами, холстинами, сундуками и 
пслкимъ другимъ добромъ обоихъ супруговъ, не выклю- 
чал, разумеется, и широкой двуспальной постели, величе- 
стиенно возносившейся поперекъ дверей. Но туда изъ по- 
сте роннихъ никто не заглядывалъ; Никита Оедорычъ по- 
чему'то не допускалъ этого, а следовательно и намъ н4тъ 
до нихъ никакой надобности. 

^ У-уфъ! матушка Анна Андреевна, умаялся совсЬмъ 
съ этимъ проклятымъ народомъ, произнесъ Никита ведо- 
рычъ, садясь къ окну въ широк1Я старинный кресла. — Ну, 
бйрыня-сударыня, продолжалъ онъ, — наливай -ка теперь 
чайку... смотри, покр-Ьпче только, позаборисгЬе... Эй, ты, 
ваша милость, троскинск1й бурмистръ, поди-ка, брать, 
сюда,., сказалъ онъ, обраш;аясь къ необыкновенно тол- 
стому, неуклюжему ребенку л-Ьтъ пяти, сидевшему въ 
углу* подъ сгЬнными часами и таскавшему по полу ко- 
тенка, связаннаго веревочкою за задшя ноги. — Экой плутъ, 
зачЬмъ привязалъ котенка? брось его, того и гляди, глаза 
еще выцарапаетъ... 

Ребенокъ, страдавш1Й англ1йского бол'Ьзн1Ю, согнувшей 
ему дугой ноги, всталъ на четвереньки, поднялся, кряхтя 
и [юкрякивая, на ноги и, переваливаясь какъ селезень, 
подошелъ къ отцу. ^ 

^^ Ну, ну, скажи-ка ты мн*, молодецъ, продолжалъ 
тотъ, гладя его съ самодовольной миной по голов*, — я, 
бишь, забылъ, как1Я деньги ты больше-то любишь, бу- 
мажки или серебро?.. 

Это былъ всегдашн1Й, любимый вопросъ, который Ни- 
кита ведорычъ задавалъ сыну по несколько разъ въ день. 

— Бумажки! отв'Ьчалъ отдуваясь ребенокъ. 

— Ха, ха, ха!.. Ну, а отчего бы ты скор-Ье взялъ бумажки? 

— Легче носить! отв-Ьчалъ троскинск1Й бурмистръ та- 
кимъ голосомъ, который ясно показывалъ, что уже ему 
надоело повторять одно и то же. • 



01д1112ес1 Ьу 



Соо^к 



п?г 



— 227 — 

— Ха, ха, ха!.. Ну, ну, поди къ матери, она теб4 са- 
харку дастъ; пряничка 4лъ сегодня? 

— Н^тъ, сказалъ ребенокъ, глядя исподлобья на мать. 

— Врешь, 4лъ, канашка, -Ьдъ... плутяга... 

— Полно теб* его баловать, Никита ведорычъ; что 
это ты, въ самомъ д'Ьл'1, балуешь его, подхватила Анна 
Андреевна, — что изъ него будетъ... и теперь никакъ не 
сладишь... 

— Ну, ну... пошла, барыня, вымолвилъ мужъ, громко 
прихлебывая чай, — будетъ онъ у меня погляди-ка какой 
молодецъ... ха, ха, ха!.. Ваня, шепнулъ онъ ему, подми- 
гивая на сахарницу, — возьми потихоньку, — ишь она теб* 
не даетъ... Ну, матушка, Анна Андреевна, продолжалъ 
онъ громко, — вид4лъ я сегодня нашихъ коровокъ; ну, 
ужъ коровы, нечего сказать, коровы!.. 

— Мн4 кажется только, зам-Ьтила супруга, — векла 
стала что-то нерад4ть за ними... ты бы хоть разочекъ 
постращалъ ее, Никита ведорычъ... даромъ что ей 60 
л±тьу такая-то мерзавка, право... 

— Небось, матушка, плохо смотр-бть не станетъ: еще 
сегодня задалъ ей порядочную баню... Ну, вид'Ьлъ также, 
какъ нашъ огородишко огораживали... вел4лъ я канавкой 
обнести: надежнее; неравно корова забредетъ или овца... 
съ этимъ народцемъ никакъ не убережешься... я опять 
говорилъ имъ: какъ только поймаю корову, овцу, или ло- 
шадь, себ* беру, — плачь не плачь, себ* беру, не пупщй; 
и в-Ьдь сколько уже разъ случалась такая оказ1я; боятся, 
боятся нед'Ьлю, другую, а потомъ, глядишь, и опять... ну, 
да ужъ я справлюсь... налей-ка еш;е чайку... 

— Мн4 говорила наша попадья, что ярманка была 
очень хорошая, начала Анна Андреевна, — и дешево, 
говоритъ, очень дешево продава.1и всяк1й скотъ... вотъ 
ты обЪщалъ тогда купить еще корову, жаль, что прозе- 
вали, а все черезъ тебя, Никита ведорычъ, все черезъ 
тебя... впрочемъ, ты в*дь скоро въ городъ пошлешь, такъ 
тогда еще можно будетъ. 

— Н'Ьтъ, я въ городъ не скоро пошлю, отв^чалъ, какъ 
можно равнодушн-Ье, супругъ. 

— Какъ! а оброкъ-то барской когда жъ пошлешь на 
почту? возразила та сердито. 

— Онъ еще не собранъ; да хоть бы и весь былъ, то- 
ропиться нечего, подождутъ! Братъ Терентхй ведорычъ 
пишетъ, что барину теперь не нужны деньги... Этакъ 



01д1112ес1 



ьу(^оо§к 



— 228 — 

станешь посылать-то безъ разбору — такъ, чего добраго, — 
напляшешься съ ними; повадятся: давай да даваб... я 
и^АЬ знаю нашего молодца: вотъ Терентий Оедорычъ пи- 
шетъ, что онъ опять сталъ ездить на игру; какъ напи* 
шетъ, что проигрался, да къ горлу пристало, тутъ ему и 
деньги будутъ, а раньше не пошлю, хоть онъ себ^ тамъ 
тресни въ Петербург-Ь-то! Меня не учить, барыня-суда- 
рыня; я в-^^дь знаю, вакъ съ ними справляться, съ госпо- 
дами-то: „н'Ьтъ у меня денегъ**, написалъ ему, да и ба- 
ста! „паръ, молъ, сударь, не запаханъ, овсы не засЬяны, 
греча перепр'Ьла", вотъ тебЬ и все; покричитъ, покри- 
читъ, да и перестанетъ; разв* они д-Ьло разумЬютъ; имъ 
что гречъ, что овесъ, что пшеница — все одно, а про че- 
чевицу и не спрашивай... имъ вотъ только шуры-муры, 
рюши да трюши, да знай денежекъ посылай; на это они 
лакомки... Вотъ съ ними такъ куды мастера справляться; 
9! матушка, знаю я ихъ, голубчиковъ, не въ первый разъ 
вести съ ними д'Ьло... вотъ потому-то и оброку не пошлю... 
незач^мъ!.. 

— Такъ-то ты всегда, проговорила, ворча, хозяйка. — 
Когда это до нашего добра, такъ ты всегда кобенишься... 
дене1гь небось жаль на корову... оттого и въ городъ не 
посылаешь... 

— Да, жаль, жаль! оттого и не посылаю... 

— Жаль, то-то... а отъ кого и въ люди-то пошелъ? 
отъ кого ихъ добылъ, деньги-то... 

— Ну, ну... пошла, барыня... э! смерть не люблю!.. 
Тутъ, безъ сомн^шя, возникла бы одна изъ тЬхъ ма- 

ленькихъ домашнихъ сценъ, которыя были такъ противны 
НикигЬ ведорычу, если бъ въ комнату не вошла знако- 
мая уже намъ Фатимка. Не м']^шаетъ зд']^сь заметить, при 
случа'Ь, что лицо этой д^^вочки поражало сходствомъ съ 
лицомъ жены управляюш;аго, и особенно д']^лалось это за- 
м'Ьтнымъ тогда, когда та и другая находились вмйст*; 
сходство между ними было такъ же разительно, вакъ 
между одутловатымъ лицомъ самого Никиты ведорыча и 
наружностью троскинскаго бурмистра. ТЬ же черты, не- 
смотря на разницу лЪтъ и всегдашшй флюсъ Анны Андре- 
евны, который сильно вытягивалъ ихъ; разница состояла 
исключительно въ однихъ лишь глазахъ: у жены упра- 
вляющаго были они сЬры и тусклы, у Фатимки — черны 
вакъ уголья и сыпали искры. Впрочемъ, сходство между 
ними "должно было приписывать одной игр^ природы, ибо 

Офгеб Ьу ^л0051С 



1 



— 229 — 

Фатинка, или, какъ называли ее въ деревне, « Горюшка^, 
никакимъ образомъ не приходилась сродни Никите ве- 
дорычу. 

— Ну, чтр? спросилъ онъ ее. 

— Мельникъ-съ пришелъ... отв4чала она робко. 

— Ахъ, я бишь совсЬмъ забылъ... да, да... скажи, что 
С1Ж) минуту выйду въ контору. 

— Что тамъ еще? отозвалась Анна Андреевна. 

— Должно-быть, матушка, насчетъ помочи... сказалъ 
супругъ смягченнымъ голосомъ, — мужиковъ пришелъ про- 
сить на подмогу- 
Никита ведорычъ хлопотливо покрылъ недопитый ста- 

канъ валявшимся поблизости календаремъ, искоса погля- 
дЪлъ на жену, хлопотавшую подл'Ь самовара, потомъ, 
какъ бы черезъ силу, ворча и потягиваясь, отправился 
въ контору. Косвенный взглядъ этотъ и суетливость не 
ускользнули, однако, отъ Анны Андреевны, подозрительно 
сл:Ьдившей за вс^^ми его движешями; только что дверь 
въ комнату захлопнулась, она проворно подошла къ сыну 
и, гладя его по головке, сказала ему вкрадчивымъ, н'Ьж- 
нымъ голосомъ: 

— Ванюша... ты умница?.. 

— Умница. 

— Сахару хочешь... голубчикъ?.. 

— Кацу. 

— Ну, слушай, душенька, я теб4 дамъ много, много 
сахару, ступай, потихоньку, — смотри же, потихоньку, — къ 
тятьк4, посмотри, не дастъ ли ему чего-нибудь мельникъ... 
ступай, голубчикъ... а мамка много, много дастъ сахарку 
за то... да смотри только не сказывай тятьк*, а посмотри, 
да и приходи скор'Ье ко мн'Ь... а я ужъ теб-]^ сахару при- 
готовлю... 

— Ты обманешь... 

— Н'Ьтъ, душенька, вотъ посмотри... я сюда сахарокъ 
положу... какъ придешь, такъ и возьми его... 

— Ты мало положила... еще... 

— Экой... ну, вотъ еш;е кусочекъ... 

— А еш^е положи... 

— Довольно, душечка: брюшко забелить... 

— Н'Ьтъ, еще... еще, а то не пойду, закричалъ ребе- 
нокъ, топая ногою. 

— Ну, ну... ни вотъ теб-Ь еще два куска... отвечала 
мать, боязливо взглянувъ на дверь, — ступай же^еперь. 



— 230 — 

Ванюшка сползъ со стула и потащился изъ вокиаты, 
оборачиваясь беапрестанно въ матери, которая одной ру- 
кой указывала ему на порогъ, другою на кучку сахару. . 

— Здравствуй, братъ, Аксенхй, сказалъ уаравляющ1й, 
подходя къ мельнику и глядя ему пристально въ глаза. 

' — Здравствуйте, батюшка Никита ведорычъ, отв4чалъ 
тотъ, низко кланяясь. 

— Что скажешь? а?.. 

— Да къ вашей милости, батюшка, пришелъ. 

— Ну, ну, ну... проговорилъ заботливо управляюпцй и 
сЬлъ на лавочку. 

— Что, батюшка Никита ведорычъ, началъ мельникъ, 
переминаясь, но со вс^^мъ т^^мъ бросая плутовскхе взгляды 
на собеседника каясдый разъ, какъ тотъ опускалъ голову, 
моргалъ или поворачивался въ другую сторону, — при- 
знаться сказать... вы меня маненько обиждаете... 

— Какъ такъ? 

— Да какъ же, батюшка: прошлаго года, какъ я во- 
ступилъ къ вамъ на мельницу, такъ вы тогда, по нашему 
уговору, изволили сверхъ комплекта получить съ меня 
250 рублевъ; это у насъ было по уговору, чтобъ согнать 
стараго мельника... я про эвти деньги не см^Ью прекосло- 
вить, много благодаренъ вашей милости; а ужъ насчетъ 
того... сделайте божескую милость, сбавьте съ меня за... 
вино. 

— Э! ге, ге, ге... такъ вы вотъ зач*мъ, батюшка, изво- 
лили пожаловать! произнесъ управ.1яющ1Й тономъ чело- 
в-Ька, возмутившагося неблагодарност1ю другого. — Э! я 
теб'Ь позволилъ держать вино на мельниц'1, беру съ тебя 
сотню рублишковъ, а ты и тутъ недоволенъ, и этого 
много... Да ты знаешь ли, рыжая борода, что за это б^да! 
вино не позволено продавать нигд*]^, сром'Ь кабаковъ, а 
ужъ я такъ только, по доброт* своей, допустилъ это теб*, 
а ты и тутъ корячишься... Еще нынешнею весною допу- 
стилъ тебя положить съ нашихъ мужиковъ лишшй пя- 
такъ съ воза, и это ты, видно, тоже забылъ, а? забылъ, 
что ли?.. 

— Н'Ьтъ, батюшка, Никита ведорычъ, мы много бла- 
годарны вашей милости за твою ласку ко мн-Ь... да только 
извольте разсудить, если бъ, примерно, было такое д*ло 
на другой мельниц'Ь, въ ЛомтевкЬ или на ЁмельяновЕ^, 
такъ я бы слова не сказалъ, не пришелъ бы тревожкть 

Офгеб Ьу ^з0051С 



~ 281 — 

изъ-за эвтаго... тамъ, изволите ли видеть, батюшка, м*- 
сто-то приточное, по большей части народъ-то бываетъ 
вольный, богатый, до вина-то охоч]й; а вотъ 8д']^сь, у 
насъ, такъ не то: мужики б:Ьдные, плохоньк1е... винца-то 
купить не на что... а мн'Ь-то и не приходится, батюшка, 
Никита дедорычъ... 

— Ахъ, ты, бвст1я, б€ст1я1 говорилъ управляюп^1Й, качая 
головою, — ну, что ты мн-Ь пришелъ турусы-то плесть? а? Вы- 
годъ теб* н4тъ1.. Ахъ, ты, борода жидовская!.. Да хочешь, 
я теб*]^ по пальцамъ насчитаю двадцать челов'Ькъ изъ трос- 
кинскихъ иужиковъ, которые безъ просыпу пьянствуютъ?.. 

— Что говорить... батюшка, есть пьюш,1е... да только 
супротивъ Емельяновки-то того... а я вашей милости, по- 
жалуй, перечить не стану, готовъ заплатить... да только, 
право, маненько какъ будто обидно станетъ... 

— Полно теб4, старая харя, возразилъ смЬясь Никита 
ведорычъ, — меня, брать, не проведешь; да ну, принесъ, 
что ли, деньги-то?.. 

— Есть, батюшка, отв4чалъ тотъ охорашиваясь. 

— То-то, выгоды теб4 вЬрно н'Ьтъ; вотъ оно что; вино- 
то почемъ берешь? 

— Да по десяти съ полтиной, батюшка-съ. 

— А сколько воды-то подливаешь? спросилъ лукаво 
управляюш;1Й. 

Мельникъ улыбнулся, почесалъ голову и поклонился. 

— Давай-ка, давай; что толковать... продолжалъ Ни- 
кита бедорычъ, вставая и подходя ближе къ мельнику. 

Тотъ вынулъ изъ-за пазухи тряпицу, въ которой были 
деньги, и сталъ считать. Въ это время дверь конторы 
скрипнула. Никита Оедорычъ дернулъ мельника, набро- 
силъ на деньги его шапку и выб^жалъ въ сЬни. Вскор*]^ 
вернулся онъ, однако, совсЬмъ успокоенный; за дверью 
никого не оказалось. 

— Вотъ такъ-то лучше, говорилъ онъ, кладя деньги 
въ карманъ, — а насчетъ дарового л-Ьса я ужъ писалъ ба- 
рину... сказывалъ, что плотину сшибло паводкомъ; онъ не- 
прем'Ьнно пришлетъ разр4шен1е выдать... ну, доволенъ, 
что ли, борода?.. 

— Благодарствуйте, батюшка Никита ведорычъ, го- 
товъ и впредь служить вашей милости, какъ угодно... 

— Ну, то-то же, смотри у меня... 

— Никита ведорычъ, произнесъ мельникъ, взявшись 
за шапку, — къ вамъ еш,е просьбица есть... 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



— 232 — 

— Что такое? 

— Да вотъ, батюшка, у васъ зд^Ьсь мужичокъ нахо- 
дится, Антономъ звать; прикажите ему отдать мн*! деньги; 
съ самой весны почитай мололъ онъ у меня, по сю-пору 
не отдаетъ; да еп^е встр-блся я какъ-то съ нимъ, на 
ярманку вы его, что ли, посылать изволили, тавъ еще 
груб1янить зачалъ, какъ я ему напомнилъ... ужъ такой-то 
мужикъ пропастный... батюшка... 

— А!., хорошо, хорошо, вымолвилъ съ разстановкою 
управляюпцй, — я этого еще не зналъ... ну, да ужъ за- 
одно, не миновать ему поселешй! поплатится, каналья, 
поплатится за все... Эй, Фатимка!.. произнесъ онъ, отворяя 
дверь. 

Фатимка приб'Ьжала. 

— Ступай сейчасъ въ крайнюю избу, къ Антону, ска- 
жи, чтобы шелъ сюда... 

— Да онъ еш;е не возвращался съ ярманки, возразилъ 
мельникъ, — я уже заходилъ къ нему... 

— Какъ! и нынче еще не возвращался! вчера и третьяго 
дня тоже! ну, да ничего, т4мъ лучше; ступай, да смо- 
три ты, б:1^гомъ у меня, зови сюда жену его; я жъ имъ 
покажу! 

Фатимка побежала. 

— А ты, Аксент1Й, ступай пока домой, я съ нимъ раз- 
делаюсь. 

Въ сЬняхъ Никита Оедорычъ встр'Ьтилъ Ванюшу, ко- 
торый сосалъ пальцы, выпачканные сахаромъ. 

— А нуткась, бурмистръ, сказалъ отецъ, подымая сына 
на руки, — хошь ли быть троскинскимъ управляющимъ? 

— Кацу, живо отв']^чалъ мальчишка. 

— Ха, ха, ха!.. ну, а что бы ты сталъ тогда д4лать?.. 

— А вотъ... вотъ... выс'Ькъ бы Михешку Кузнецова... 

— Ха, ха, ха! ай да бурмистръ... ну, а за что бы ты 
его выс'Ькъ? 

— У него, отв-Ьчалъ Ваня гнусливо, — у него вишь бабка 
свинчатка есть... онъ мн'Ь ее не даетъ... 

— Ха, ха, ха... пойдемъ, пойдемъ, разскажи-ва это ма- 
тери... Анна Андреевна, а, Анна Андреевна! послушай-ка, 
чтб говорить нашъ молодчикъ... ха, ха, ха!.. ну-ка, Ваня, 
скажи же мамк^, за что бы ты высЪкъ Михешку -то 
Кузнецова... 

Но, къ крайнему удивлен1Ю Никиты ведорыча, жена 
его не обнаружила на тотъ разъ пи малЬйшаго удивлен1я 

Офтеб Ьу ^л0051С 



— 233 — 

къ необыкновенной остроте любимаго чада; она сердито 
поправила косынку, перевязывавшую больную щеку, и 
сухо сказала супругу: 

— Полно пустяки-то врать!,. зачЬмъ приходилъ къ 
теб* нынче мельникъ? 

— Эка теб4, барыня-сударыня, приспичило! плотина 
повредилась — такъ мужичковъ просилъ... видь я теб* уже 
сказывалъ... 

— Ахъ, ты, безсов-Ьстный! безсов4стный! закричала она, 
всплеснувъ яростно руками, — такъ-то ты? обманывать меня 
хочешь? Ты думаешь, что я не узнаю, что онъ тебЬ де- 
негъ далъ?.. ты отъ меня прячешь, подлая душа! Разв4 
забылъ ты, черезъ кого въ люди пошелъ... черезъ кого 
нажился?., кто тебя челов'Ькомъ сд']^лалъ!.. 

— Что ты орешь, ведьма! вскричалъ въ свою очередь 
Никита ведорычъ, д-Ьлая несколько шаговъ къ жен4, — 
молчи! теперь стараго барина н^тъ, я теб'Ь властитель, я 
теб* мужъ! шутить не стану; смотри ты у меня! Да, получилъ 
деньги, не показалъ теб'Ь, не хот^лъ говорить, да и не 
дамъ ни полушки, вотъ теб4 и знай... да не кричать! 

— Разбойникъ! завопила жалобно Анна Андреевна, 
ложась на диванъ и ударяясь выть, — ты меня погубить 
хочешь! зар:Ьзать, обокрасть... Не жена я теб'Ь, холопу 
проклятому! 

— Варвара пришла-съ... произнесла Фатимка, войдя въ 
комнату. 

Услыша вопли Анны Андревны, она быстро обернулась 
въ ту сторону; видно было по первому ея движен1Ю, что 
она хот]^ла къ ней броситься, но взглядъ Никиты ведо- 
рыча тотчасъ же осадилъ ее назадъ; она опустила глаза, 
въ которыхъ заблистали слезы, и проворно выб'Ьжала въ 
с^ни. Управляющ1й вышелъ изъ комнаты, сильно хлоп- 
нувъ дверью. Трепещущая отъ страха, Варвара стояла 
въ сЬняхъ и, закрывъ лицо разодраннымъ рукавомъ ру- 
бахи, тяжело всхлипывала. Услышавъ шаги Никиты ве- 
дорыча, она мгновенно открыла лицо свое, на которомъ 
изображались сл-Ьды глубокаго отчаян1я, простерла руки 
и съ крикомъ повалилась къ нему въ ноги. 

— Батюшка! батюшка!., не погуби! твердила она, ры- 
дая и орошая грязный полъ и сапоги управляющаго по- 
токами слезъ, — не погуби... насъ... сиротъ горемычныхъ... 

— Ступай-ка сюда, сюда! произнесъ Никита ведорычъ, 
топнувъ ногою. 

Офгеб Ьу ^л0051С 



— 234 — 

Онъ указалъ ей на контору. Оба вошли. Фатимка, при- 
таившись въ темномъ углу сЁней) гляд'Ьла съ какимъ*то 
страхомъ на всю эту сцену; но только что скрылась Вар- 
вара, она, какъ котенокъ, выпрыгнула изъ своей прятки, 
подбрела къ дверямъ конторы, легла на-земь и прило- 
жила глаза къ скважине. Каждый разъ, какъ голосъ Ни- 
киты ведорыча раздавался громче, бледное личико ре- 
бенка судорожно двигалось; на немъ то и д'Ьло пробе- 
гали сл'Ьды сильнаго внутренняго волнен1я; наконецъ, 
все т'Ьло ея разомъ вздрогнуло; она отскочила назадъ, 
изъ глазъ ея брызнули въ три ручья слезы; ухватившись 
ручонками за грудь, чтобы перевести дыхан1е, которое 
давило ей горло, она еще разъ окинула с^ни съ видомъ 
отчаяшя, опустила руки и со всЬхъ ногъ кинулась на 
дворъ. Такъ обогнула она флигель, потбмъ опять пере- 
лезла черезъ заборъ и, очутившись въ крестьянскихъ ого- 
родахъ, пустилась все прямо, по задамъ деревни. У край- 
нихъ избъ, за ригами, между обвалившимися плетнями 
стояла толпа д^вчонокъ и ребятишекъ; завидя ее, вс^ 
въ одинъ голосъ принялись кричать: „Горюшка идетъ! 
Горюпша! Горюшка!*' Тутъ Фатимка, какъ бы собравшись 
съ последними силами, пустилась какъ стрела и, разма- 
хивая отчаянно ручонками, прокричала задыхаюш^имся 
голосомъ: 

— веда съ Варварой! бьютъ! бьютъИ 

Въ то самое мгновен1е въ толп* раздался дЬтсшй вопль 
и слова: „ой мамка! мамка, мамка! ^ Въ то же время изъ 
среды ре^тишекъ выбежала рыженькая, хромая девочка, 
уже знакомая читателю, и поскакала навстречу Фатимке, 
вертясь на одной ножке и пронзительно взвизгивая: „Го- 
рюшка! Горюшка!.." 

— Полно тебе, Анютка: услышатъ! проговорила та, 
удерживая ее за руку и торопливо подбегая къ Аксюшке 
и Ванюшке, племянникамъ Антона, которые ревели въ 
два кулака. — Ну, Ваня, — ну, Аксюшка, продолжала она, 
обхвативъ ихъ ручонками, — беда! беда пришла тетке 
Варваре... беда! „быкъ-отъ" и дядю вашего хочетъ вишь 
куды-то отправить... я все, все слышала... все въ ще- 
лочку глядела... не кричите, неравно услышатъ... право 
услышатъ... 

Все это проговорила она съ необыкновеннымъ одуше- 
влешемъ; ея бледныя щечки разгорелись, она живо при 
каждомъ слове размахивала руками, безпрерывно попра- 



г 

им 



236 — 



зияя длииныя пряди черныхъ своихъ волосъ, которые 
то н д'Ьло падали ей на лицо. Аксюшка положила свой 
кулачокъ въ ротъ и, удерживая всхлипыванхя, еще пуще 
зарыдала. 

— Ой, дядя Антонъ, дядя Антонъ, бормоталъ, зали- 
ваясь, Ванюшка, — куда ты ушелъ?.. онъ бы не далъ бить 
тетку Варвару... 

— Вотъ что! сказала вдругъ Фатимка, выпрямляясь и 
становясь посередь толпы, — вотъ что! Ваня, Аксюшка, всё, 
всЬ... поб'Ьжиасте туда... берите всЬ камни, швырнемъ ему 
въ окно, а покажу, въ какое... мы его испужаемъ! кто 
нзъ васъ м'Ьтокъ?.. 

— Я1 я1 я1 закричало г]^сколько тоненькихъ голосковъ, 
и множество худенькихъ ручонокъ замахали въ воздухе. 

— Я! я1 Горюшка, я! звончЪе всЬхъ визжала хромая 
Анютка, принимаясь снова кривляться вокругъ Фатимки. 

-г- Полно теб'Ь, дура! эка безстыжая!.. молчи!.. 

— Я пойду! я м^токъ! вскричалъ Ванюшка, торопливо 
утн(>ая слезы, — я пойду!.. 

И онъ бросился уже подымать камень; но камень при- 
шелся не по силамъ; Ванюша залился снова слезами. 

— Ничего, Ваня, ничего, продолжала съ т^^мъ же вол- 
нешенъ Фатимка, — побежимте скор'Ье... тамъ много кам- 
ней у забора... скорЪе, скорее, а то будетъ поздно... ло- 
житесь вс*]^ ползкомъ на-земь, а не то увидитъ; скорее, 
скорее... 

Хромая Анютка принялась было опять за свои прыжки, 
но на тотъ разъ со всЬхъ сторонъ посыпались на нее 
брань и ругательства; она поневоле легла нй-земь и полз- 
комъ потащилась за вс']^ми вдоль плетня на брюх*]^... А 
между т^мъ Никита бедорычъ давнымъ -давно отпустилъ 
гену Антона. Бабы, гляд'Ёвш1Я изъ оконъ и вид'Ёвш1я, 
какъ прошла она мимо деревни, перестали даже толко- 
вать объ этомъ предмет* и перешли уже совсЬмъ къ дру- 
гому.— Никита ведорычъ одинъ-одинбшенекъ расхаживалъ 
теперь вдоль и поперекъ по контор-Ь, заложивъ руки на- 
задъ, опустивъ голову; казалось, онъ погруженъ былъ въ 
горькое, тревожное раздумье. Сцена, которую сделала ему 
Анна Андреевна, возмущала его кроткую душу. Наконецъ 
онъ какъ будто бы принялъ какое-то твердое нам-Ьроше, 
ударилъ себя руками по поламъ архалука, закинулъ го- 
лову назадъ и направился къ двери. Въ эту самую минуту 
^рхнее слуховое окно конторы зазвенело, разлеталось 

Офгеб Ьу Сз0051С 



— 236 — 

вдребезги, и несколько ув-Ьсистыхъ камней упало ему 
чуть-чуть не на носъ. Никита ведорычъ обомлйлъ; съ ми- 
л}ту стоялъ онъ какъ вкопанный на одномъ м']^(ггЬ, по- 
томь со вс'Ьхъ ногъ кинулся въ сЬни и, метаясь изъ угла 
въ уголъ какъ угорелый, закричалъ, что было мочи: 

— Эй! кто зд-Ьсь? Степанъ! Дормидонъ! эй, Фатимка!. 
ъй, ^^фти!.. 

Никто не отв'Ьчалъ. Никита ведорычъ остановился и 
сталъ прислушиваться... Волнен1е его мало-по-малу утихло, 
когда онъ уб'Ьдился, что кругомъ его никого не было. Онъ 
осторожно вышелъ изъ сЬней, еще осторожнее обогну.1Ъ 
флигель и не безъ особеннаго смущен1Я, похожаго отчасти 
на страхъ, иогляд^лъ черезъ заборъ. Но каково же было 
его и:^умлен1е, когда онъ увид-Ьлъ собственное чадо. 

— А, такъ это ты, постр*лъ1 закричалъ онъ, грозя 
суну.^ — Погоди! я тебя выучу бить стекла!., ступай сюда!.. 

— НЬтъ, тятенька, н-Ьтъ, отв4чалъ троскинск1й бур- 
Мйстръ, подбегая къ отцу, — это ребятишки... сейчасъ^б4- 
жали.., я ихъ вид'Ьлъ... 

— Как1е ребятишки? 

— Деревенск1е-съ.,. я знаю, кто камень-то бросилъ, тя- 
теньла.., это не я-съ... не я-съ. 

^ Ну? 

— ;Это, тятенька-съ... какъ бишь его?.. Ванюпша... Ан- 
тоноиъ.„ не я, тятенька... я самъ вид'Ьлъ... 

— А!., ну, хорошо, э! э! э!.. да это того самаго... э!.. 
хорошо, я съ нимъ тотчасъ же разд'Ьлаюсь... пойдемъ, Ва- 
нюш л, холодно теб'Ь... 

Ска;1авъ это, Никита ведорычъ перекинулъ черезъ пле- 
тет, толстыя свои руки, обхватилъ ими сына, поднялъ 
еп> на плечи и съ торжестпуюш;имъ видомъ направился 
къ дояг. 

IX. 

Возвра1Цбн1б. 

...Трое сутокъ б-Ьгалъ Антонъ, разыскивая повсюду 
свою кляченку; все было напрасно: она не отыскалась. 
Въ горЪ своемъ не зам-Ьчалъ онъ студенаго дождя, лив- 
шаго ему на голову съ того самаго времени, какъ поки- 
пул'ь онъ городъ, ни усталости, ни холоду, ни голоду... 
Б1%чъ Еолушубка, безъ кушака и шапки, потерянныхъ 
глЬ-то ночью, метался онъ какъ угорелый изъ деревн 



1 



— 237 — 

въ деревню, разспрашивая у встр4чнаго и поперечнаго о 
своей п^гой кобылк*. Никто ничего не зналъ; никто даже 
не далъ ему разумнаго отвЬта. Кто молча отворачивался 
за недосугомъ, кто равнодушно отсылалъ его дальше, а 
кто попросту отзывался см']^шкомъ на его отороп^вш1Я, 
нескладный р-Ьчи. Впрочемъ, и то сказать надо, что 
если бъ Антону посчастливилось даже отыскать конокрада, 
посл4дств1я были бы не лучше. У него не было денегъ. 
Мужички, провожавш1е его за ворота постоялаго двора, 
были совершенно правы, рЬшивъ въ одинъ голосъ, „что 
не найти-де ему лошади, коли алтынъ н-Ьтути, попусту 
только измается, сердешный..." 

Полный немого отчаяп1я, которое, постепенно возрастая 
въ немъ, жгло ему сердце и туманило голову, Антонъ 
бросилъ наконецъ свои поиски и направился къ дому. 
Когда онъ ступилъ на троскинск1я земли, была глухая, 
поздняя ночь, одна изъ тЬхъ ненастныхъ осеннихъ ночей, 
въ которыя и подъ теплымъ кровомъ и близъ родимаго 
очага становится почему-то тяжело и грустно. Льдяной 
порывистый в'Ьтеръ р'Ьзалъ Антону лицо и поминутно по- 
сылалъ ему на голову потоки студеной воды, которая 
струилась по его изнурённымъ членамъ; б-Ьднякъ то и 
д'Юю попадалъ въ глубок1я котловины, налитыя водою, 
или вязнулъ въ глинистой почв'Ь полей, размытой лив- 
немъ. Густой туманъ усиливалъ мракъ ночи; въ двухъ 
шагахъ зги не было видно, такъ что иногда ощупью при- 
ходилось отыскивать дорогу. Когда в'Ьтеръ проносился 
мимо и протяжное его завыванхе на минуту смолкало, 
окрестность наполнялась неровнымъ шумомъ падающаго 
дождя и глухимъ журчатемъ потоковъ, катившихся по 
проселкамъ. Казалось, не было уголка на б-Ьломъ свЬт*, 
гд'Ь бы въ это время могло светить солнышко и согре- 
вать челов-Ька. Съ каждымъ шагомъ впередъ, все темней 
и темнМ становилось въ душЬ мужика. Вскоре почув- 
ствовалъ онъ подъ ногами покатость горы, по которой 
дней пять тому назадъ подымался на п'ЬгашкЬ; смутно и 
какъ бы сквозь сонъ мелькнуло въ голов-Ь его это воспо- 
минан1е. Откинувъ дрожавшими руками мокрые волосы 
отъ лица, вперилъ онъ тогда помутивш1Йся взоръ къ селу 
и значительно прибавилъ шагу. 

Такимъ образомъ, спустя несколько времени, очутился 
онъ посередь улицы. Но зд'Ьсь было такъ же мрачно, какъ 
въ по.1'Ь: темнота ночи сливала всЬ предметы въ одну 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



— 238 — 

неопред'Ьленную, черную массу; слышно "Только было, какъ 
ши1г]Ьла вода, скатываясь съ оолоиенныхъ кровель на 
мокрую землю. Вытянувъ шею впередъ, Антонъ продол- 
жалъ идти, ускоряя все бол-Ье и болЬе шагъ... Вдругъ, 
посреди завыван1я непогоды, раздалась резкая, звонкая 
стукотня въ чугунную доску... Сердце мужика вздрогнуло. 
Онъ остановился какъ вкопанный и поднялъ голову: пе- 
редъ нимъ возносился старый флигель, вмйщавшхй кон- 
тору и квартиру управляющаго. Пока онъ силился при- 
помнить, какимъ случаемъ попалъ сюда, въ сторон* по- 
слышались шаги, и почти въ ту жъ минуту грубый, сипо- 
ватый голосъ прокричалъ: ^,кто тутъ?" Голосъ показался 
Антону чей-то знакомый; онъ невольно сд4лалъ несколько 
шаговъ впередъ. 

— Какого тутъ дьявола еще носитъ? Кто тутъ?.. про- 
изнесъ тотъ же голосъ ближе, и Антон'^ увид^лъ передъ 
собою двухъ челов'Ькъ съ дубинками. 

— Что ты, л'Ьш1й, не откликаешься? повторилъ громче 
прежняго одинъ изъ караульщиковъ, стукая дубинкою по 
грязи. — Аль оглохъ? Слышь, тебя спрашиваютъ!.. 

Антонъ молчалъ, потирая руками мокрую свою голову. 

— Стой! закричали въ одинъ голосъ караульщики и 
кинулись на него. 

Тотъ безъ всякаго сопротивлешя дался имъ въ руки. 

— Управляющ1й... дома?., спросилъ онъ глухо. 

Но едва усп-Ьлъ онъ произнести это, какъ одинъ изъ 
мужиковъ тотчасъ же выпустилъ его и засмеявшись ска- 
залъ товарищу: 

— Дядя Доровей... поглядь-ка, да в-Ьдь это нашъ 
Антонъ! 

— Ой ли?.. 

— Вотъ-те Христосъ... отсохни руки и ноги... 

— Эй, сватъ! крикнулъ Доровей, также выпуская Ан- 
тона и принимаясь его ощупывать, — какого л^шаго теб-Ь 
зд^Ьсь надыть?.. Чтб съ тобой?.. Аль съ ума спятилъ?.. 
Безъ шапки, въ такую-то погоду... какого теб4 управляю- 
щаго?.. Изъ города, что ли, ты?.. 

— Изъ города... проговорилъ Антонъ, вздрагивая всЬмъ 
т4ломъ. 

— Эхва!.. такъ ты теперь-то управляющаго хватился!.. 
Ну, братъ, раненько! Погоди, вотъ теб4 ужбгк^ еще бу- 
детъ... Экъ его, какъ накатился... ведька, зна!ть выпимшн 
добре, ишь лыка не вяжетъ... Что те нелегкая дернула, 

Офгеб Ьу ^л0051С 



^ 



— 239 — 

продолжалъ Дороеей, толкая Антона подъ бокъ, — а тутъ- 
то безъ тебя что было... и-и-и... 

— Чтб?.. 

— Да, теперь небось что?., что?.. Ишь у тебя языкъ- 
отъ словно полено въ грязи вязнетъ... а еще спраши- 
ваешь — что? Поди-тка домой, тамъ те скажутъ — что! Ни- 
кита-то нынче въ об4дъ хозяйку твою призывалъ... и-и-и... 
Ишь, дьяволъ, обрадовался городу, словно голодный Ки- 
рюха — пудовой краюх4... приставь голову-то къ плечамъ, 
старый чортъ! Ступай ^^омой, что на дождй-то стоишь... 

— Эхъ, фа ля! вотъ, погоди, погоди; что-то еш;е завтра 
будетъ теб-Ь?.. Да что жъ ты ничего не баишь, аль со- 
всЬмъ те ошеломило?!.. Антонъ, а Антонъ! сватъ!.. 

— А?.. , 
Дороеей и ведька залились во все горло. 

— Слышь, что ли, произнесъ первый, дергая его эа 
руку, — полно теб4 зубъ-то объ зубъ щелкать; ступай до- 
мой, пра, ступай домой, слышь, что те говорятъ?.. 

Но Антонъ уже ничего не слышалъ. Съ остервен^Ь'н1емъ 
оттолкнулъ онъ наконецъ^ караульщиковъ и кинулся 
стремглавъ къ сторон-Ь околицы. 

— Антонъ! эй, Антонъ! кричали ему всл-Ьдъ мужики. — 
Экой л'Ьш1й! Что съ нимъ, право, попритчилось?.. 

— А чтб попритчилось, примолвилъ Дороеей, — запилъ! 
вотъ те и все тутъ; экой право чортъ.. должно-быть 
деньги-то вс4 кончилъ... Поди жъ ты, ведюха, а кажись 
прежде за нимъ такого дЬла не важивалось; управляю- 
щаго, слышь, захотелось ему ночью... знать ужъ больно 
онъ его доним^етъ... ну, да пойдемъ, ведюха: я индо весь 
промокъ... такъ-то стыть-погода пош^а... 

— Пойдемъ, дядя Дороеей... Постучимъ еще въ доску... 
да завалимся спать... смерть иззябъ... 

Немного погодя, р'Ьзк1е, звучные удары въ чугунную 
доску далеко разнеслись по окрестности, заглушая на ми- 
нуту завываше в-Ьтра и шумъ бури, которая, казалось, 
усиливалась часъ отъ часу. Антонъ между т^Ьмъ продол- 
жалъ б'Ьжать, какъ полоумный. Поровнявшись съ первыми 
избушками, онъ круто своротилъ къ огородамъ и пустился 
задами деревни. Тутъ шапь его сделался тверже и 
медленнее. Когда онъ приближался къ тому м^Ьсту, гд* 
несколько дней тому назадъ поднялъ платокъ, ему вдругъ 
почудилось, что кто-то мелькнулъ мимо него поперекъ 
дороги. Онъ остановился и оглянулся въ ту сторону. Въ 

Офгеб Ьу ^л0051С 



— 240 — 

эту самую минуту сильный порывъ в-Ьтра раздвоилъ тучу, 
и блЬднымъ св'Ьтомъ озарилась та часть поля. Антонъ 
явственно различилъ тогда въ бЪломъ пятн^ неба, надъ 
поверхностью межи профиль старухи. Согнувшись въ три 
погибели, она ковыляла, размахивая сучковатою своею 
клюкою, которой, казалось, оп]^упывала дорогу:.. Антонъ 
тотчасъ же узналъ Архаровну. Всф розсказни и слухи о 
богатств'Ь ея разомъ прихлынули ему въ голову; ему 
пришло въ голову, что она можетъ пособить ему. Секунду 
спустя кинулся онъ всл'Ьдъ за побирушкой, несколькими 
прыжками нагналъ ее, и крикнулъ задыхаюш,имся го- 
лосомъ: 

— Помоги, коли хочешь спасти душу хрисйанскую отъ 
гр4ха — дай денегъ! 

— Касатикъ! касатикъ! могла только проворчать поби-" 
рушка, — Христосъ съ тобой... ой... да это... ты, родной... 
Антонъ Прохорычъ.,. как1я у меня деньги!.. Христосъ съ 
тобой!.. 

— У тебя есть!.. Вс* сказываютъ! прибавилъ онъ. 

— Что съ тобой делать, завопила старуха, — вишь ты 
какой странный... аль руку на себя поднять хочешь, что 
ли, прости Господи! — деньги... у меня въ березничк*,.. въ 
кушшк'Ь... зарыты... 

— Веди туда!., крикнулъ мужикъ, — веди!.. скор-Ье... 
Старуха оправилась, посп'Ьшно подняла клюку; онъ 

уц'Ьпился ей за полу, и оба быстрыми шагами пустились 
по дорог4 къ рощ4. - 

Пока епце тянулся проселокъ, они шли ходко, но какъ 
только старуха свернула на пашню, Антонъ началъ уже 
съ трудомъ посп-Ьвать за ней; ночь стала опять черна, н 
дождь, ослаб'ЁвшШ было на время, полилъ вдругъ съ такой 
силой, что онъ едва могъ различать черты своей спутницы. 
Глинистая почва пашни прилипала къ ихъ ногамъ тяже- 
лыми комками и еще бол^^е затрудняла путь; время отъ 
времени они останавливались перевести духъ. Наконецъ, 
старуха свела его въ глубокую межу, на дн* которой 64- 
жалъ, журча и клубясь, дождево^ стокъ; съ об^ихъ сто- 
ронъ поднимались черныя, головастыя дуплы ветелъ; ме- 
стами тянулись сплошною ст-Ьною высоше кустарники; кое- 
гд"]^ б'^Ьлый стволъ березы выглядывалъ изъ-за нихъ какъ 
привид'Ьн1е, протягивая впередъ свои угловатыя худощавыя 
вЬтви. Дорога часъ отъ часу становилась затруднительнее; 
ноги поминутно встречали камни или скользили въ тинЪ; 

Офгеб Ьу ^з0051С 



ГГУ'гР^ 



— 241 — 

иногда ц^лня груды сучьевъ, сломанныхъ в-Ьтромъ, за- 
слоняли межу. Подобно несмътному легюну духовъ, в-Ь- 
теръ проносился съ одного маху по вершинамъ деревъ, 
срывая МИЛЛ10НЫ листьевъ и сучьевъ; потомъ вдругъ, 
какъ бы встрЬтивъ въ стороне препятств1е, возвращался 
съ удвоенною силой назадъ, покрывая землю глыбами смо- 
ченныхъ листьевъ. Тогда грохотъ бури смолкалъ на ми- 
нуту и снова слышалось журчан1е потоковъ и однообраз- 
ный шумъ дождя, который падалъ полосами на деревья 
и скатывался на дорогу. 

— Ой, погоди, касатикъ, дай вздохнуть... надыть еще 
въ оврагъ спущаться, сказала старуха. 

Антонъ молча остановился. Немного погодя, они, въ 
самомъ д'Ьл'Ь, начали спускаться по крутому каменистому 
скату въ оврагъ. Очутившись на дн*, Антонъ поднялъ 
глаза къ верху; окраины пропасти выр'Ьзывались такъ 
высоко на неб'Ь, что едва можно было различить ихъ 
очертанхе. Несколько разъ Антону приводилось про- 
ползать подъ стволами деревъ, опрокинутыми тамъ и 
сямъ поперекъ пропасти, загроможденной повсюду кам- 
нями; старуха, невидимому, хорошо знала дорогу; она 
ни разу не оступилась, не споткнулась, несмотря па 
то, что шла бодр'Ье прежняго и уже не упиралась' бо- 
л'Ье своею клюкою. Затесавшись, наконецъ, вм^ст* съ 
Лнтономъ въ густую чащу кустарниковъ, изъ которой 
выходъ казался нев'Ьроятнымъ, она неожиданно останови- 
лась,ч рванулась впередъ и закричала хрйплымъ своимъ 
голосомъ: 

— Ребятушки! сюда, родимые!.. 

Одуматься не усп'Ьлъ Антонъ, какъ уже почувствовалъ 
себя въ рукахъ двухъ дюжихъ молодцовъ. Движимый цн- 
стинктивнымъ чувствомъ самоохранен1Я, онъ бросился 
было впередъ, но жел-Ьзныл руки, обхвативш1Я его, пред- 
упредили это нам*рен1е и тотчасъ лее осадили назадъ. 

— Куда? сказалъ одинъ изъ нихъ, — куда? небось, не 
уйдешь, и зд'Ьсь подождешь?.. 

— Ермолаюшка, касатикъ, заговорила старуха, — по- 
годи, незамай его... родимый, в-Ьдь это братъ твой, Ан- 
тонъ; охъ! рожоный, ужъ такой-то, право, колотырный... 
пристаетъ вишь, пособи ему, дай ему денегъ. 

Услыша это, Ермолай отступилъ назадъ п крикнулъ: 
„Антошка, ты ли?..** Но такъ какъ Антонъ не отв'Ьчалъ, 
онъ быстро подошелъ къ нему, взялъ его об'Ьими руками 

СошнввЫ Д. в. ГрнгоровпчДи Т. I. 16 

Офгеб Ьу ^л0051С 



— 242 — 



1 



за плечи, глянулъ ему въ лицо и потомъ, упершись ку- 
лаками въ боЕа, залился дребезжащимъ см'Ьхомъ. 

— Антошка! чортъ! какимъ-те л'Ьшимъ принесло сюда?.. 
Петруха, пусти его, небось, не уйдетъ: онъ съ родни!.. 

Петруха пристально посмотр-Ьлъ въ лицо мужику и 
тотчасъ же выпустилъ его, промолвивъ, однако, грубо то- 
варищу: 

— Что-жъ что онъ брать теб'Ь... коли прише.ть выве- 
дать... такъ все одно ему... 

— Да что-жъ ты ничего не говоришь, словно пень? 
продолжалъ Брмолай, обращаясь къ брату, который не 
двигался съ мЬста. — ЗачЪмъ пожаловалт^ сюда, чего-те 
отъ насъ надо?., да говори же, дьяволъ! аль взаправду 
глотку-то заколотили теб* на деревн*?,. 

— Дай ему опомниться, касатикъ ты мой, видно запу- 
жался больно, подхватила старуха, нагибаясь и кладя 
что-то на-земь, — вотъ иду я такъ-то, родной, ихъ ихняго 
Троскина... 

— Ну, что? спросили въ одно время Петръ и Ермолай. 

— Да вотъ, отвечала она, понизивъ голосъ, — дв* ку- 
рочки у мужичка сволочила... Ну, вотъ такъ-то, продол- 
жала она громко, — иду я, а онъ, ока^^нный, какъ ки- 
нется ко мн'Ь: денегъ, говорить, давай!., такой-то про- 
пастный!.. 

— Э! ге-ге... такъ ты, видно, горемыка! воскликнулъ 
Ермолай. — Что, братъ, знать не по вкусу пришли дубо- 
вы-то пироги съ березовымъ масломъ?.. Да что-жъ ты 
взаправду ничего не говоришь? ай не радъ, что встр4лся?.. 

— Радъ не радъ, произнесъ другой, подходя къ му- 
жику, — теб'Ь отсель не выдти... 

— Братцы, началъ вдругъ Лнтонъ, какъ бы пробудив- 
шись отъ сна, — МН'Ь денегъ надо, денегъ!.. Лошадь увели 
намедни... последнюю лошадь... оброку платить неч4мъ, 
прибавилъ онъ черезъ силу. 

— Такъ ли?.. Слыхалъ я про эвто, да... 

— Такъ, родной, перебила старуха, — по М1ру, почитай, 
пустилъ его управитель-то... 

— Ну, а ребята мои живы? спроси.1ъ Ермолай. 

— Живы... да 'Ьсть нечего, отв'Ьчалъ мрачно Антонъ,— 
пособите, братцы, хошь сколько-нибудь дайте денегъ! про- 
молвилъ онъ голосомъ отчаян1л. 

— Мы в*дь недавно, всего, кажись, три нед'Ьли сюда 
иодосп1>ли... Вотъ парнюх'Ь старуху свою хот'Ьлось про- 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



— 243 — 

выдать... да м-Ьсто вышло податно, такъ и остались зимо" 
вать... а то бы я нав^стиль тебя... на ребятокъ погля" 
д'Ьть хотелось, мать-то ихъ добре померла... такъ что-жъ 
ты, Антонушка?.. Къ намъ, что ли?.. 

— Последнюю лошадь увели, началъ снова Антонъ, — 
подушныхъ п.1атить неч'Ьмъ... денегъ мн* надо... 

— Эхъ-ма! пособить-то те можно, да вотъ вишь какое 
д-Ьло, — деньги-то у насъ не то что свои, не то что чу- 
Ж1я. Он*]^ у насъ теперь въ карман*]^, такъ стало наши. 
А вотъ маленько прежь сего ихъ держа,1ъ у себя за па- 
зухою купецъ, "Ёхавшхй съ ярманки; мы къ нему, знашь, 
тово: под^^л1^Есь, дескать, добрый челов^къ! Онъ на насъ 
съ крикомъ, мы погрозили порядкомъ, деньги-то съ бу- 
мажникомъ онъ намъ и швырн/лъ въ лицо, а самъ давай 
Богъ н(й?и... Ну, ты теперь нашъ, все узналъ; помочь-то 
теб^ мы поможемъ, да только ни гу-гу, а то в']^дь б'Ьда! 
Купецъ-то ночью насъ не разгляд-Ьлъ, да и лыжи отсю- 
дова навострилъ далеко, такъ никто не узнаетъ, коли ты 
не проболтаешься. Мы теперь зайдемъ ' въ кабакъ вм-Ь- 
стЬ, недалеко отсюдова, а тамъ дадимъ теб* на разживу, 
да разойдемся на разныя стороны. А что ты, Антошка, 
бывалъ у Бориски-рыжака, пивалъ у него когда? 

— Н*тъ. 

— Ну, стало, не знаетъ тебя рыжШ? 

— Не знаетъ. 

— Ну, и ладно, идемъ... А ты, матушка, зд'Ьсь оста- 
вайся! ^ 

— В'Ьстимо, родной... васъ поджидать стану... мотри 
только, касатикъ, его-то отъ себя не пущайте... 

— Небось, не уйдетъ! отв'Ьчалъ тотъ.— Ну, идемте, ре- 
бята... мотри же, Антонушка, опростоволосишься, вотъ-те 
Христосъ, поминай какъ звали!.. 

Бродяги допили штофъ, подняли къ верху дубинки и, 
сказавъ еще что-то шопотомъ старухЬ, пропустили Ан- 
тона впередъ и начали выбираться изъ оврага. 

Кабакъ, куда направлялись они, стоялъ одиноко на рас- 
путьи, между столбовой дорогой и глубокимъ, узкимъ про- 
селкомъ; сдФлавъ два или три поворота, проселокъ исче- 
залъ посреди черныхъ, кочковатыхъ полей и пустырей, 
разстилавшихся во всЬ стороны на неоглядное простран- 
ство. Ни одно деревцо не оживляло ихъ; обнаженн'Ье, 
1'луше этого м-Ьста трудно было сыскать во всей окрест- 
ности. 



01д1112ес1 



ьу Йоо§к 



1!^ 



Ш '''■^' ':'"'-:• 



— 244 — 



Здаше кабака соотв-Ьтствовало, какъ нельзя лучше, пе- 
чальной м']Ьстности, его окружавшей: оно состояло изъ 
старинной двухъэтажной избы съ высокою кровлей, испо- 
лосованной по вс:Ьмъ направлен1ямъ темно-зеленымъ мо- 
хомъ и длинными щелями. На верхушк'Ь ея торчала от- 
косо рыжая, изсохшая сосенка; худощавыя, изсохпия 
в'Ьтви ея, казалось, звали на помощь. Ст:Ьны избы были 
черны и мрачны; промежутки между бревнами, сбро-граз- 
новатаго цв']^та, показывали, что мохъ уже давныиъ-давно 
истл1>лъ. Новенькое сосновое крылечко, прилаженное ко 
входу избы, еще бол-Ье выказывало ея ветхость. Его гла- 
деньше, вылущенные столбики, б^лый, лоснящ1йся на- 
в'Ьсъ съ вычурами, тоненьшя перила такъ р^зко броса- 
лись въ глаза своимъ контрастомъ съ остальною частью 
кабака, что невольно напоминали уродливое сочетанхе без- 
образнаго старика съ св'1;женькой молодой девушкою. Зда- 
Н1е, подобно многимъ въ этомъ род-Ь, было окружено съ 
трехъ сторонъ навесами, дававшими тотчасъ же знать, 
что радуш1е хозяина не ограничивалось одною лишь ко- 
сушкой: тутъ находился и постоялый дворъ; польза со- 
единялась, следовательно, съ прхятнымъ. Такимъ образомъ 
проходимцу или извозчику предстояло чрезъ это истинно 
благодетельное соединен1е выпить вместо одной косушки, 
уже необходимой для подкреплен1я силъ, еще дв^ лиш- 
шя: одну, какъ водится, посл-Ь ужина, другую при раз- 
ставаньи подъ утро. 

По м^ре того, какъ темнота ночи разсЬивалась, чер- 
ная профиль высокой кровли кабака и сосны, усеянной 
заночевавшими на ней галками, вырезывалась р^зче и 
резче на сероватомъ, пасмурномъ небе, Кругомъ тишина 
была мертвая. Несмотря, однакожъ, на раншй разсветъ, 
въ одномъ изъ оконъ нижняго этажа, пока еще смутно 
мелькавшемъ сквозь полосы тумана, светился огонекъ. 
Босле некотораго вниман1я можно даже было довольно 
четко различить длинную тень человека, ходнвшаго взадъ 
и впередъ по избе. Вскоре тень эта скрылась. На кры- 
лечке показался тогда высоюй мужчина въ длиннополомъ 
кафтанЬ на лисьемъ меху. Сначала нагнулся онъ на пе- 
рила и, приложивъ ладонь ко лбу въ виде зонтика, долго 
гляделъ на большую дорогу; потомъ, сделавъ нетерпели- 
вое двил;еп1е, незнакомецъ сошелъ внизъ. Видно было, 
однако, что и здесь остался онъ недовольнымъ; простоявъ 
еще несколько времени, махнулъ онъ, наконецъ, съ до- 



1 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



— 245 — 

садою рукой и опять поднялся на крылечко. Находясь, 
должно быть, подъ вл1ян1емъ нетерп^ливаго ожидан1я и 
не дов4ряя вероятно своей зоркости въ первыхъ двухъ 
попыткахъ, онъ сЬлъ на ступеньки, подперся ладонью и 
снова принялся глядеть въ туманную мглу, окутывавшую 
м-Ьстность. 

Но Еотъ уже потянулся туманъ въ вышину, глубок1я 
колеи дороги, налитыя водою, отразили восходъ, а онъ 
все еще не покидалъ своего м'Ьста и не сводилъ глазъ 
съ дороги. Пахнетъ ли в1терокъ по влажной землЬ, про- 
несется ли въ воздух* стая галокъ, — онъ быстро поды- 
маетъ голову, прислушивается. Терп-Ьихе его, казалось, 
наконецъ истощилось: онъ вскочилъ на ноги и проворно 
вошелъ въ с*ни кабака. Тутъ попрежнему увид'Ьлъ онъ 
рыжаго целовальника, лежавшаго Нс^взничь между двумя 
бочками, устланными рогожей; въ углу, на полу, храпели 
два мужика и мальчикъ л*тъ 13-ти, батракъ хозяина. 
Дверь налево въ кабакъ была заперта на замокъ. Чело- 
в'Ёкъ въ длинномъ кафтан'Ь прошелъ поспешно сЬни и 
вступилъ въ избу направо. Онъ, повидимому, былъ ч^мъ- 
то сильно встревоженъ. Слабый св4тъ догоравшей св'Ьчки, 
смешиваясь съ б^лымъ св4томъ утра, набрасывалъ сине- 
вато-тусклый отблескъ на лица несколькихъ мужиковъ, 
спавшихъ на нарахъ. На лавк*, подл-Ь стола, покрытаго 
скудными остатками крестьянскаго ужина, сид'Ьлъ, опу- 
стивъ голову на грудь, бородатый челов-Ькъ, котораго по 
одежд* легко можно было принять за купца. Опершись 
одною рукой на столъ, другою на лавочку, онъ храп^лъ 
на всю избу. Незнакомецъ прямо подошелъ къ нему и 
дернулъ его за руку; потерявъ равнов*с1е, купецъ сва- 
лился на лавку и захрап-Ьлъ еще громче. 

— Матв4й Трофимычъ, сказалъ съ досадою незнако- 
мецъ, принимаясь будить его, — Матвей Трофимычъ! про- 
снись, эй!., до сна ли теперь? Да встань же... ну... 

— Мм... а что, братъ пр14халъ? отозвался купецъ, то- 
ропливо протирая глаза. 

— Какой прйхалъ! Слышь, Матвей Трофимычъ... мн'Ь 
все думается, не б-Ьда ли какая случилась съ братомъ... 

— Гм! произнесъ Матвей Трофимычъ, приподнимаясь, — 
давно бы надо зд*сь быть... вечоръ еще... сколько бишь, 
сказывалъ онъ, верстъ отъ города до Марина? 

— Да никакъ 20 или 22, говорилъ... 

— Эхъ, напрасно, право, мы съ нимъ тогда не по- 

Офгеб Ьу ^з0051С 




1 



— 246 — 

^хали, получка денегъ не Богъ знаетъ сколько взяла бы 
времени!.. Да д']^лать не'1его, подождемъ еще, авось подъ- 
4детъ... 

— Мн4 все думается, не прилучилось бы съ нимъ б*ды 
какой... по'Ьхалъ онъ съ деньгами... долго ли до гр^ха... 
такъ индо сердце не на мйст*... Слышалъ ты, мужики 
вечоръ разсказывали, зд'1^сь и вчастую бываетъ неладно... 
одинъ изъ Ростова, номнип1ь, такой дюж1й, говорилъ, 
вишь, изъ постоялаго двора, да еще въ ярманку, вотъ 
гд'Ь мы были-то, у мужичка увели лошадь. 

— Ой ли?.. 

— То-то, МатвМ Трофимычъ, ты спадъ, а я слышалъ... 

— Авось, Бо1гь милостивъ... охъ-хе-хе... 

Въ то время въ избу вошелъ ц'&ловальникъ; закинувъ 
коренастыя руки свои назадъ за шею, онъ протяжно з4в- 
нулъ и сказалъ, потягиваясь: 

— А что, не прйзжалъ еще вашъ товарищъ?.. 

— Н'Ьтъ, братъ, не Ьдетъ да и полно, отв4чалъ вы- 
С0К1Й, — я ужъ поджидалъ, поджидалъ, глаза высмотр-Ьдъ... 
побаиваемся мы, не случилось ли съ нимъ б']^ды какой... 
Ьхалъ ночью, при деньгахъ... на гр'Ьхъ мастера н:Ьтъ... 

— Что случится... запоздалъ, должно быть... 

— У васъ вотъ, говорятъ, на дорогахъ-то шалятъ 
больно... вотъ объ 8втомъ-то мы и сумл']^ваемся... 

— Что говорить, случалось, всяко бываетъ; да ужъ 
что-то давно не слыхать; намедни вотъ, сказываютъ, бабу 
вишь каку-то обобрали... а то не слыхать... кажись, смирно 
стало... 

— 0-охъ, б'Ьда, да и только... ужъ не съ'Ьздить ли 
мн'Ь въ Марине... далече отселева станетъ? 

— Верстъ 17 безъ мадаго... да вы не ездите... обо- 
ждите... Господь милостивъ... о!., о!., (ц^^ловальникъ з^в- 
нулъ). — Эй, Пахомка! что ты, косой чортъ... крикнудъ 
онъ, выходя въ с^^ни и толкнувъ подъ бокъ ногою маль- 
чика, — вставай, пора продрать буркалы-те... время кабакъ 
отпирать... день на двор*... 

Матв^^й Трофимычъ сЬлъ снова на .лавочку и задре- 
малъ; товарищъ его вышелъ на крылечко и снова при- 
нялся гляд-Ьть на дорогу. 

Вскор*]^ кабакъ ожилъ. ЗазвенЬли склянки, зашум'Ьлъ 
народъ, все пришло въ движенхе. Работница -стряпуха 
затопила печь, мужики завозились подъ навесами, и не- 
много погодя послышались уже громк1я восвлицашя 

Офгеб Ьу ^з0051С 




— 247 — 

удалая иЬсня. Челов-Ькъ въ длиннополомъ кафтан4 про- 
должалъ глядеть съ тЪмъ же притупленнымъ вниман1емъ 
на дорогу. Вдругъ онъ поднялся, взб4жалъ на крыльцо 
и вытяпулъ висредъ шею, какъ бы силясь приблизиться Л;, 

къ рндЬннилгу имъ вдалеке предмету. Но лицо его, обна- 
руаившее радость, мгновенно нахмурилось; обманутый 
ожидан1емъ, онъ печально отошелъ назадъ. На дорог* 
показались три п^шихъ челов']^ка. 

Когда подошли они ближе, купецъ невольно обратилъ 
на ни1ъ вниманхе. Двое изъ нихъ были покрыты грязными 
лохмотьями, лица ихъ были тощи и изнурены; щети- ...;]« 

нистые, взъерошенные брови и бакены придавали имъ * -^^ 

видъ суровый, дик1й. Наружность третьяго путника осо- . ;Щ 

бенно поразила купца. Это былъ высок1й, сгорбленный : ;'?! 

мужикъ л4тъ шестидесяти, покрытый сЬдиною, съ лицомъ ч'^ 

известковаго, бол'Ьзненнаго цвЬта, онъ какъ будто удру- Щ 

ченъ былъ какимъ-то сильнымъ недугомъ. Голова его ;;^ 

нкколько висЬла на бокъ; огромныя коренастыя руки Щ 

старика какъ-то безжизненно болтались, при каждомъ *У 

шаг*, вдоль угловатыхъ костлявыхъ ногъ, перепутанныхъ ' г| 

разодранными онучами, покрытыми грязью. Онъ, казалось, Л^ 

совершенно безчувственъ былъ къ стуж*, которая багро- ^;^ 

вила ему грудь и плечи, едва прикрытыя лохмотьями : Ё^ 

крестьянской рубашки. Приблизившись къ кабаку, това- ^^^ 

рищи старика оглянулись сначала на всЬ стороны, потомъ ;^ 

взяли его подъ руки и поспешно вошли въ кабакъ, не ^'^ 

взгляну въ даже на сид^вшаго незнакомца. Купецъ, по- % 

гдяд'Ьвъ еще несколько минутъ на дорогу, тоже вошелъ ^"/ 

въ кабакъ. Въ голов* его невольно мелькнуло какое-то ^■ 

подозр'Ьн1е... 

Большая часть мужиковъ, заночевавшихъ у цЬловаль- : 

вика, находилась уже тутъ; некоторые изъ нихъ стояли 
посередь избы и о чемъ-то горячо спорили, друпе сид'Ьли 
на лавочк* за большимъ столомъ. Въ углу подл* соро- 
ковой бочки, уставленной разнокалиберными м*дными 
воронками, за небольшимъ столикомъ сид*ли по об*имъ 
сторонамъ Антона братъ его Ермолай и Петрушка. Пе- 
редъ ними стояли штофъ и стаканы. Ермолай, положивъ 
локти на столъ и запустивъ ладони въ черные свои 
волосы, гляд*лъ безпечно въ окно; но усил1я, съ какими 
расширялъ онъ глаза, безпрерывное движенхе мускуловъ 
ня узевькомъ лбу его и легкое наклоненхе головы свид*- 
к (ьствовали, что онъ жадно прислушивался къ тому, 



^•■ч^'*." 

:^>--'^ -^ ' 



1 



— 248 — 

что говорилось вокругъ. Антонъ и другой его товарищъ 
сид-Ьли насупясь и молчали. Немного сиустя, ц1>ловаль- 
никъ подошелъ къ купцу. 

— Ну, что? сказалъ онъ, — видно, братъ-отъ не Ъдетъ... 

— Н'Ьтъ, не -Ьдетъ, отв'Ьчалъ тотъ, бросивъ косвенный 
взглядъ на уголъ, гд'Ь сидели бродяги, — я ужъ, право, 
думаю, б'Ьда случилась... онъ былъ при деньгахъ... по- 
Ьхалъ ночью... 

Движен1е Ермолая и товарища его, который быстро 
поднялъ голову, не ускользнуло отъ купца; сердце его 
колотило такъ сильно, что онъ несколько секундъ не 
могъ произнести слова; оправившись, онъ продолжалъ, 
однако, стараясь принять по возможности спокойный видъ: 

— Ты же, братъ, разсказывалъ, что у васъ зд'Ьсь 
какую-то бабу обобрали на дорог*... точно, мЬсто глухое... 
чего добраго, ограбятъ еще... 

Р'Ьчь замерла у него на устахъ; взглядъ, брошенный 
Ермолаемъ на дверь и па товарищей, усиливалъ въ немъ 
иодозр'Ьп1е; все говорило ему, что тутъ крылось что-то 
недоброе. Онъ какъ бы нехотя приподнялся съ своего 
м'Ьста и, толкпувъ локтемъ цЬловальника, вышелъ съ нимъ 
въ с'Ьни. 

— Слушай, братъ хозяинъ, сказалъ онъ торопливо, — 
мн'Ь сдается, бЬда прилучилась... видалъ этихъ трехъ, 
что сидятъ въ углу подл* бочки?.. 

— Какъ же... а что?.. 

— Сделай милость, продолжалъ купецъ убЪдительнымъ 
голосомъ, — ради Господа Бога, не пущай ты ихъ, разв*- 
даемъ сперва, что они за люди... тебЬ будетъ не въ обиду... 
ншь они какими педобрыми людьми выглядятъ... И тотъ, 
что съ ними, старикъ-атъ... въ одпой рубах^!... точно, право, 
бродяги как1е... не пущай ты ихъ... я пойду разбужу то- 
г.арища... МН'Ь, право, сдается, они... ^ 

И купецъ, не докончивъ р-Ьчи, бпрометью кинулся въ 
избу. Ц'Ьловальникъ, страстный охотникъ до всякихъ сва- 
локъ и разбирательствъ и которому уже не впервые слу- 
чалось накрывать у себя въ заведен1и мошенннковъ, тот- 
часъ же принялъ озабоченный видъ, пр1ободрился и, 
кашлянувъ значительно, вошелъ въ кабакъ. Ермолай н 
его товарищи успЬли опорожнить въ то время штофъ и 
сбирались въ путь. 

— Хозяинъ, сказалъ онъ, подходя бодро къ Ц'Ьловаль- 
нику, — что съ насъ? 

Офгеб Ьу ^л0051С 



— 249 — 

— Штофъ, что ли? спросилъ тотъ, окидывая взоромъ 
столъ и Антона, сид'Ьвшаго недвижно, какъ и прежде. 

— Да, братъ, штофъ, отв-Ьчалъ Ермолай, надевая одною 
рукою шапку, другою подавая красную ассигнащю.— Эхъ, 
жаль, время не терпитъ, а то бы знатную у тебя вы- 
пивку задали. 

— А вамъ нешто къ сп'Ьху... продолжалъ рыж1й Бо- 
рись, которому красная бумажка показалась что-то подо- 
зрительною въ рукахъ такого оборванца. — Вы отколь?.. 

— А мы, братъ, сдалече, копальщики, идемъ съ зара- 
ботокъ... домой, отв-Ьчаль, нимало не смущаясь, Ермолай 
и въ то же время подалъ знакъ Петру, указавъ на брата. 

Но зам'Ьтивъ усил1Я, съ какими Петръ приподнималъ 
Антона на ноги, ц'Ьловальникъ спросилъ: 

— А что это у васъ товарищъ-атъ... кажись, разне- 
могся... 

— Да... на дорог* изъ Тулы... что-то животы подвело... 
отв^чалъ Петръ, подбираясь съ Антономъ къ двери. 

— Хозяинъ, давай-ка скорМ сдачу... сказалъ Ермолай 
нетерп'Ьливо. 

Но купецъ, сопровождаемый н1^сколькими мужиками, 
загородилъ имъ дорогу. Въ числ* мужиковъ находился 
и ростовецъ, тотъ самый, что встретился съ Антономъ 
на ярмарк*. Увидя его, онъ растопырилъ руки и произ- 
несъ радостно: 

— А! здорово, братъ, какъ Т1е Богъ милуетъ... Вотъ 
не чаялъ встретить! ну что, нашелъ лошадь? 

Антонъ вздрогнулъ. 

— Разв* ты его знаешь? спросилъ удивленный купецъ. 

— Какъ же! отвЪчалъ ростовецъ, подходя ближе къ Ан- 
тону, — да в-Ьдь это, братцы, тотъ самый мужичокъ, что 
сказывалъ я вамъ вечоръ, у кого лошадь-то увели... ну, 
братъ... ужъ какъ же твой землякъ-то убивалси!.. 

Н'Ёсколько мужиковъ встали съ своихъ м1^стъ и по- 
дошли съ участ1емъ къ Антону. 

— Мы на другой день нашли его лошадь... отвЬчалъ 
отороп-Ьвъ Петръ, — насилу откупились... 

— Ой ли?.. 

— Да теб-Ь-то что?., сказалъ Ермолай, толкнувъ пле- 
чомъ ярославца и силясь пробиться къ двери. Видно 
было, что ему становилось уже неловко. 

— Ты, братъ, мотри не пихайся, не къ теб4 слово 
идетъ... 

Офгеб Ьу ^л0051С 



— 250 — 

— Стой, молодецъ! произнесъ вдругъ ц-Ьловальникъ, 
удерживая бродягу. — Какъ же ты говорилъ мн4, вы съ 
заработокъ шли... а вотъ онъ его вид-Ьлъ (тутъ Борисъ 
указалъ на ростовца и потомъ на Антона) съ лошадью 
на ярманк^... и сказывалъ, мужикъ пахатный... помнится, 
еще изъ ближайшей деревни... 

— Какъ же, изъ Троскина какого-то, зам^тилъ ростоведъ. 

— Что жъ ты бабушку путаешь? воскликнулъ Борисъ, 
подступая къ Ермолаю. — Какой же онъ копал ьщикъ?.. 

— Да чего теб4 отъ насъ надо? крикнулъ Ермолай, 
врываясь силою въ двери. 

— НЬтъ, погоди... постой... эй, ребята! не пуш,айте 
его... сказывай прежде, что вы за люди... 

— Разбойники, разбойники!., завопилъ неожиданно ку- 
пецъ, выхватывая изъ рукъ Ермолая зеленыя замшевыя 
рукавицы, которыя тотъ не подумалъ второпяхъ спря- 
тать. — Братцы! вяжи ихъ! братнины рукавицы!., знать 
они его ограбили... крути ихъ!.. 

— Эй... держи!., вяжи!., держи!., раздалось со всЬхъ 
сторопъ въ кабак'Ь, и толпа мужиковъ обступила бродягъ. 

— Чего вы, дьяволы! ну что, кричалъ Ермолай, стано- 
вясь въ оборонительное положеше, — ну, что вамъ надо?.. 

— Откуда у тебя рукавицы, разбойникъ?.. произнесъ 
купецъ, хватая его за грудь. 

— На дорогЬ нашелъ!.. 

— Врешь, собач1й сынъ!.. сказалъ ц4ловальникъ, выта- 
скивая въ эту самую минуту изъ-за пазухи Ермолая зам- 
шевый бумажникъ. — А это что?.. 

Не прошло минуты, какъ уже Ермолай лежалъ въ сЬ- 
няхъ, связанный по рукамъ и по ногамъ; Петрушку также 
выводили изъ кабака; проходя мимо товариш;а, онъ ска- 
залъ дрожащимъ, прерывающимся голосомъ: 

— Братцы... отпустите меня... за что вы меня тащите... 
это вотъ онъ съ своимъ братомъ... мужикъ тотъ... сЬдой-то... 
обобрали купца... отпустите!.. 

— Какъ! убили! завопилъ купецъ, вб-Ьгая въ сЬни. — 
Обобрали!.. И онъ кинулся какъ полоумный вонъ изъ избы. 

— Эй, ц'Ьловальникъ! хозяинъ! закричалъ Матвей Тро- 
фимычъ рыжему Борису, все еще хлопотавшему подл'Ь 
Ермолая, — посылай скорей въ ихъ вотчину... въ наклад* 
не будешь... скорей парня на лошади посылай въ ихъ 
деревню за десятскимъ... за управляющимъ... да ну, братъ, 
проворн']^й!.. 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



— 251 — 

Пока прикручивали Петра, въ дверяхъ кабака послы- 
шался страшный шумъ; въ то же время, на порог'Ь по- 
казалось н^^сколько мужиковъ, державшихъ Антона; ухва* 
тивъ старика, кто за что усп'Ьл!», они тап^или его по 
иолу съ такою яростью, что даже не замечали, какъ голова 
несчастнаго, висевшая на бокъ, стукалась о-земь. Глаза 
Антона были закрыты, и только судорожное вздрагиваше 
в^^къ и лба свид']^тельствовало о его жизни. Сквозь стис- 
нутые зубы и на бл-Ьдныхъ губахъ его проступала кровь. 
Толстоватый ярославецъ, казалось, бол^е другихъ былъ 
въ б:Ьшенств']^; онъ не переставалъ осыпать его ударами. 

— Вяжи его, разбойника... вяжи!., кричалъ онъ хрип- 
лымъ голосомъ. — Вишь, надулъ... мошенникъ...' надулъ, 
собака... а я-то, волкъ меня съ'Ьшь, еш,е плакалъ-было 
надъ нимъ... тащи его!., разбойника!., вяжи его! вяжи!.. 

— Эй, Степка! бери скор-Ьй лошадь, валяй въ Троскино 
село, сказалъ ц']^ловалы1икъ вбежавшему дворнику, — 
ступай прямо къ управляющему, зови его сюда... да скажи, 
чтобъ слалъ народу, разбой л иковъ вишь поймали изъ ихъ 
вотчины... 

Тотъ опрометью кинулся подъ нав-Ьсы. Немного погодя, 
Степка мчался чтЬ есть духу по дорог* въ Троскино. 
Рыж1й Борисъ, Матвей Трофимычъ и еще несколько че- 
лов']^къ изъ мужиковъ стояли между т'Ьмъ на крылечке, 
махали руками и кричали ему вслЬдъ: 

— Ступай, не стой... мотри, скорей... зови управляю- 
щаго, зови народъ... погоняй, не стой!.. 

X. 

Заключен1е. 

Нед'Ьлю спустя посдЬ происшеств1я въ кабак-Ь, на улицЬ 
села Троскина толкалась почти вся деревня; каждый, и 
малый и взрослый, хот*лъ присутствовать при отправлен1и 
разбойниковъ. Пестрая толпа изъ мужиковъ, бабъ, д-Ьвокъ, 
ребятъ и даже младенцевъ, которыхъ заботливыя матери 
побаивались оставить однихъ-одинешенькихъ въ качкахъ, 
окружала съ шумомъ и говоромъ дв* подв(<ды, запря- 
женный парою тощихъ деревенскихъ клячъ. Въ телЬгахъ 
покуда никого еще не было. Прислонившись къ одной 
изъ нихъ, стояли другъ подл* дружки два с1>дые старика 
въ рыжеватыхъ коротенькихъ полушубкахъ, туго подтя- 
нутыхъ ремнемъ; м:Ьдныя восьмиугольный бляхи, при- 

Офгеб Ьу ^з0051С 



~ 252 — 

шитыя къ правой сторон* груди каждаго изъ нихъ, и 
обритыя бороды давали знать, что это были не кто иные, 
какъ наемные сотские изъ стана. Оба дружелюбно разго- 
варивали съ молодымъ парнемъ, которому, въ качеств* 
хозяина очередной подводы, слЬдовало везти конвойныхъ 
до ближняго острога. Поодаль отъ этой группы нахо- 
дился служивый этапной команды; опершись на ружье и 
повернувшись спиною къ хозяину другой техЬги, малому 
л-Ьтъ 16, — онъ то и д'Ьло поглаживалъ щетинистый усъ 
свой и вслЪдъ зат'Ьмъ лукаво подмигивалъ близъ стояв- 
шимъ бабамъ. По другую сторону подводъ сид'Ьли, при- 
слонившись на ось, кузнецъ Бавила и его помопцникъ. 
11осл*дн1й расположился на кожаномъ м*шк*, изъ вото- 
раго выглядывали железные кольца и молоты; онъ сви- 
репо почесывалъ затылокъ и, закинувъ голову назадъ, 
всматривался почему-то очень пристально въ небо, по- 
крытое густыми беловатыми тучами. Къ нимъ-то толпа 
и напирала сильнее всего. Каждый старался просунуть 
голову, чтобы только хоть вскользь да поглядеть на новыя 
березовыя колодки, лежавш1я грудой у ногъ Вавилы. 
ВЫС0К1Й, пл-Ьшивый старикъ, стоявш1й впереди другихъ, 
не утерп-Ьлъ даже, чтобы не прикоснуться къ нимъ не- 
сколько разъ ногою. 

— Эки штуки!., произнесъ онъ наконецъ, проворно 
отдергивая ногу. 

— А чего надо? сказалъ сурово Бавила. — Не видалъ, 
что ли?.. 

— Нетъ, не приводилось, отвЬчалъ тотъ съ сожал*- 
шемъ, — занятно больно... 

— А что, дядя Вавила, я чай, куды тяжелы станутъ? 
спросила, въ свою очередь, красная какъ макъ и востро- 
носая какъ птица, баба, вытягивая впередъ длинную 
костлявую свою шею. 

— В4СТИМ0, тя:келы... попробуй... отв4чалъ кузнецъ. 

— Ну, ты что л-Ьзешь... нешто не видала? Пошла, 
вотъ какъ двину!., вымолвилъ высок1й плешивый ста- 
рикъ, выжимая востроносую бабу изъ толпы и снова 
устремляя круглые свои глаза на колодки — предметъ 
всеобщаго любопытства. 

— Гд* ты ихъ срубилъ, дядя Вавила, въ осинник*, 
что ли? вымолвила румяная, курносая д^вка, повязанная 
желтымъ платкомъ, высунувъ голову изъ-за плечъ сгор- 
бленной, сморщенной старушонки. 

Офгеб Ьу Сз0051С 



~ 253 — 

— А теб* на-што?.. 

— Эхъ, я чай, побредетъ теперь нашъ Антонъ, зам4- 
тилъ кто-то дал'Ье. — Вотъ привелось, на старости лЬтъ, 
над'Ьть сапожки съ какой оторочкою... 

— Под'Ьломъ ему, мошеннику!.. А раз*! кто вел^лъ 
ему, на старости л'Ьтъ, принять такой гр^хъ на душу... 
Шуточное д'Ьло, человека обобрать!.. 

— Да, братцы, не думали, не гадали про него, началъ 
опять другой. — Дались мы диву: чтой-то у насъ за воры 
повелись: того обобрали, да другого; вотъ намедни у 
Стегн'Ья все полотно вытащили... а это знать все они 
чудили... Антонъ-отъ видно и подсоблялъ имъ так1я д-Ьла 
править.... Знамо, окромя своего некому проведать, у 
кого что есть... 

— Под'Ьломъ ему, мошеннику, под-Ьломъ... Что вы его, 
разбойника, жалеете, братцы... 

— Тетка ведосья, была ты ономнясь на улиц'Ь, какъ 
провели ту побирушку-то, что къ намъ въ деревню 
шлялась? 

— Н4тъ, матушка, не привелось вид'Ьть; в4дь она, 
сказываютъ, мать тому б4дному-то? 

— Мать... Трифонъ Борисовъ баилъ, ужъ такая-то, 
говорить, злыдная, нив-Ьсть какая злыдная; руку, гово- 
рить, чуть было не прикусила ему, какъ вязать-то ее 
зачали. 

— Что ты? 

— Провалиться мнЬ на этомъ м4стЬ, коли не сказы- 
валъ... Вотъ, тетка ведосья, и на ум* ни разу не было, 
чтобы она была таковская... Поглядеть, бывало, смирная, 
смирная... еще и хл'Ьбушки подашь ей, бывало... 

Словомъ, всюду въ толп*, окружавшей подводы, разда- 
вались толки и пересуды. Но вдругъ толпа зашумЬла 
громче, и со вс4хъ сторонъ раздались голоса: — „ведутъ! 
ведутъ!" 

На противоположномъ конц'Ь улицы показались тогда 
Ермолай, Петръ, Архаровна и Антонъ; впереди ихъ вы- 
ступалъ съ озабоченнымъ, но важнымъ видомъ Никита 
ведорычъ, провожаемый сотскими и старостами; по об-Ь- 
имъ сторонамъ осужденныхъ шли несколько челов'Ькъ 
этапныхъ солдатъ въ полной походной форм4, съ ружьемъ 
и ранцемъ; позади ихъ валила толпа народу. Между нею 
и Антономъ, который шелъ позади товарищей, тащилась, 
переваливаясь съ ноги на ногу и припадая безпрестанно 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



— 254 — 

на кол-Ьни, Варвара, сопровождаемая Ванюшею и его 
сестрою, рев'Ьвшими на всю деревню. Въ сторон* отъ 
вс^^хъ бежала, то тискаясь, то разсыпаясь, писЕЛИвая 
ватага д'Ьвчонокъ и ребятишекъ. Рыженькая хромая д*- 
вочка, прыгая на одной ножк*]^ и коверкаясь какъ бЬсе- 
нокъ, опережала вс']^хъ. 

— Пошли прочь! крикнулъ сердито Никита ведорычъ, 
расталкивая мужиковъ и бабъ, теснившихся вокругъ те- 
л-Ьгъ. — Чего стали?.. Пошли, говорю. Ну, ты, вставай, да 
набей-ка имъ колодки, мошенникамъ. А вы смотрите, 
братцы, продолжалъ онъ, обрап1;аясь ласково къ стари- 
камъ, сотскимъ и солдатамъ, — не зевайте, держите ухо 
востро! 

Лякита ведорычъ отошелъ несколько въ сторону. 

Вавила приступилъ немедленно къ исполнешю прика- 
зашя. Въ толп* воцарилось глубокое молчаше, такъ что 
съ одного конца улицы въ другой можно было ясно 
разслышать удары молотка, которымъ кузнецъ набивалъ 
колодки. 

— Эхъ, братъ, Вавила, произнесъ бойко Ермолай, 
подставляя ногу, — ^вотъ гд* привелось свид-Ьться!.. По- 
мнишь, кумъ, какъ пивали вм-Ьст*? Лихой, братъ, былъ 
ты парнюха! 

— Садись, мошенникъ! сказалъ ему Никита ведо- 
рычъ, — садись! Вотъ погоди-ка, теб* покажутъ парнюху. 

Ермолай, съ помощью сотскихъ, взгромоздился на те- 
легу подл* Архаровны и Петра. Когда очередь пришла 
Антону, и Вавила, усадивъ его на ось тел*ги, ударнлъ 
въ первый разъ по колодк*, посреди смолкнувшей толпы 
раздался вдругъ такой пронзительный крикъ, что вс* 
невольно вздрогнули; почти въ то же мгновенхе къ но- 
гамъ Антона бросилась Варвара; мужики впихнули за 
ней Ваню и Аксюшу. Понява Варвары распадалась 
лохмотьями; волосы ея, выпачканные грязью, обсыпали 
ей спутанными комками лицо и плечи, еле-еле прикры- 
тый дырявою рубахой. Въ безпамятств* своемъ она ухва- 
тилась обеими руками за ноги мужа, силясь сорвать съ 
нихъ колодки. 

— Отецъ ты нашъ... отецъ, батюшка... Ой, родные, 
спасите... вы меня... не пущайте его, родного сироти- 
нушку, на кручину лютую... На кого-то, отецъ, оставишь 
ты насъ, горемычныхъ!.. 

Дал'Ье ничего нельзя было разобрать: протяжное рыда- 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



^"■^ ^ 



-- 255 — 

Н1е заглушило ея несвязную р'Ьчь. Вапя и сестра его 
стояли неподвижно подлЬ дяди и обливались слезами. 

— Эй, братцы! закричалъ снова Ермолай. — Мотрите, 
по старой дружб*, не давайте моихъ ребятъ въ обиду, 
они непричастны!.. Эй, вы, д^вки, и юбки-голубки, со- 
рочки-б^лобочки, присовокупилъ онъ, подмигивая гляд-Ьв- 
шимъ изъ толпы д4вкамъ, — мотрите, будьте имъ отцами!.. 

Аатонъ, сид-ЬвшШ по сю пору съ видомъ совершеннаго 
он-Ьм^нхя, медленно приподнялъ голову, и слезы закапали 
у него градомъ. 

Онъ хот4лъ что-то сказать, но только махнулъ рукой 
и обтеръ обшлагомъ сермяги глаза. 

— Ну, сажай его! сказалъ Никита ведорычъ, указывая 
сотскимъ на Антона. — А вы-то что-жъ стоите?.. Садись, 
да бери вожжи; что рты-то разинули!.. Эй, вы, старосты, 
оттащите ее... было ей время напрощаться съ своимъ 
разбойникомъ... Отведите ее... Ну!.. 

— Батюшка! вскричала Варвара, судорожно протягивая 
руки къ мужу. — Ба...тю...шка!.. Охъ, Антонушка!.. Охъ!.. 

И баба грохнулась со вс4хъ ногъ на-земь. 

— Эхма! тетка Варвара, началъ опять Ермолай, взмо- 
стясь на перекладину тел'Ьги. — Полно! его не разжало- 
бишь (онъ указалъ на Никиту бедорыча): ишь онъ какъ 
пузо-то выставилъ... 

— Трогай! закричалъ сердито Никита ведорычъ, мах- 
нувъ рукою мужикамъ, усЬвшимся на облучки подводъ. 

Они ударили по лошадямъ, присвистнули, и телЬги 
покатились. 

Толпа кинулась всл'Ьдъ за ними; впереди всЬхъ, подл* 
самыхъ колесъ, скакала, вертясь и коверкаясь на одной 
ножк^^, рыжая, хромая Анютка. 

— Прощайте, ребята, прощайте! кричалъ Ермолай, раз- 
махивая въ воздух* шапкой. — Не поминайте л^^хомъ! Про- 
щайте, братцы, прощайте, насъ не забывайте! 

Телеги приближались къ околиц*. Въ это время 6*лыя 
густыя тучи, вис*вш1я такъ неподвижно на неб*, какъ бы 
разомъ тронулись, и пушистый хлопья перваго сн*га по- 
валили, кружась и вертясь, на землю. Вмигъ заб*л*ла 
улица Троскина, кровли иабушекъ, старый колодецъ, а 
наконецъ и поля, разстилавш1лся далеко-далеко вокругъ 
всей вотчины; холодный в*теръ дунулъ сильн*е, и сн*ж- 
иая с*ть заколыхалась, какъ тяжелое необъятное покры- 

Офгеб Ьу ^л0051С 



1 



— 256 — 

вало. Никита ведорычъ закутался плотпЬе въ свой арха- 
лукъ» и обернулся къ околиц'Ь; но ничего уже не уви- 
д11лъ управляющ1й; даже крайн1я избы села едва за- 
х^тно мелькали сквозь пушистыя хлопья валившаго ото* 
Бсюду сн*га. 

~ Эки мошенники! произнесъ онъ, отряхиваясь и про- 
должая путь. — Видь вотъ говорилъ же я, что вся семья 
такая... Недаромъ не жал-Ьлъ я ихъ, разбойниковъ... Ну, 
слава Богу, насилу-то, наконецъ, отделался!.. Экъ, поду- 
мношь, право, заварили д'Ьло какое... съ однимъ судомъ 
1н\Е,'Ьлю д1>лую почитай провозились... Ну, да ладно... Те- 
перь, по крайней м-Ьр*, и въ помйн* ихъ не будетъ!.. 

Размышляя такимъ образомъ, Никита ведорычъ не за- 
]у1.тллъ, какъ подошелъ къ конторЬ. Голосъ Анны Ан- 
дрг'евны мгновенно вывелъ его изъ задумчивости. 

— Никита ведорычъ, а, Никита ведорычъ, ступай чай 
1п1ть! прокричала она, высовывая изъ форточки желтое 
лицо свое, перевязанное б-Ьлой косынкой. — Ступай чай I 
лить, полно теб4 переваливаться-то!.. 

— Иду, иду, барыня-сударыня, отв-Ьчаль супругъ съ 
достоинствомъ, и вошелъ въ с4ни стараго флигеля, ве 
здмЬтивъ Фатимки, которая стояла за дверьми и, закрывъ 
лицо ручонками, о чемъ-то разливалась-плакала. | 



1847 г. 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



I 



БОБЫЛЬ. 

(РАЗСКАЗЪ.) 



Судъ на-^детг, отв^чай-ва, 
Съ нииъ я в^къ ие разберусь! . 
Душкинъ. 

Темная осенняя ночь давнымъ-давно окутала сельцо 
Комково. Погода стояла бурная, ненастная: мелк1й дождь 
падалъ пополамъ съ сгЬгомъ; холодный в'Ьтеръ гуд'Ьлъ 
протяжно въ отдаленныкъ иоляхъ и равнинахъ... Но буря, 
слякоть и темнота нимало не вредили приходскому празд- 
нику въ сельц'Ь Комков!, и гулянка, которой годъ ц^лый 
ждали обыватели, была въ полномъ своемъ разгаре. На 
улиц!^ толпилась тьма народу. Со вс^хъ сторонъ слыша- 
лись нестройный п'Ьсни, восклицан1я, говоръ, хохотъ; 
правда, время отъ времени ихъ заглушалъ суровый го- 
лосъ бури, которая съ ревомъ и свистомъ проб'Ьгала по 
обвалившимся плетнямъ и лачугамъ, но т'Ёмъ не мен^^е 
п'Ьсни и крики раздавались громче и громче, когда в']^- 
теръ проносился мимо и буря на минуту стихала. Почти 
въ каждой нзбушкЪ св']^тились огоньки, и длинная нить 
ихъ, отражавшаяся багровыми полосами въ лужахъ, да- 
вала знать, что и внутри домовъ точно такъ же продол- 
жалась пирушка. Словомъ, жители Комкова веселились и 
гуляли на славу. 

Но тогда какъ веселье такъ единодушно обнаружива- 
лось съ одного конца деревни до другого, въ дом* самой 
иом-Ьщицы было что-то особенно спокойно и тихо. Рас- 
путица ли пом']^шала сос']^дямъ съ^^хаться по обыкновенш 

Сочкисн1я Д. В. Гркгоровича. Т. I. 01д1112еаьу чЗр50051С 



~ 258 — 

къ Марь-Ь Петровн*, ненастье ли, или другое что, а только 
она сид4ла этотъ разъ почти безъ гостей. Общество со- 
ставляли всего-на-все — бедная вдова, поручица Степанида 
Артемьевна, проживавшая въ дом']^ трет1й годъ въ каче* 
ств^^ „ приживалки*', и еще ближайшая сосЬдка Марьи 
Петровны, Софья Ивановна, или просто „Иваниха^, вакъ 
называли ее крестьяне. ВсЬ три дамы расположились въ 
небольшой уютной комнатке, выходившей на улицу. 

Въ углу, подл* незав'Ьшеннаго окна сидела особняч- 
комъ Степанида Артемьевна и вязала чулокъ; противъ 
ноя на столигЬ стояло все .нужное для чаю. Огромный 
неуклюж1Й самоваръ изъ красной ^Ьди, занимавш1Й чуть 
ли не половину стола, пыхтЬлъ и отдувался, какъ тол- 
стякъ, обремененный тяжкою ношей, въ знойное время; 
изъ него валили, клубясь и журча, густыя струи сЬраго 
пара, то направляясь на соседнее окно и обдавая его 
крупными каплями, то вдругъ обращаясь косою полосой 
па сальный огарокъ, находивш1йся тутъ же, между чай- 
иикомъ и чашками. 

При такомъ неожиданномъ нападен1и со стороны со- 
суда, огарокъ бросалъ еще бол']^е сомнительный св'Ьтъ на 
поручицу, женщину съ наружностью жесткой и деревян- 
ной, одЬтую, какъ вообще всЬ вдовствующ1я поруяицы- 
приживалки, въ глубошй трауръ. Друпя дв^ дамы сид'Ьли 
поодаль отъ окна, у лежанки. Красное пламя жарко то- 
пившейся печки не только позволяло различать нхъ лица, 
но даже обозначало на стЬв^ длинные, угловатые про- 
фили собес^^дницъ. Одна изъ нихъ, хозяйка дома, была 
подслеповатая, маленькая старушонка, съ лицомъ крот- 
кимъ и добродушнымъ, напоминавшимъ скор^^е однакожъ 
безответную простоту, ч^мъ первый два качества. На ней 
былъ черный поношенный платокъ, черный ситцевый ка- 
потъ съ белыми крапинами и жиденьк1й чепецъ съ тем- 
ными лентами, находившимися постоянно въ какомъ-то 
лихорадочномъ состоян1и, вопреки неподвижности самой 
владелицы; это происходило оттого, что головка старухи, 
и безъ того уже слабая, приняла дурную привычку тряс- 
тись съ тЬхъ поръ, какъ разъ ночью испугали Марью 
Петровну, объявивъ ей, что въ Комков^ загоралась баня. 
Наружность Софьи Ивановны представляла самую резкую 
противоположность съ наружностью ея соседки. Ясно, что 
эти крутыя, багровыя щеки, готовыя лопнуть каждую ми- 
нуту вместе съ серыми глазами на выка'НЬэ этотъ увень- 

Офгеб Ьу ^з0051С 



— 259 — V 

к1й лобъ, сплюснутый носъ и черные волосы безъ проеЬди, 
несмотря на пятидесятый годъ, могли только принадле- 
жать бойкой и энергической женщннЬ. Ъ&к три дамы 
хранили глубокое молчан1е. Тишина въ комнате преры- 
валась лишь трескомъ и ш;елканьемъ печки, метавшей на 
ПОЛЬ искры, и пискливынъ яап'Ьвомъ самовара, которому 
вторило иногда недовольное ворчанье собачонки, лежав- 
шей на диван'Ь, за спиною пом'Ьщицы. Извн-Ь слышался 
отдаленный гулъ толпы, бродившей по улиц*]^; время отъ 
времени, гулъ этотъ какъ будто приближался и, смешав- 
шись внезапно съ свирЬпымъ завыванхемъ в^тра и шу- 
момъ дождя, посылаемаго въ окна, производилъ такой 
грохотъ, что даже канарейка, сид'Ьвшая нахохлившись въ 
кл^тк!^ надъ головою поручицы, вздрагивала, высовывала 
изъ-подъ крылышка голову и начинала отряхиваться. 

— Цыцъ, Розка, говорила тогда Марья Петровна, обра- 
щаясь къ собачк*, которая принималась неистово лаять, — 
цыцъ! Господи благослови, продолжала она, — съ ума они 
сошли, чт5 ли? того и смотри, деревню сожгутъ... Степа- 
нида Артемьевна, посмотрите, матушка, въ окно, ужъ не 
случилось ли чего?., 

Тутъ Марья Петровна поворачивала съ безпокойствомъ 
худощавое лицо свое къ окошку и крестилась съ особен- 
ною выдержкою. 

— Не видно ничего-съ, отвечала приживалка, обтирая 
рукою мутное стекло, — все окно до верху занесло снЬ- 
гомъ-съ. 

— Эхъ, матушка, Марья Петровна, охота же вамъ, 
право, допускать так1я буйства, произнесла Софья Ива- 
новна грубымъ голосомъ, соотв'Ётствовавшимъ какъ нельзя 
лучше ея дубовой наружности, — смотрите, когда-нибудь 
наживете себЬ б-Ьду съ вашею добротой; ужъ когда-ни- 
будь да сожгутъ вамъ ваше Комково ваши же мужики!.. 

— Пресвятая Богородица, Божья Матерь, св. Серий 
угодникъ... охъ!.. моя Анюточка покойница (царство ей 
небесное!) къ нему прикладывалась... простонала жалобно 
хозяйка, возводя очи къ потолку и принимаясь снова 
креститься. 

— Да, конечно, сожгутъ вамъ деревню, продолжала со- 
с'Ьдка, — если станете попускать так1я буйства и безчин- 
ства; время же стоитъ почти всяк1й разъ въ этотъ день, 
какъ нарочно, вЬтреное; разумеется, д^ло осеннее, долго 
ли до б^ды! 

офгеб ьу VзС^'^^^с 



— 260 — 

— Охъ! да что жъ мн'Ь дЬлать-то съ ними, Софья 
Ивановна?.. 

— Какъ что д-Ьлать, матушка? вотъ славно! Да ктч) же 
зд^сь госпожа? Сказали: не хочу, не см^ть, молъ, ваиъ 
буйствовать! да и постращать хорошенько, вотъ и будегь 
все въ порядк-Ь; а то, право, долго ли этакъ до гр^ха... 
слышите сами, какой в'Ьтеръ?.. слышите?.. 

Софья Ивановна наклонила па*бокъ голову, Марья Пе- 
тровна и поручица последовали ел примеру. 

Пронзительный вЪтеръ люто завывалъ вокругъ всего 
дома, потрясая ставни и выступы; дождь стучалъ неумо- 
лимо, то глухо ниспадая на кровлю, то барабаня по окнамъ. 

— Охъ, сколько, я думаю, Софья Ивановна, бездон- 
ныхъ-то сироточекъ идутъ теперь по М1ру въ такую-то по- 
годушку, промолвила посл4 молчка Марья Петровна, — и 
пристанища-то у нихъ, бЬдненькихъ, н*ту... 

— А вамъ бы ихъ, небось, всЬхъ къ себ4 заманить 
хотклосъ*? Много ихъ, матушка, Марья Петровна, — на вс^^хъ 
богад'Ьльни въ вашемъ КомковЬ не построишь, да и ка- 
питалу-то недостанетъ. Знаете ли, ч4мъ намъ объ эвтонъ 
сумл4ваться, погадайте-ка лучше опять въ карточки... 

Слова эти произвели магическое дМствхе на старушку; 
лицо ея, обыкновенно безжизненное, осмыслилось вдругъ 
выражен1емъ живЬйшаго учасия; даже что-то въ род'Ё 
улыбки показалось на изсохшихъ губахъ ея. Нужно за- 
м1>тить, что она слыла во всемъ околотк'Ь мастерицею га- 
дать въ карты, и въ этомъ сосредоточивалась вся д*^ 
тельность, все самолюбхе доброй Марьи Петровны. Она съ 
самодовольною улыбочкой взяла со стола замасленную ко- 
лоду, стасовала ее и, тряхнувъ быстрее обыкновеннаго 
головкой, сказала поручиц'Ь: 

— Степанида Артемьевна, поставьте-ка, голубушка, къ 
намъ огарокъ, да присядьте сами сюда. 

Приживалка зажгла однакоже другую св'Ьчку,' поста- 
вила ее передъ помЬщицею и, не отвечая ни слова, усЬ- 
лась па прежнее свое м4сто. Профили старухъ еще зна- 
чительн']^е вытянулись и расширились на стЪн^: голова 
Софьи Ивановны приняла видъ исполинской тыквы; носъ 
Марьи Петровны вытянулся и заострился такъ немило- 
сердно, что досягнулъ до чайнаго стола, такъ что при 
мал^йшемъ движен1и пламени, казалось, онъ клева.1ъ прямо 
въ сахарницу, а иногда зац-Ьплялъ даже за чепецъ пору- 
чицы, принявшейся снова за свой чулокъ. 

Офгеб Ьу ^л0051С 



"! 



— 261 — 

— Вамъ, Софья Ивановна, я знаю, в'Ьрно на червон- 
ную даму.., вы всегда на нее загадываете? спросила ста- 
рушка, утвердительно кивая головою. 

' — Ну, хорошо, ставьте хоть на червонную, отвечала 
та, придвигаясь ближе. 

— Ужъ какъ хорошо выходитъ, говорила пом-Ьпцица, 
между т*мъ какъ худощавые ея пальцы такъ вотъ и бе- 
гали по столу, — ужъ какъ хорошо... интересъ, да, отъ 
трефоваго короля получите большой интересъ... постойте, 
4^0 это? Да, продолжала она, задумчиво потирая лобъ, — 
препятствуетъ какая-то белокурая дама, довольно по- 
жилая... 

— Гм! бЬлокурая! кто же однакожъ?.. ну, что же еш;е? 

— Письмо получите изъ дальней дороги, в'Ьсти, вотъ 
видите ли, дорога?., постойте.л вотъ тутъ какъ будто бо- 
лезнь, но небольшая, такъ, простуда какая-нибудь ле- 
гонькая... но вообще все очень, очень хорошо; интересъ, 
большой интересъ отъ трефоваго короля получите... 

— Марья Петровна, Софья Ивановна, перебила сухо 
поручица, — не будете больше кушать чаю? я прикажу 
снести самоваръ... 

— Погодите, Степанида Артемьевна, можетъ СофьЬ 
Ивановне угодно будетъ выкушать еще чашечку... 

— Н-Ьтъ, матушка, благодарствуйте, я ужъ и такъ по 
горлышко... больше не могу... 

Въ эту самую минуту на улиц* раздался такой неисто- 
вый грохотъ, что всЬ три дамы разомъ вздрогнули. Почти 
въ то же время, подл^Ь окна, гд* сид'Ьла приживалка, по- 
слышался протяжный вой собаки; онъ начался тихо, но 
потомъ, по м'Ьр'Ь возвращавшейся тишины, вой этотъ под- 
нялся громче и громче, пока, наконецъ, не замеръ съ по- 
сЛ'Ьднимъ завыван1емъ в']^тра. Собачка, лежавшая на ди- 
ван*, на этотъ разъ не удовольствовалась ворчаньемъ: 
она проворно спрыгнула на-земь, вскочила на окно и при- 
нялась визжать и лаять, царапая стекла какъ бешеная. 

— Цыцъ, Розка! цыцъ, Розка! бол-Ьзненно простонала 
испуганная Марья Петровна, — охъ! что это въ самомъ 
д^л*? слышите, душенька, Софья Ивановна, какъ на двор* 
собака-то воетъ, и в-Ьдь не въ первый разъ, ужъ не къ 
покойнику ли?.. 

— Ну, вотъ еще, возразила ея собеседница, — у васъ 
Бсе на ум* такое... просто воетъ себ* собака. 

— Охъ, начала снова Марья Петровна, крестясь и воз- 

Офгеб Ьу Сз0051С 



— 262 — 

водя очи къ потолку, — Божья Матерь, ев» Серий угод- 
ниБъ, моя Анюточка покойница (царство ей небесное!) къ 
нему прикладывалась... Степанида Артемьевна, да отго- 
ните же Розку, ишь какъ она мечется, того и смотри, 
окно прошибетъ. 

Поручица бросила съ сердцемъ чулокъ, крикнула на 
собачонку и, бормоча что-то сквозь зубы, вышла вонъ. 
Минуту спустя, въ комнатку вошла высокая, рябоватая, 
б']^лобрысая д'Ьвка; она подошла къ самовару и стала уби- 
рать чашки. 

— Палашка, сказала пом^ьш;ица, — какая у васъ тамъ 
собака воетъ? весь вечеръ покою не даетъ... 

— Змейка, сударыня, отв']^чала Палашка, глядя испод- 
лобья, — у ней пценятъ вечоръ покидали въ р-Ьку... такъ 
должно быть и воетъ... Мы ее отгоняли отъ крыльца, да 
никакъ не сладишь съ проклятой-съ. 

— Охъ ужъ мн* эта собака! Представьте, какой слу- 
чай съ ней былъ нынЪшнимъ лЪтомъ: взб'бсилась да ве- 
тискЪ, кучерову сыну, всю икру искусала... ужъ какъ же 
она меня тогда напугала, сказать вамъ не могу... 

— Ч*мъ же вы его вылЬчили, Марья Петровна? 

— Обыкновенно ч-Ьмъ, всегдашнее мое средство: сна- 
чала мышьякомъ присыпала... а потомъ давала ему пить 
по три раза въ день подорожникова листочка... 

— Напрасно вы это д-Ьлали, только лишняя потрата 
вамъ... Если хотите, я вамъ скажу другое средство... и 
гораздо дешевле; мн'^ передала его по секрету одна дама... 
да я, ужъ такъ и быть, не утаю отъ васъ, для милаго 
дружка и сережка изъ ушка... вы же много больныхъ л1к- 
чите, вамъ оно пригодится. 

— Ахъ, матушка, Софья Ивановна, ужъ какъ же вы 
меня много обяжете... вы не пов'брите, сколько мн'Ь стоять 
эти лекарства; поварите ли, в'Ёдь изъ чужихъ деревень 
приходятъ; разум']^ется, больной принесетъ изъ благодар- 
ности то яичек'^, то рыбки, то медку, да Господь съ ними, 
я в4дь ничего не беру, народъ бЬдный, а денежки-то все 
идутъ да идутъ... 

— Вотъ то-то и есть, перебила сосЬдка, — слушайте же, 
чтЬ я вамъ скажу. Тутъ она придвинулась еще ближе и 
примолвила съ таинственнымъ видомъ: — Какъ у васъ при- 
дется еще такой случай: укуситъ кого-нибудь бешеная 
собака, вы возьмите просто корку хл*ба, такъ-таки про- 
сто-напросто корку хл-Ьба, напишите на ней чернилами, 

Офгеб Ьу ^л0051С 



- 263 — 

или все равно, ч1^мъ хотите, три слова: яОз1я, А81а и 
Ельзоз]д'', да и дайте больному-то съесть дту корку-то: 
все какъ рукой сниметъ. 

— Неужели правда? воскликнула пом'Ьщица, всилеснувъ 
руками. 

— Да вотъ какъ, отвечала скороговоркою Софья Ива- 
новна, — та, которая передала мнЪ этотъ секреть, сказы- 
вала, что пятерыхъ сряду вылечила этимъ средствомъ. 

— Ахъ, матушка, какъ же я вамъ благодарна; сами знае- 
те, мышьякъ дорого стоить, да еще и не скоро достанешь 
его... ужъ такъ-то я вамъ благодарна, такъ благодарна... 

— Очень рада, Марья Петровна, очень рада... ну, а 
такъ какъ долгъ платежомъ красенъ, говорятъ добрые 
люди, и у меня также найдется къ вамъ просьбица... 

— Что такое?.. 

— Вотъ что: вы картофель нынче сЬяли? 

— С'Ьяла, Софья Ивановна, и такой-то крупный уро- 
дился, благодареше Царю небесному... 

— Въ таком-в случа* попрошу я у васъ безъ 8а8р4н1я 
сов']^сти, просто безъ зазр'Ьнхя совести, марочку на мою 
долю; я не с'1^лла. 

Софья Ивановна проговорила все это съ той пр1ятной 
шутливостью, подъ видомъ которой люди, думаюи^1е бить 
нав']^рняка, дЬлаютъ самый нахальный просьбы. Пом'Ьш;ица 
съ радост1ю изъявила готовность пособить горю сосЬдки. 

— Экая память, право, у меня, вымолвила она послЬ 
минуты раздумья, — вотъ вЬдь я ужъ и забыла, что вы 
мн'Ь сказали... чт5 бишь писать-то надо такое... зо... за... 
за... какъ бишь это?.. 

— Аз1Я-съ, Оз1я-съ и Ельзоз1я-съ... отв'Ьчала сосЬдка 
наилюбезн'Ьйшимъ образомъ, — да вамъ бы лучше записать 
на бумажк'Ь... 

— Да, да, и то правда... Степанида Артемьевна, ска- 
зала она входившей въ это время поручиц^, — дайте, ма- 
тушка, чернильницу и календарь... 

Исполнивъ просьбу, приживалка сердито сняла со свеч- 
ки, пошевелила узенькими своими губами и с']^ла къ окну. 
Иом'Ьщица записала рецептъ и, какъ бы утомленная та- 
кою продолжительною работой, прислонилась къ спинкЪ 
дивана. Въ маленькой комнатк'Ь вновь воцарилось глубо- 
кое молчаше, прерываемое попрежнему ворчаньемъ Розки, 
шумомъ бури, а иногда пЬснями и криками гулявшихъ 
комковцевъ. 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



— 264 — 

Минуть двадцать спустя, въ комнату вошла рябая Па- 
лашка, сопровождаемая скотницею веклой. Последняя вы- 
ступила съ озабоченнымъ видомъ впередъ и, поклонив- 
шись барын* въ поясъ, возвестила, что пришелъ какой-то 
старикъ на скотный дворъ, пришелъ да и с4лъ на по- 
рогъ, стонетъ да охаетъ, да госпожу видеть просить. 

— Ужъ такъ плохъ, матушка-барыня, такъ плохъ, при- 
совокупила скотница, качая головою, — лица на немъ, су- 
дарыня, н-Ьтути; и ничего-то не молвить, только-что 
охаеть, такь-то охаетъ, что б'Ьда-съ; больно хиль, суда- 
рыне; побоялась я оставить его до завтра, народу въ 
и:^бЬ н'Ётъ, на праздникъ вс'1> ушли... я и пришла доло- 
жить вашей милости... . 

— Пресвятая Богородица, заступница наша! произнесла 
посл'Ь тяжкаго вздоха помЬщица, — охъ, должно быть боль- 
ной какой-нибудь, б^дняжушка! Сейчасъ, векла, сейчасъ 
иду, подожди меня въ „аптек-Ь"... 

— Что это вы, Марья Петровна, воскликнула Софья 
и виновна, удерживая ее за руку, — ужъ* не хотите ли 
идти въ такую пору, въ такое ненастье на скотный дворъ? 
помилуйте, Христось съ вами! что это вы делаете?,. 

— Н-Ьтъ, отпустите меня, душенька Софья Ивановна, 
возразила старушка, — у меня и сердце не на м'ЬсгЬ... 

— Такъ воть н'Ьтъ же, не отпущу. 

— Н'Ьтъ, отпустите, душенька, право, сердце не на 
и^^стЬ; пойду погляжу... можетъ, помощь нужна скорая... 

— Ну, воть, ужъ и скорая, — да не умретъ, не бойтесь; 
должно быть у васъ же на деревне употчивали его, д^ло 
праздничное, воть и все тутъ... 

— Н'Ьтъ, все равно, душепька Софья Ивановна, а я 
пойду къ нему, все спокойнЬе на сердц-Ь-то будетъ. 

Сказавъ это, старушка поспЬшно вступила въ комнату 
еще меньшаго размЬра, ув'Ьшанную съ потолка до полу 
1]> чечками сушившихся травь. Тутъ также находился ста- 
ринный, вычурный шкапь; сквозь стекла его можно было 
различить легюны пузырьковь, баночекъ. скляночекъ и 
лрлыковъ, — это была „аптека" пом'Ьщицы. Марья Пе- 
тровна немедля натащила на ноги теплый валенки, за- 
куталась въ старый салопъ на заячьемъ м'Ьху, намотала 
на шею платокъ и, сопровождаемая веклою, державшею 
фопарь, отправилась на скотный дворъ. 

— Сюда, сюда-съ пожалуйте, матушка-барыня, твер- 
дила векла, поддерживая одною рукою барыню, другою 



01д1112ей Ьу ^л0051С 



— 265 ~ 

осв-Ьщая ей дорогу, — не оступитесь, матушка- барыня, 
извольте вотъ сюда пожаловать, ишь лужи какхя... 

— Св. Серг1Й угодникъ, твердила жалобно Марья Пе- 
т^)овна, шлепая по грдзи, — охъ! чуть было не оступилась... 

— Съ нами всЬ святые! присовокупила скотница, удвои- 
вая старашя, — долго ли до бЬды... ишь в-Ьтеръ какой, 
такъ съ ногъ вотъ и ломитъ... да и сн-Ьгъ-то глаза за- 
л'ЬпляетЪм. пожалуйте сюда-съ... зд-Ьсь будетъ посуше... 

Вскор* своротили он* за домъ. Скотница направила 
фонарь прямо по долони черезъ длинный барск1й дворъ, 
и об'Ь пустились по этому направлешю. 

Съ улицы все еш;е слышались крики и п4сни неуго- 
монныхъ комковцевъ; тамъ и сямъ за заборами сквозь 
темноту мерцали огоньки, показывавшхе, что пирушка и 
не думала умолкать. 

Наконецъ, векла подвела- свою госпожу къ скотному 
двору — мрачной изб*, обнесенной съ трехъ сторонъ наве- 
сами. Цосов'Ьтовавъ Марь-Ь Петровн* не трогаться съ 
м4ста, чтобы не быть вымоченной дождемъ, шумно нис- 
падавшимъ съ нав'Ьсовъ, баба уставила фонарь въ грязь 
и приблизилась къ здашю; тутъ она неожиданно загре- 
м^Ьла щеколдой, отворила узенькую дверцу, снова под- 
няла фонарь и осторожно ввела барыню въ большхя чер- 
ныя сЪнн, гд'Ь вм'бсто пола служила твердо убитая земля. 

— Не оступитесь, матушка-барыня, говорила векла, — 
онъ тутъ того и смотри где-нибудь да на полу валяется; 
какъ пошла-то я къ вашей милости, лежалъ онъ на по- 
рог*... 

Въ с*няхъ, однакожъ, никого не было, и помеш;ица, 
ступая осторожно въ багровомъ кругу св-Ьта, бросаемаго 
фонаремъ, вошла въ избу. Совершенная тишина царство- 
вала повсюду; въ изб* было темно, хоть глазъ выколи; 
острый запахъ дыма свид-Ьтельствовалъ, что лучина не- 
задолго угасла. Когда фонарь осв*тилъ жилиш;е веклы, 
взоры пом*ш;ицы встретили прежде всего одн* голыя бре- 
венчатыя ст*ны и уголъ закопчецой высокой печки; но 
потомъ, когда она обратила глаза назадъ, ей представи- 
лась въ т-Ьни чья-то фигура, полу-лежачая, полу-сидячая 
на полу, покрытомъ редкой соломой. 

— Посв-Ьти поближе, вёкла, вымолвила смущеннымъ 
голосомъ пом*щица, принимаясь креститься подъ салопомъ. 

векла вынула изъ фонаря оплывшую свечку и под- 
несла ее почти къ самому полу. Марья Петровна явственно 



Офгеб Ьу ^л0051С _ 



— 266 — 

увид'Ьла тогда, при желтоватомъ, треиетномъ св^тЬ огар- 
ка, длинный, костлявый образъ старика л'Ьтъ восьмиде- 
сяти. Продолговатое, правильное лицо его, обрамленное 
Р'Ьденькими с']^роватыми волосами, мягкими вакъ пухъ, 
склонялось па узенькую сухощавую грудь, еле-еле при- 
крытую дырявой рубахой, изъ которой выглядывали также 
тщедушные плечи и локти. Рубашка была мокра до по- 
следней ниточки; казалось, вс1^ члены старика съежива- 
лись подъ ней какъ осенн1е листья, прохваченные моро- 
зомъ. Черная т^нь, спускаясь отъ сухого подбородка прямо 
на середину груди, скользила по ней угловатою, глубокою 
извилиной и выказывала еще рЬзче ея худобу и впадины; 
по, несмотря на некоторую р^^зкость, придаваемую чер- 
тамъ этого челов']^ка его чрезм']^рною худобою и грубыми 
пятнами св-Ёта и т'Ьни, лицо его сохраняло выражете 
самое кроткое и тихое; даже запекш1яся, поб'Ьл^Ьвш1Я 
губы дышали тЪиъ невыразимымъ добродушаемъ, которое 
какъ бы просв4чивалось во всей его наружности. Ста- 
рикъ, какъ уже сказано, лежалъ на полу; костлявое ту- 
ловище его, слегка приподнятое локтемъ правой руки, 
бросало густую тЬнь на ст-Ьну и лавку, въ которую упи- 
рались его длинныя ноги, перепутанный онучами. лЬвая 
рука б-Ьдияка безжизненно покоилась на жиденькой хол- 
стяной сумЪ въ заплатахъ и поношенной шапк']^. 11осл']^д- 
н1е два предмета обозначали на полу сл^ды воды, кото- 
рою были пропитаны. 

Страдальческая наружность бедняка, возбуждавшая не- 
вольное сочувств1е, успокоила мало-по-малу Марью Пе- 
тровну. Она нагнулась и сделала шагъ впередъ. Старикъ, 
узнавъ въ ней тотчасъ же барыню, хотЬлъ было при- 
встать; но усил1е его оказалось безполезнымъ, и онъ снова 
опустился на локоть. Поднявъ дрожащую руку на грудь, 
онъ устремилъ на нее мутные глаза свои и сказалъ съ 
сильною одышкою: 

— Простите, матушка... встать-то не смогу пикакъ... 
не взыщите... сударыня... силой-то больно плохъ сталъ... 

— Не надо, не надо, торопливо проговорила Марья 
Петровна, — ничего, лежи, старичокъ... лежи; что съ то- 
бою? ч-Ьмъ ты боленъ? 

Старикъ опять попробовалъ было приподняться, за- 
кашлялся и вымолвилъ, останавливаясь почти на каж- 
домъ слов'Ё: 

— Грудь оде. г;ла... ломитъ все... матушка... ходить не 



01д1112ес1 Ьу 



Соо§1е 



^ 



г 

■ _ 267 — 

даетъ..* Одышка тяготить больно меня... Ужъ пятый м*- 
сяцъ таЕъ-то бьюсь съ ней... сударыня.,. 

— Что-жъ ты застудилъ ее, что ли? 

— Н4тъ, матушка, иродолжалъ бЬднякъ, опуская въ 
нзвеиожеши голову, — не застудилъ ее... зашибъ добре... 

— Э, да какъ же это случилось? 

— Я кровельщикъ... сударыня; у насъ въ вотчипЬ... 
мельницу ветряную ставили... Народъ-то все молодой... 
меня и послали... кровлю свести вишь понадобилось... 
Время-то.., ненастное стояло... по весиЬ было, матушка... 
Я и скатись съ нея... да вотъ грудью-то и упалъ на 
бревна... Охъ!.. Съ той поры такъ-то вотъ все и бьюсь... 
съ ней... 

— Э-э-э, старичокъ, перебила Марья Петровна, жа- 
лостливо качая головой, — ^да тебЬ бы тогда надо было 
кровь пустить или сходить тотчасъ же въ городъ къ 
лекарю... 

— - Былъ, матушка, отв-Ьчалъ старикъ ослаб'Ьвшимъ 
голосомъ, — да не приняли... М'Ьста вишь въ ту пору не 
было... 0...охъ!.. 

Уснл1я, как1Я употреблялъ б'Ьднякъ, чтобы говорить съ 
вом^щнцей, казалось, превышали его силы; едва произ- 
несъ онъ последнее слово, какъ звукъ уже замерь на 
устахъ его, одышка и хриплый кашель, которому конца 
не было, совс^мъ одолели старика. Внезапно лицо его 
искривилось, руки брякнули о-земь, и онъ покаргился 
на солому. 

— Воды! бекла, скор'Ьй воды! завопила Марья Пе- 
тровна, мотаясь какъ угорелая. — Господи, Боже мой! За- 
ступница наша, Пресвятая Богородица... Скорей, бекла, 
спрысни ему лицо... Господи, что съ нимь такое? 

— Охъ, матушка-барыня, твердила не менЬе испуган- 
ная скотница, поливая безъ милосерд1я голову старика 
студеной водой, — съ нимь это не впервые... какъ только 
оришель онъ сюда, тоже вотъ такое попритчилось... 
Охъ! чего добраго, помретъ еще пожалуй... Спросить бы 
его, барыня, откуда онъ... все бы, кажись, не такь опас- 
лмво... Эка б^да какая!.. 

Въ это время старикъ глубоко вздохнуль, открыль 
глаза и медленно началъ приподниматься; онъ какъ будто 
совестился оставаться въ такомь положеши при барын^Ь. 

— Откуда ты, старичокъ? спросила Марья Петровпа, 
тряся головой сильнее обыкновеннаго. 

Офгеб Ьу ^л0051С 



— 268 — 

Старикъ тотчасъ же зам^тилъ выражен1е безпокойства 
на лиц4 барыни; онъ вероятно также ионялъ причину 
ея опасен1й и вм-Ьст-Ь съ гЬмъ все, что ему угрожало въ 
такомъ случа-Ь. Стараясь по возможности придать лицу 
сиоему бодрое и спокойное выражен1е, онъ произнесъ съ 
меньшею, однако, противъ прежняго твердостью: 

— Вотъ, матушка... какъ словно теперь полегче стало... 
Со мной такъ-то бываетъ... Оно ничего, сударыня... ни- 
чего,., не откажите только своею милост1ю... не гоните 
з[еня без!» помощи, какъ другхе. (Тутъ онъ устремилъ на 
лее УМ0ЛЯЮЩ1Й, влажный взоръ). Оно ничего, матушка, 
прошло, ты не бойся... на силы-то больно я понадЬялся... 
прошелъ добре много, сударыня... 

— Да ты откуда? спросила Марья Петровна. 

— Я-то? простоналъ старикъ. 
~ Да, изъ какихъ ты м4стъ? 

— Издалече.,, верстъ за девяносто... 

— Чьихъ господъ? 

— Вакушиной... Анастасш Семеновны... матушка... 

— Э-э-э, перебила Марья Петровна, потряхивая голо- 
вой, — экой ты какой, старичокъ, право! да теб4 бы 
лучше подождать въ город*, пока м4сто въ больниц-Ь не 
очистилось... 

— я и самъ думалъ, сударыня, зам-Ьтилъ старикъ, — 
да сказали: долго придется такъ-то ждать... Я и пошелъ 
опять въ деревню... 

— Оно бы лучше было, хоть въ деревнЬ бы дождался... 
въ больниц* тебя бы наверное вылечили... 

— Не у кого было, сударыня, жить въ деревнЬ-то, 
отв'Ьчалъ со вздохомъ б-Ьднякъ, — землицы и избенки 
ц-Ьту у меня, матушка... Я по старости съ пашни-то уже 
девятый годъ снятъ... затяглымъ считаюсь... семьи н'Ьтъ, 

0Д1Ш0К1Й... 

— У кого же ты жилъ? 

-— Да у своего же мужичка... на хл-Ьбахъ... Подсоблялъ 
олгу кое-что править... пока Господь силъ не отнялъ... 
Опъ меня и кормилъ, матушка... Ну, какъ силъ-то не 
стало, случилася со мной б-Ьда-то, расшибся, пришелъ 
ему пъ тяготу... Онъ кормить-то и не сталъ меня... Ве- 
стимо, въ чужихъ людяхъ даромъ хл-Ьба не дадутъ... 

— Такъ неужто ужъ у тебя никого нЬтъ изъ родни 
въ деревн'Ь?.. 

— Есть, матушка... дочка есть... отв'Ьчалъ онъ, ожи- 



1 



Офгеб Ьу ^л0051С 



— 269 — 

вляясь, — да только не въ деревне у насъ... За садовня- 
комъ она, въ 30 верстахъ отселева живетъ,.. Къ ней-то 
я, сударыня, и пошелъ, и л-Ьто почитай все у нея про- 
жилъ... да также, сударыня, люди они бедные, прибавилъ 
онъ посл-Ь вздоха, — въ тягость я имъ пришелся... Они-то 
не сказывали, да вижу самъ, невмоготу имъ стало кор- 
мить меня, старика... я и пошелъ побираться... Вотъ 
въ Запольи ономнясь пров'Ёдалъ я про твою милость... и 
пришелъ къ теб'Ь... да видно черезъ силу шелъ-то, время 
холодное, ненастье такое... мн-Ь хуже и стало... Не оставь, 
матушка, меня своею милостью... в'Ькъ буду за тебя мо- 
лить Бога; мн4 у тебя зд-Ьсь такъ-то хорошо... изба теп- 
лая... совсЬмъ обогр'Ёюсь... не оставь... родимая... 

— Погоди, погоди, бедный стари чокъ, погоди, сказала 
Марья Петровна, — отдохни зд-Ьсь, сейчасъ пришлю теб-Ь 
лекарства... Напьешься горяченькаго, и груди легче ста- 
нетъ... и мази также пришлю теб'Ь... 

Старикъ не отвЬчалъ ни слова, но взглядъ, брошен- 
ный имъ на барыню, передавалъ его благодарность лучше 
всякой р-Ьчи. Марья Петровна и векла, успевшая уже въ 
это время воткнуть огарокъ въ фонарь, вышли изъ избы. 
• •••^. .•••.. ••••.. *•• 

— Ну, что у васъ тамъ такое случилось? спросила 
Софья Ивановна, встречая сосЬдку въ аптек4. — Что это 
за старикъ? 

— Охъ, душенька, Софья Ивановна, лучше и не спра- 
шивайте! могла только проговорить помещица. — Охъ! 
представьте, продолжала она, разводя руками, — какой-то 
старикъ, старый-старый, пришелъ за девяносто верстъ въ 
эту погоду, и ужъ чуть-то живехонекъ,.. Грудь расшибъ, 
б%дненьк1й, съ мельницы упалъ... Охъ! не знаю, право, 
ч'Ёмъ бы ему помочь... бузины разв*]^ съ шалфеемъ сва- 
рить... пусть напьется горяченькаго, оно мягчитъ, а по- 
томъ велю Палашке натереть ему грудь оподельдокомъ... 
какъ вы думаете? 

— Смотрите, Марья Петровна, не нажить бы вамъ 
б^дъ съ вашими леченьями! Сами же вы говорите, что 
старикъ этотъ чуть живехонекъ... Ну, а какъ онъ вдругъ 
да отдастъ у васъ Богу душу, умретъ, что вы думаете? 
Знаете ли, какое это д^ло? Да тутъ отъ суда не отде- 
лаешься. Разв*]^ не слышали, какихъ хлопотъ нажилъ 
себ-Ь чрезъ такой же точно случай Егоръ Ивановичъ Р-Ь- 



Офгеб Ьу ^л0051С 



— 270 — 

дечкинъ третьяго года?.. Христосъ съ вами, Марья Пе- 
тровна, что вы делаете?.. 

— Охъ, Софья Ивановна, не пугайте меня, душенька, 
у меня и такъ сердце не на жкстЫ воскликнула въ страхе 
старуха. — Палашка! Палашка! поди сюда, дура, взл4зь 
поскор'Ьй на стулъ, да сними вонъ съ того шестка два 
пучечка травы... Ну, б4ги теперь въ кухню, спроси мед- 
ный чайникъ у Прасковьи и неси его въ ту комнату... 
Что, печка еш;е топится? 

— Топится. 

— Ну, хорошо; такъ (И^ги же, смотри, скорей... Напою 
его, Софья Ивановна, тепленькой бузиной, авось Господь 
не попустить такой б'Ьды... 

Минуту спустя, Марья Петровна сид'Ьла передъ печкой, 
заставляя рябую Палашку №&шать ц^ебныя тр&вы и въ 
то же время твердя молитвы. Софья Ивановна, вм^ст^ 
съ поручицей, все еще вязавшей чулокъ, расположилась 
подл']Ь нея. Первая не переставала повторять сос^дк^Ь 
свои опасен1я, подтверждая ихъ каждый разъ случаемъ 
съ Егоромъ Ивановичемъ Р^дечкинымъ. 

А между т^мъ буря попрежнему свир^^пствовала на 
у лиф, в'}^|Теръ жалобно завывалъ вокругъ всего дома и 
дождь безмилосердно барабанилъ въ окна; заунывный го- 
лосъ Зм^^йки также иногда раздавался за окномъ, вторя 
мрачному напеву бурной, осенней ночи... Вода въ чай- 
ник^Ь начинала уже закипать, когда въ комнату неожи- 
данно вбежала векла; комки мокраго сн'Ьгу, покрывавшхе 
голову и плечи бабы, свид'Ьтельствовали, что она не по- 
думала даже второпяхъ отряхнуться и обчиститься въ 
сЬняхъ; лицо ея изображало сильную тревогу. Марья 
Петровна, увидя ее, раскрыла ротъ, глаза, и осталась 
какъ окамен']&лая въ этомъ положен1и; Софья Ивановна 
одна не растерялась. 

— Чт5 ты? спросила она, поднимаясь на ноги. — Б-Ьрио 
что-нибудь случилось?.. 

— Б-Ьда, матушка-барыня! проговорила скотница, раз- 
махивая руками и посылая при этомъ случа'Ь брызги 
воды на об*ихъ старухъ. — Старикъ-атъ никакъ совсЬмъ 
отходитъ!.. 

— Божья Матерь, св. Серг1й угодникъ.., простонала 
наконецъ пом]^щица. 

— Ну, Марья Петровна, не говорила ли я вамъ, что 
это будетъ? произнесла торжественно соседка. 

Офгеб Ьу ^л0051С 



.^ 



— 271 — 

— Охъ, что-жъ мн-Ь съ нимъ д-Ьлать? 

— А вотъ что, вымолвила опять Софья Ивановна, энер- 
гически махнувъ рукой, — по-моему, просто-напросто, при- 
кажите-ка скор'Ьй отвезти его на доро1'у, да пусть идетъ 
себ^ умирать куда хочетъ!.. 

— В*стимо, матушка-барыня, возразила векла, поли- 
вая барыню, какъ изъ лейки, — оно что про то гово- 
рить, время ненастное, да все же лучше отослать его до 
гр4ха... 

— Видите, Марья Петровна, перебила соседка, — вамъ 
даже ото говорить простая мужичка... чтб вы д^^аете? 
Помилосердуйте... послушайте меня... я вамъ добра же- 
лаю... Посудите сами, время праздничное, подумаютъ еще, 
какъ сл-Ьдствхе зат4ется, что его зд4сь и убили у васъ; 
прикажите его, говорю вамъ, отвезти скор'Ье. Богь съ 
иимъ, своя рубашку ближе... 

Марья Петровна минуту ц-блую ничего не могла отв*]^- 
чать; глаза ея были устремлены на лампадку, вис^^вшую 
въ углу передъ образомъ, и, казалось, все существо ея пе- 
реселилось мысленно на кончикъ светильни. Наконецъ, 
она обратила добродушное лицо свое къ веклЬ и сказала 
бохЬе твердымъ голосомъ: 

— Б'Ьги скорей къ старост*, скажи ему, чтобы велЬлъ 
запрячь тележку, да отвезъ бы старичка куда ему надо... 
охъ! Да вели ему дать, бедненькому, пирожка на дорогу... 
Постой, вотъ я волью въ посудинку бузины... пусть прежде 
напьется хорошенько горяченькаго... Палашка! Вынь ей 
также 6'Ьлий хл']Ьбецъ изъ кладовой... а ты, бекла, сту- 
пай сюда (тутъ она ввела бабу въ „аптеку"), ни теб* 
мазь, скажи ему, чтобъ натиралъ грудь утромъ и вече- 
ромъ,.. Охъ! Съ нами крестная сила!.. Ну, ступай, сту- 
пай... Господь съ тобою!.. 

Получивъ что сл']^довало, бекла заблагоразсудила на- 
передъ всего заб'Ьжать домой и погляд'Ьть на старика^ 
Она увидала его распростертаго, какъ прежде, на полу, 
безъ малёйшаго признака жизни. 

ЗамЪтивъ, однакожъ, посл'Ё внимательнаго разсмотр'Ь- 
П1Я, легкое колебаше рубашки на груди страдальца, она 
перекрестилась, поставила фонарь и ношу свою на окно 
и сломя голову кинулась къ старост*. 

Изба Демьяна была полна народу, и прежде ч*мъ бекла 
достигла „краснаго угла", гд* дребезжалъ, какъ струна 
бойкаго шерстобита, голосъ старостихи, она должна была 



Офгеб Ьу ^з0051С 



— 272 - 

протискаться сквозь густую толпу бабъ, д4вокъ, ребятъ, 
мужиковъ. Хозяйка дома, краснощекая, румяная бабл, 
стояла противъ дюжаго, багроваго мельника, кланялась 
ему низменно и упрашивала откушать еще пирожка; она 
не обращала ровно никакого вниман1я на то, что столъ 
передъ мельникомъ былъ покрыть грудами съестного; 
еще мен'Ье заботилась старостиха о томъ, что кусочки 
лепешекъ, пироговъ и коревая, за неим'Ьн1емъ другого 
м'Ьста, покоились гуськомъ на кол-Ьняхъ именитаго гостя; 
она только кланялась, да приговаривала: 

— Да пожалуйце, да покорнМще прошу, да откушайце... 
На что гость отв'Ьчалъ, отдуваясь какъ быкъ: 

— Много довольны... не обезсудьте... очень довольны... 

— Да пожалуйце, продолжала хозяйка, — да хоть ску- 
шайце кусочекъ... вы мало чего получаете... изъ-подъ 
себя кусочекъ выкушайце... 

— Много довольны, отв'Ьчалъ опять тотъ, — и такъ пе- 
редо мной копной-съ наворочено... 

Когда векла объявила во всеуслышан1е причину своего 
посЬщешя, въ изб* поднялся такой страшный шумъ, что 
съ минуту можно было думать, что она разрушается до 
основав1Я; въ сЪняхъ послышалась давка, визгъ, пискот- 
ня... Не усп'Ьла одуматься хозяйка, какъ уже изба ея 
опустела, остался только мельникъ; благодаря радушному 
пр1ему, одинъ онъ не въ силахъ былъ посл'Ьдовать общему 
примеру. 

— Ахти, матушка! вскричала старостиха, всплеснувъ 
руками. — А в4дь мужа-то н-Ьту дома... знать, загулялъ 
гд*... постой, я поб-Ьгу за нимъ... поди ты, д4ло-то какое!.. 

Не дожидаясь приготовлен1й старостихи, векла стрем- 
главъ понеслась домой. Она до того была занята своимъ 
д'Ь.юмъ, что на поворот* улицы не зам-Ьтила двухъ пья- 
ныхъ мужиковъ, лежавшихъ въ луж* поперекъ дороги, 
и чуть не шлепнулась черезъ нихъ со всего размаху; 
услыша неожиданно голосъ старосты, она подбежала къ 
одному изъ нихъ и, толкая его, принялась-было переда- 
вать ему приказан1е барыни; но тщетны были ея стара- 
Н1я: Демьянъ ничего и слышать не хот*лъ. Обнявъ 
кр*пко-накр'Ьпко свата своего Стегн-Ья, онъ только ло- 
бызалъ его въ бороду, повторяя: ,,Сенька, Сенька, запой! 
запой!.." всл'Ьдствхе чего сватъ раскрывалъ ротъ наибе^- 
образн*йшимъ образомъ, испуская сиплый, раздирающ1й 
звукъ, — только то и было. 

Офгеб Ьу ^л0051С 



г 



— 273 — 



Видя, что толку не доищешься, векла поспешно подо- 
брала подолъ и продолжала путь. Народъ, изв'Ёщенный 
случаемъ, валилъ на скотный дворъ со всЬхъ сторонъ и 
тсп4лъ уже натискаться въ избу вплоть до самыхъ с4не- 
чекъ. Никто, однакожъ, изъ толпы, окружавшей бедняка, 
не трогался съ мЬста; вс4 глядели на него, вылупивъ 
глаза, съкакимъ-то притупленнымъ любопытствомъ, и 
только глухой ропотъ проб-Ьгаль иногда съ одного конца 
нзбы до другого, Старикъ лежалъ попрежнему на соломЬ; 
ему какъ будто опять отлегло. Ошеломленный шумомъ, 
смо^Алъ онъ въ недоум4нш на толпу, его окружавшую. 
Казалось, тяжкое предчувствхе того, что должно было слу- 
читься, начинало уже, мало-по-малу, забираться въ его 
душу; но когда векла, продравшись къ нему, тряхнула 
его за руку и сказала: „а что, старикъ, теб*, кажись, 
опять легче стало? Вставай!" все разомъ прояснилось пе- 
редъ нимъ. Судорожный трепетъ проб^жалъ по всЬмъ его 
жнламъ. Онъ не сказалъ, однакожъ, ни слова. Медленно, 

съ НеИЫОВ^рНЫНИ уСИЛ1ЯМИ, приподнялся онъ, съ П0М0Щ1Ю 

рувъ, на кол-Ьни, и только раздирагощ1й вздохъ отв-Ьтилъ 
на шумъ толпы, подннмавш1Йся все сильн']^й и силъпМ. 

— Постой, дядя, я те помогу привстать-то, вымолвилъ, 
навонецъ, дюж1й мужикъ, выступая впередъ и пропуская 
коренастую руку подъ плечо больного. — Митроха, примол- 
вилъ онъ, толкнувъ локтемъ молодого парня, — подсоби! 
Чего стоишь, ротъ-то разинулъ? 

Старика поставили кой-какъ на ноги. Кружокъ значи- 
тельно расширился. 

— Вотъ что, старикъ, начала векла, заглядывая ему 
пристально въ лицо, — ступай-ка ты лучше отъ насъ съ 
Богомъ, мы те проводимъ, а то пришелъ ты. Господь тебя 
знаетъ, откол'Ь... неравно еще б'Ьда съ тобой случится, 
всЁнъ намъ хлопотъ наживешь... ступай, до гр'1ха... 

— В4стимо, перебила какая-то близъ стоявшая ста- 
рушка, обращаясь къ бобылю, — погляди-ка, касатикъ, на 
себя, в4дь на теб-Ь лица н-Ьтъ, родимый, того и смотри, 
Богу душу отдашь. 

— И то, зам'Ьтилъ дюжШ мужикъ, все еще поддержи- 
вавшш старика, — ишь уже ноги-то какъ трясутся... и 
всего инда дрожь пронимаетъ... ступай-ка лучше отъ насъ 
до б^ды... ты помрешь, тебЬ что, а намъ отъ суда-то 
житья не будетъ, д'Ьло зпамое; ишь у те какъ глаза-то 
посоловели.., ступай, дядя, лучше отъ насъ, пра, ступай... 

СочжшЫй д. в. Григоромч». Т. I. офгеб ь^С0051е 



— 274 — 

— Да что вы съ нимъ больно кобянитесь, послышался 
чей-то голосъ, — ведите его, и все тутъ; чего ждете? не- 
бось хотите, чтобъ померъ, да всЬмъ б'Ьду накликадъ!.. 

— Погодите! закричала векла. — Барыня велела ему 
дать мази на грудь... Старикъ, гд'Ь у тебя сума-то? Ста- 
рикъ!.. 

— Ась? 

— М-Ьшонъ ГД'Ь? 

— А!.. 

— ЗдЬсь, зд-Ьсь! закричало несколько голосовъ, и въ 
то же время множество рукъ протянулось къ векл'Ь съ 
сумою. 

— Погодите, продолжала векла, — барыня вел-Ьла еще 
положить туда хл-Ьбъ бЪлый, да л'Ькарство; ну, дядюшка, 
а посудинка гд'Ь твоя?.. Эй, тбтки, крикнула она, — за 
вами, кажись, на окн^ посудинка стоить... Да что вы 
тискаетесь, черти, словно угор^Ьлые, чего не видали? Эки 
безстыж1е каше!.. (При этомъ векла начала угощать под- 
затыльниками д'Ьвчонокъ и мальчишекъэ карабкавшихся 
подъ ея ногами). 

— Кажись, все теперь, прибавила она, торопливо на- 
д'Ьвая м'Ьшокъ на плечи старика и нахлобучивая ему на 
глаза шапку. — Ну, теперь Господь съ тобой^ дядюш- 
ка!.. Ступай отъ насъ!.. 

Старикъ медленно поднялъ костлявыя сух1я руки свои 
къ голов'Ь и стащилъ шапку; поел* этого правая рука 
его еш.е медленнее поднялась кверху, и трепещущая, 
нев-Ьрная кисть ея прильнула къ страдальческому челу, 
потомъ къ груди, и робко сотворила крестное знамен1е. 

векла снова помогла ему надеть шапку; тогда